Савин А.А, сборник сказок
Сказка о семи птичках.
В тяжелые времена, в страшные голода, вздумал пахарь на ярмарку пойти в соседнее царство, да прикупить там семян разных, чтобы поля засеять, пшеницу взрастить и хлеб испечь. Долог его путь был, тернист и жесток, но не отчаивался пахарь, тащил на себе пустой мешок для зерна и калиту* золотых монет, коих вся деревня собирала и ему отдала.
В тридевятом царстве трава зеленее, скот упитаннее и яблоки слаще. Идет пахарь по ярмарке и глаз не сводит с песен, плясок и яств различных заграничных. Остановился пахарь и стал зерно высматривать. За прилавком стоял старик, да рубанком деревяшку стругал.
— Ищешь чего, молодец? — лукаво спросил старик.
— Да, вот, ищу батюшка, зерна, да побольше! В моем царстве нынче работают впроголодь, царевич наш сгинул в бою, с голоду воем уже, люди от бедности мрут. А царь наш места себе не находит, горюет и плачет целыми днями.
Рассмеялся старик, встал перед пахарем и начал свои товары показывать: то грамоты летописные, то фигурки звериные, то кубки серебряные, а зерна-то и нет у него! Огорчился пахарь, решил уже было к другому идти, как старик его остановил.
— Знаешь, молодец, я тебе по секрету скажу, что есть у короб волшебный! Какое желание ему не скажешь — все выполнит! И кашу сварит, и дров наколет, и землю вспашет вместо лошади, и добрым словом не обидит.
Подумал-подумал пахарь, махнул рукой, да согласился! Отдал старику все золотые монеты, пустой мешок, свои лапти новехонькие и расплатился со стариком. Поднял было коробок, да чуть не надорвался. Старик захохотал коршуном, ухватился за живот и все смеялся и смеялся!
— Не утащишь ты один мой коробок, вот тебе помощница!
Из-за угла выбежала рыжая лиса, поклонилась старику, взяла у пахаря короб, и без труда забросила его себе на спину. Радоваться стал пахарь, в свое царство налегке возвращаться, да еще и с лисой в придачу! Ее можно зимой на шубу пустить, да согреться!
— Рад долго не будешь такому товару, — заговорила лиса. — Короб волшебный, да тайна у него есть страшная — за каждое желание забирает он год жизни. Колдун заколдовал того, кто там сидит.
От злости пахарь зарыдал, запрокинул голову да как закричал во весь голос. Приказал лисе разворачиваться и обратно на ярмарку бежать. А как вернулись они с лисой, так никакого старика там уже и не было.
— Закопаю под дубом могучим ваш короб проклятый! Чтобы никто на желание не позарился!
— Зря ты, пахарь, думаешь, что смерть не придет за тобой. Ты лаптями расплатился? Расплатился. Последнее золото старику отдал? Отдал. И все это за желание посеять зерно. Проверь-ка этот мешок! — лиса протянула пахарю грузный холщовый мешок.
Открыл его пахарь, да диву дивился! В мешке зерно битком набито!
— Чего же это получается?! Умру я скоро?
— Не скоро, молодец, но нужно осторожнее вслух говорить — короб все слышит. И каждое желание выполняет, даже против воли.
— И что же, нельзя ничего с этим коробом сделать?! — пуще прежнего заплакал пахарь.
— Можно, молодец, только короб этот вскрыть тебе придется — а чтобы его вскрыть — надо сперва победить колдуна! И смерть его не в игле, а в крови собственной! Дашь ему ее испить — тот и сгинет! В коробе волшебный зверь сидит, непростой, пугливый, и загадки любящий. Как загадку его отгадаешь — сразу ему другом будешь. Ежели готов на это — завтра отправимся в путь-дорогу.
У ворот пахаря встречало все царство, да глазело, спрашивало, мол, что в коробе! Лиса тихохонько брела позади и помалкивала. Отнекивался пахарь, отдал зерно и пошел домой. Увалился пахарь на лавку, а уснуть не может, подошла лиса, свернулась рядом и задремала. И пахарь уснул, а наутро отправились они вместе до колдуна страшного.
Жил колдун под горой, камни сдвигал, и никому проходу не давал: ни конному, ни пешему. На гуслях любил колдун бренчать, да блины печь. Забоялся пахарь, развернуться хотел, и лиса ему говорит:
— Не страшись, молодец, один туда не пойдешь. Нельзя мне в таком виде обратно к колдуну, невзлюбил он меня!
Лиса о землю ударилась и птичкой обратилась. Села птичка пахарю под шляпу, и зашли они под гору. Облюбовался там колдун, ставней понаставил, позолоченных стульев, заморских ковров. И не было конца и края его драгоценностям. Увидел пахарь, что и морковь там больше и ярче, что капуста пышнее, что ржи много, что рыбы в реке полощется целая тьма.
Задумался пахарь, а не колдун ли часом его царство до ниточки обобрал?
— Здравствуй колдун! — поздоровался пахарь. Никого не видать, сплошь и рядом богатство одно. Вышел к нему старик в царской короне да с посохом золотым.
— Пришел-таки? Рассказала тебе все лиса моя?
— Никак нет, батюшка-колдун! Я сам тебя нашел! Про тебя молвы молвят, что богаче тебя никого нет на белом свете! Я вот не верил, да и пришел к тебе в гости, врут али нет наши.
— Не врут! — гордо ответил колдун. — Все мое — богатство! Настоящее! Вот оно все здесь! Смотри, пахарь, тут и вина, и сладости! Я тебя угощу, только скажи всем правду! Золота много!
— Хорошо, колдун-батюшка! Ни разу не давалось испить мне вина настоящего! — боялся пахарь колдуна, но виду не подал. А птичка-лисичка все под шляпой у пахаря сидит, да насвистывает:
— Не ведись, соберись! Про себя не рассказывай и помалкивай!
Пахарь был не дурак, послушался птичку — про себя не рассказывал, молчал да пальцем показывал:
— Это клетка золотая, хотел я в нее посадить волшебную птицу, да не слушалась она меня, проказничала и капризничала!
— Улетела? — спросил пахарь, а сам на свою птичку поглядывает.
Пахарь вино не пьет, только губы мочит. И все думает, как бы ему кровь колдунскую в вино подмешать? Увидел он меч с позолоченными резными ножнами, подошел к нему, и спрашивает:
— Умеешь ли ты, батюшка-колдун, с мечом обращаться? А коли умеешь, давай сразимся!
— Сомневаешься во мне?! Щучий ты сын! Умею!
Вскочил колдун, снял меч со стены и набросился на пахаря. Пахарь не промах — вооружился вилкой серебряной со стола с яствами, подловил момент и проколол палец колдуну. Колдун рассмеялся, пожалел пахаря и не стал его мечом рубить. А рану в пальце так и не заметил.
Схватился колдун за кубок, и капля кровь в вино упала. Не заметил колдун, отпил вина и умер. Обрадовался пахарь, и пошел обратно в свое царство.
Дома открыл он короб, и вылетели из нее шесть птичек, с лисой вместе — семь.
— Здравствуй, молодец! — кричат птички. — Разгадаешь мою загадку — мы тебе отплатим добром!
— Не нужны мне ваши загадки, — отвечает пахарь, — летите подобру-поздорову на свободу! Отпускаю я вас всех!
— Не можем мы, молодец, улететь далеко от короба в таком виде! Помоги нам, пахарь, а мы тебе поможем огород засеять!
— Да как же вы, маленькие такие, поможете мне целый огород засеять и урожай собрать?
Птички летали в избе, и пахарь уже не мог отличить, где какая, где лиса евоная была, а где заложники колдуна старого. Перемешались они и дивно пели.
— Большая тайна это, и если вперед тебе скажем — сгинем сами! Ничего дурного мы тебе не сделаем, помоги только! Разгадай, кто из нас живая птичка, заклятие и спадет! За это мы тебе поможем, чем сможем!
Задумался пахарь, почесал голову и присмотрелся: птички все как живые. Никак не угадать ему загадку эту! День думал пахарь, два, а все никак не может решение принять. Водичку пьют, спят все вместе и щебечут. А на третий день попросил пахарь зеркальце у красавицы-соседки и оставил его на столе.
Подлетали птички, смотрелись в него и чистили перышки. И все, кроме одной, самой маленькой, отражались в зеркальце деревянными игрушками, которые старик-колдун продавал.
Обрадовался пахарь, вскрикнул:
Слетелись друг к другу птички, собрались вместе, сцепились лапками, опали с них перья и пристал перед пахарем сгинувший царевич.
— Спасибо тебе, молодец, спас ты меня! Колдун злой богатство мое отобрал и на престол захотел, а я его не послушал, вот он меня в птицу и обратил! Заставил он тебя обманом короб купить, последнее отдать. Я тебе отплачу за твою доброту и смелость!
На престол вернулся пропавший царевич, и зажило царство, зацвело! И огороды засадили, и поле вспахали, и люди перестали умирать, и голода они с тех пор не знали. А пахаря он назначил боярином своим, и пахарь ни в чем больше не нуждался.
Коза и волк
— Жила была коза. Она никуда не ходила, и все время сидела дома, уча науки разные. Хозяйка ей велела — всегда оставаться дома и никогда не ходить за ворота. Но однажды ночью, коза все-таки вышла со двора. Хозяйскую полосу миновала, в соседскую попала — там встретила старого барана, который ей сказал:
— Не ходи, коза, в лес темный, там серый волк страшный сидит, зубами щелкает!
— Не боюсь я волков, я волков люблю! Они меня не тронут!
И не удержал ее даже старый рогатый, поплелась коза в лес, прямо к волку в логово! Но волк был старый и немощный, поэтому спал крепко, не заметил козу. А вот сынок его, волчок, сразу на добычу позарился. Оскалил зубки свои крохотные, выпустил когти свои острые.
Волчонок, в общем, злой. Действительно злой. И не потому, что он волк, а потому что по-другому не умеет. И учили его разному, и в любви и счастье рос волчок, но вот… Не надо козам с волками водиться. И бежит коза прямо к нему, радуется, кричит:
— Волчок! Я тебя люблю, даже несмотря на то, что ты всю семью мою загрыз!
И бежит коза, радуется, в любви ему признается, лобызаться лезет. А он отворачивается от нее, говорит, мол, не люблю я тебя! Я волк! А она ему все одно и то же талдычит:
— Значит, я сделаю из тебя не волка, а пса какого-нибудь, чтобы ты добрым был и коз не ел! И будем мы вместе жить поживать, да добра наживать!
А волк нахмурился, говорит ей:
— Беги от меня коза, пока силы есть!
И коза его опять не послушала! Волк держался-держался и съел козу!
Царь и пушка
Жила-была старуха. И был у нее один единственный сын — Ванька-дурак. А еще был там царь, который прятал солнце в своих палатах и никому не показывал. Доставал он солнце только по особым случаям, и случаи эти были особенными, когда царь того изволит.
И сидело солнце взаперти днями, а иногда и месяцами. И не росла трава, не грелась вода… И… В общем, плохо без солнца было. И люди там, ну, не жили долго. Потому что без солнца не растут овощи, а в овощах — сила.
И Ванька-дурак поперся к царскому двору, и орет:
— Вынь солнце из палат! Народ гибнет! Чего пожрать нет!
А царь ему с окна дулю показал и велел убираться подобру-поздорову! А Ванька у нас же не зря дураком зовется — у него на это были свои причины. В мозгах у него сидел червь плоский, да гадости Ваньке советовал.
— Нет там никого, Ванюша! И солнца там нет! Иди домой, да не ходи сюда больше!
Ванька смекнул, что червь этот специально гадости говорит и только вид подает, что добра желает. И решил Ванька не думать про солнце, схитрить. Червь этот, хоть и брехал часто, но не мог против собственного слова пойти и решил М… Ванька снова идти к царю.
— Давай царь, загадки разгадывать! Коли ты мою загадку отгадаешь, я тебе подарю неведому зверушку, а коли ты не угадаешь, так выполнишь одно мое желание!
А царь опять в окно смотрит, у виска крутит и орет в ответ:
— Да кто ты такой, чтобы я твои загадки разгадывал, да еще и желание выполнял? Пшел вон!
И погнали Ваньку стрельцы со двора. Ванька спросил у червя, как же ему царя обхитрить, и сказал следом, что хочет на царевне жениться и выпросить у царя самое дорогое, что у него было.
Червь помог Ваньке добыть одежи боярские и на следующий день оделся Ванька как боярин и пошел ко дворцу. Позвал царя и притворился купцом:
— Давай в загадки! Коли я твою загадку не отгадаю, ты мое чудо-юдо заберешь, а коли я твою угадаю — заберу самое дорогое!
И царь согласился! Сперва царь загадал свою:
— Висит груша — нельзя скушать!
— Яблоко, — с полной уверенностью ответил Ванька. Удивился царь и говорит:
— Ничего себе, ты, Ваня, умный! Давай еще одну загадку загадаю! Кто над нами вверх ногами?
— Почему это? — возразил Ванька. — Ты видел птичьи лапы в полете? Откуда нам знать, как они летают! Я вот думаю, что кверху ногами, чтобы глазами лучше вперед смотреть! Ты, царь, случаем сам в клин утиный не вклинивался? Тогда и не спорь!
Не стал царь спорить с Ванькой, а приказал стрельцам пушку прикатить. Дождался, когда над дворцом будет пролетать стая птиц, залез в пушку, велел сунуть туда пороха и выстрелить. Стрельцы выстрелили, царь сдох, на птиц так и не посмотрев, а Ванька забрал солнце. Конец.
Митя и мука
Жил-был мужик! И повез мужик в Тридевятое Царство пять мешков муки продавать. Приезжает к заставе, его сразу обступили таможенники, мол, стоять-бояться! Спросили, чего везет и как зовут. Мужик и отвечает:
— Эх, брат, — говорит пограничный, — недавно у нас пять Мить царство обокрали. Четверых нашли, а пятого найти никак не могут! Смотри, ежели спросят, как звать, отвечай: без пяти Митя, а не то свяжут, да к шинорам на пытки, а там и тюрьма!
— Спасибо, родные! — радуется мужик.
Приехал он на подворье, хватился, а мешков муки как не бывало! На заставе таможенники стащили в качестве проверки на умственные недуги. Конец.
Тимо и платочек
В одном маленьком городке объявился злой колдун. Стал городок называться «Горе», каждому жителю положено было выдать по змее-гадюке, а чтобы никто не сбежал, колдун разлил вокруг реку Жалость. Не нашлось доблестных воинов, смогших перейти реку, не нашлось смельчаков, перепрыгнувших ее… Со временем жители городка перестали бороться, разругались с родными, растеряли друзей, и навсегда забыли о том, что их действительно радовало.
В то же время у купца с купчихой подрастал смышленый не по годам сынок Тимо. Свою змею, вопреки запретам, он назвал «Ромашкой», и таскал ее за собой на поля смотреть на бабочек, в лес по грибы, на ярмарку за конфетами.
- Почему они несчастны? – спрашивал Тимо у матери.
- Так надо. Змеи следят за тем, чтобы мы не веселились, а чуть что – сразу кусают, отравляя нас своим ядом. Говорят, нашего колдуна ранит все хорошее и доброе, он питается тенью, сомнениями, ненавистью и злобой.
Ромашка отчего-то никогда не кусала Тимо, а наоборот, грелась на его ладошках, когда тот выносил ее на улицу, и ела червей, которых Тимо ей приносил. Вместе они проводили все время. Тимо научился читать и писать, и чтобы не соскучиться – рассказывал Ромашке свои выдуманные истории.
Тимо рос, научился столярному делу и смастерил себе маленькую лодочку. Собрал Тимо лукошко, положил туда запасы еды, флягу чистой воды, Ромашку и на память платочек, когда-то давно расшитый его матерью.
Оттолкнулся он от берега и поплыл по реке Горе. Плыл и плыл, но будто бы и не отдалялся, а деревья и холмы возвращались на прежнее место. Чего только не делал, никакими хитростями реку было не переплыть. Спустился Тимо прямо в воду, засунул Ромашку в карман, перевернул лодку вверх дном и накрылся ей сверху, как крышей.
Поплыл Тимо с Ромашкой под лодкой, и чувствует Тимо, что двинулись они с места, другая вода! Чем ближе они подплывали к убежищу колдуна, тем холоднее становилась вода, тем каменистее становилось дно. Тяжело стало идти, Тимо перестал доставать до дна, но Ромашку не бросил.
Волна накрыла лодку, и лукошко опрокинулось, продукты пошли ко дну, и мамин расшитый нитками платочек унесло течением в противоположную сторону. От горя и отчаяния Тимо почти что расплакался, стал винить себя за свою невнимательность, и сам не заметил, как перестал двигаться. Река стопорила его. Тимо утер нос, положил Ромашку на весло, а сам нырнул за платочком.
На него сваливалось испытание за испытанием, но Тимо упорно сражался с судьбой, доплыв до истока реки. Путь до колдуна оказался долгим и тернистым, на улице стемнело, косматые ели тянули к Тимо свои колючие лапы. В руках Тимо сжимал Ромашку в мокром платочке. Вдруг почудилось ему, что позади за ним гнались темные тени, от страха Тимо побежал быстрее.
- Не могу больше! – сквозь слезы сказал Тимо. Но Ромашка никак не могла ему ответить. И пожалеть тоже, поэтому Тимо побежал дальше. Так он добрался до замка колдуна. Закричал на него колдун:
- Как посмел прийти ко мне? Как через реку перебрался?
Тимо показал его колдуну. Колдун диву дался, впервые в руках держал вышивной нитками и бисером платочек, спрашивает Тимо:
- Моя матушка, покуда змеи их всех не кусали! Мне нравилось, когда она вышивала, а потом загрустнела, как и всякий в городе!
- А ты почему не грустишь и не унываешь?! – возмутился колдун.
- Потому что змею я свою приручил и добрую кличку ей дал! А от доброго слова любой ласковым становится! – отвечал Тимо. Не повиновался он магии колдуна, потому что оставался верен себе и своим убеждениям, не сдавался на полпути и шел до конца. Ромашкой назвал злую змею-гадюку, кормил ее червяками да мышами, и змея добром на добро отвечала. Признала в Тимо своего хозяина. – И ты, колдун, больше не будешь нашему городку мешать!
Вскрикнул колдун. Смог все-таки кто-то его хитрости обойти! Воспользовался этим Тимо, подбежал к колдуну и обнял его! Иссохла в один миг река, растворились черные тучи, птицы вернулись в лес, и городок освободился от колдовства. Змеи уползли восвояси, и только Ромашка осталась со своим смелым хозяином.