Элизион: Печаль Мертвеца
Добро пожаловать в мир, где смерть - это начало вашего контракта.
Говорят, в начале не было ничего. А затем явились Элионы – те, кто вылепил миры из света, и Умбралы – те, кто привнёс в миры тьму. Вечные, непримиримые, они вели свои распри сквозь пустоту, и в пылу этого вечного спора им вздумалось сотворить нечто совершенное: существо, в котором равные части порядка и хаоса слились бы в гармонии.
Так рождались галактики. Системы. Планеты. Их становилось всё больше. Миры множились, и в какой-то момент Элионы и Умбралы, на миг прервав свои распри, оглядели сотворённое и ужаснулись хаосу, который породили сами. Тогда они принялись зачищать неугодное; сжигать целые вселенные, чтобы начать заново.
Очередь Земли наступила слишком скоро. Но когда боги уже были готовы приступить, чтобы стереть этот мир в пыль, против восстал один из них. Имя стёрто из хроник намеренно, чтобы не осталось даже памяти, поэтому мы зовём её Падшей. Она проиграла. Боги разорвали её тело, развеяли её душу по ветру, а останки сбросили в гнилые северные болота - туда, где даже твари не селятся по доброй воле. Падшая не исчезла. Она впиталась в землю, пропитав собой грязь, воду, корни древних деревьев. Болота приняли её, и та, что должна была стать прахом, стала чем-то иным. Раной. Проклятием. Местом, где смерть перестала быть концом.
Тысячелетиями она дремала, залегая глубоко под Трясиной Стонов. Лишь изредка, в самые тёмные ночи, над болотами поднималось странное сияние: то был фосфоресцирующий туман, который местные жители научились обходить за версту. До одного момента.
II. Грех Энгеля: история, ставшая легендой.
До того дня Энгель Фрейр был просто мальчиком. Правда, слишком умным для своих лет и жутко замкнутым в сравнении со сверстниками.
Семья переехала в старое поместье у болот меньше года назад. Отец, квалифицированный врач, получил здесь место; мать пыталась привыкнуть к тишине после столичной суеты; сестра Макия пропадала в лесах, находя друзей среди ветра и листвы. А у Энгеля был только один друг. Вэриан. Тем единственным, кто не считал его странным, кто слушал его рассуждения о древних легендах так, будто они имели значение, кто был мостом между миром мечтателя и миром, где обитают иные разумные существа.
Когда Вэриана настигла смерть ввиду случайности, этот мост рухнул. Как и мир Энгеля рухнул вместе с ним.
Отчаяние – странная вещь. Взрослые топят его в вине или работе. Дети – в слезах. Но юный Фрейр не входил в их число. Его горе искало выход в текстах и страницах. Быть может, так детская психика пыталась сбежать в мир иллюзий, а может была иная причина, но Энгель стал сутками находиться на чердаке этого поместья, изучая содержимое на полках. Прошлый хозяин оставил много любопытного среди вековой пыли да крысиного помета. К примеру старые фолианты, которых не касалась рука человека, казалось, десятилетиями. Кожаные переплёты, выцветшие чернила, диаграммы, от которых кружилась голова. И легенда...
"Печаль Мертвеца. Прокисшая земля на холме среди болот. Она та, что может вернуть мёртвого к жизни. Но стоит учитывать одну вещь: Печаль требует жертву за возвращение. Тот, кто призывает, должен заплатить самой дорогой ему душой".
Энгель читал эти строки снова и снова. И видел в них только одно: цену. Свою цену. Он решил, что речь о нём, о его душе. Вот только в своём отроческом эгоизме мальчик даже не допустил мысли, что «самая дорогая душа» может означать нечто иное. Родственники. Их любовь была для него фоном, данностью, воздухом, который не замечаешь, пока дышишь. Он думал, что приносит в жертву себя и вернет друга к жизни. Фатальная ошибка.
Та ночь запомнилась надолго. Небо над Трясиной Стонов вдруг стало тяжёлым, будто налитым свинцом, а тучи сгустились в воронку. Болотные огни, что обычно мерцали тускло и лениво, вспыхнули с такой силой, что их свечение было видно за несколько миль. Энгель нёс тело Вэриана через лес. Подросток, шатающийся под тяжестью мёртвого друга, но не останавливающийся ни на секунду.
На холме, среди гнилой земли и серебристой осоки, он уложил тело и начал ритуал. Слова, выученные наизусть из древнего фолианта, срывались с губ хриплым шёпотом, взывая к Печали и предлагая вразмен собственную душу. А из глубины болот уже поднималось оно.
Сияющий, фосфоресцирующий туман выползал из каждой кочки, из каждого чёрного омута, неся в себе только холод, пронизывающий до костей. Он тек к дому Фрейров, повинуясь воле, которую Энгель даже не осознавал.
Печаль взяла тех, кто был ему дороже жизни, хотя он сам этого не понимал. Эриал, отец – растворился в сиянии, не успев проснуться. Лейлия, мать – вдохнула туман и стала его частью. А Макия выбежала на крыльцо, в поисках сбежавшего кота, и исчезла последней. Даже Морсель, рыжий кот с белым пятном на груди. Его чистая, простая звериная душа не успела спрятаться. На полу остались только пятна крови, которые вели из дома в лес. Туда, где сейчас стоял на коленях мальчик, пока не осознающий, что натворил.
Тело Вэриана вздохнуло. Оно село, открыв глаза. Те, в свою очередь, были пусты. Абсолютно, чудовищно пусты. Пусть друг помнил всё, что было при жизни, знал своё имя, узнавал Энгеля, но внутри, там, где должна была быть душа, зияла тишина. Так появился на свет первый Бездушник. Идеальная пустая оболочка, возвращённая по контракту, которую не стоило заключать.
Беда пришла не сразу. Затишье перед бурей длилось примерно неделю, а затем появились странные болезни у тех, кто жил ближе к болотам. Дальше же шла смерть, мучительная. Чума выкосила половину населения Элизиона. Заболевшие умирали в судорогах, с криками, с глазами, полными ужаса. Никто не знал, откуда она пришла, и уж тем более никто не связывал её с каким-то мальчишкой из поместья у болот.
Конечно кроме самого мальчишки. Энгель не умер, не сошёл с ума от содеянного. И это, возможно, было самым страшным его наказанием: наблюдать за делом своих рук и понимать: это всё он. Он разбудил Печаль. Он выпустил Чуму. И теперь мир умирает по его вине. Другой бы лёг и ждал собственного конца. К сожалению, Энгель поступил иначе.
Он вернулся к Печали Мертвеца, начав всесторонне исследовать её природу. То ли в наказание, то ли по странным стечения обстоятельств: находясь в эпицентре Чумы, его душу никак не забирал холм. Именно благодаря этому "иммунитету" Фрейр понял. Печаль – это не зло. Это сила. Слепая, древняя, голодная, с которой можно говорить и даже договариваться, если знать цену.
Энгель провёл у болот недели, месяцы. Иногда его видели на улицах ближайшего поселения – осунувшегося, потускневшего, с глазами, которые смотрели сквозь собеседника. Он ни с кем не говорил., только покупал еду и уходил обратно в лес, не обронив и слова.
Ритуалы. Платежи. Жертвы. Спустя продолжительное время был найден способ отводить гнев Печали и не давать ей выплёскиваться на мир новыми катастрофами. Дело Фрейра подхватили другие. Сначала десятки, затем сотни... Так зародилась Церковь Печали.
Судьба Энгеля более не была известна. Он исчез, даровав плоды своих изучений. Но души его семьи не знают покоя. Во время бурь в сияющем кошмаре, где время течет иначе, можно увидеть призраки всех ушедших в ту ночь, столкнувшись с которыми можно избежать смерти бушующей погоды.
III. Новый мир: смерть как ресурс.
Прошли столетия, когда Чума отступила, но с тех пор мир изменился навсегда. Главное правило Элизиона: Смерть – это всего лишь смена статуса.
Благодаря Печали и ритуалам Жрецов умерших можно вернуть. Они встают, четко помня кем были. Однако их душа принадлежит Печали, а тело – тому, кто заплатит.
В столицах это стало нормой жизни:
- Знатные дома держат Бездушников: они не спят, не едят, не воруют.
- На площадях выступают театры с живыми актерами-мертвецами.
- Гильдии продают рабочую силу из числа усопших.
- Это называется "мрачный расцвет". Мир никогда не был так богат, и никогда не был так болен.
IV. Цена всего: экономика памяти
Золото в Элизионе есть, вот только теперь настоящая валюта это Память.
- Жрецы проводят ритуал, извлекая у заказчика самое дорогое воспоминание.
- Это воспоминание сжигается в черном пламени Печали как плата.
- Человек помнит, что у него было, (в качестве примера возьмем "Я любил жену"), но не помнит как это - любить. Сама суть эмоции уходит.
На этом построен чёрный рынок: воры памяти крадут чужие сны и радости, выуживая их из спящих горожан; бедняки продают подчистую свои воспоминания, чтобы расплатиться с долгами перед Гильдией; а богачи коллекционируют чужие жизни, скупая лучшие мгновения тех, кто не смог сохранить своё счастье.
Гильдия Проводников Душ – ведущее лицо этой системы. Они дают в долг под чудовищные проценты. Не отдашь - после смерти твоя душа отойдет Гильдии.
V. Общество: живые и "живые"
Мир раскололся не только на бедных и богатых. Он раскололся на живых и тех, кто вернулся.
Статус "неупокоенного" после смерти – главное правовое последствие для некроманта. Их душа становится собственностью Гильдии или Печали, лишаясь всяких прав. Это не рабство в привычном смысле. Это хуже: ты осознаешь себя, но не можешь ничего изменить.
В городах действуют строгие законы:
- Мертвый не может напасть на живого.
- Мертвый не может занимать государственные должности.
- Мертвый обязан носить опознавательные знаки... и так далее.
Но закон – это простой клочок бумаги, якобы имеющей вес. В темных переулках столиц живые и мертвые давно смешались. И не всегда понятно, кто из них больше опасен.
VI. Фракции: чья правда истинна?
В этом мире никто не считает себя злом. У каждого попросту своя правда.
Жрецы Печали
Истинно верят, что только они удерживают мир от новой Чумы. Их храмы из черного камня возвышаются буквально в каждом городе. Верховный Совет (или Совет Тринадцати) правит церковью. Они слышат "голос Печали" и проводят ритуалы, чтобы та не гневалась.
Отступники
Сюда могут входить терранты, беглые люди или мятежные аэрилы. Они считают некромантию чумой, болезнью мира. Их цель – уничтожить Печаль раз и навсегда, даже если придется сжечь половину континента. Для достижения цели полагаются исключительно на сталь и древние артефакты.
Аэрилы
Древняя раса, живущая в горных крепостях. Они презирают некромантию как приковывание духа к земле. Веками не вмешиваются в дела "нижних".
Терранты
Дети лесов и степей, хранители старого порядка. Для них некромантия является нарушением священного цикла: "из земли пришел – в землю уйди". Они первыми чувствуют приближение беды, потому что земля под их ногами начинает заболевать.
Отверженные
Те, кто слишком долго контактировал с Печалью и выжил. Их кожа бледна, глаза имеют способность светиться в темноте, а также они могут видеть духов без ритуалов. Но каждый такой день крадет их эмоции, превращая в живых мертвецов при жизни. В основном живут на окраинах, в, так называемой, Серой Зоне, и часто видят то, что сокрыто от других.
Гильдия Проводников Душ
Легальные некроманты-бизнесмены. Им плевать на Элионов, Умбралов и апокалипсис. Они продают мертвых, торгуют памятью, дают в долг жизнь. Если мир рухнет, они переметнутся к победителю первыми.
Культ Энгеля
Мало кто знает, что Энгель Фрейр – не легенда. Он жив. Где-то. Культ ищет его, веря, что только укротитель Печали может ее остановить. Находятся в розыске по приказу Церкви Печали.
VII. Возрастные особенности мира
В Элизионе время течет иначе. Это важно для создания персонажей.
Дети и подростки
Рожденные после Чумы уже не знают мира без некромантии. Для них ходячие мертвецы такая же обыденность, как дождь или солнце для нас.
Взрослые
Те, кто помнит времена до – редкие старожилы. Они либо сошли с ума, либо стали фанатиками, либо же скрываются в глуши. Обычный взрослый житель столицы относится к смерти цинично: "Не сегодня, так послезавтра. Главное - чтобы контракт был хороший".
Старцы
Настоящие старцы – редкость. Люди редко доживают до глубокой старости, потому что проще продать остаток лет Гильдии и уйти молодым Бездушником, чем гнить заживо. Те же, кто сохранил естественную старость, окружены почетом.
Бездушники
Они не стареют. Воскрешенный в 20 лет останется 20-летним навсегда, пока не истлеет. Это создает относительно жуткие ситуации. Будет звучать как "навсегда невеста и никогда жена".
Церковь Печали хранит знания, не доступные мирянам. Высшие жрецы и приближённые к Совету Тринадцати давно перешагнули естественный предел человеческой жизни. Их тела поддерживаются регулярными подношениями Печали: чужие воспоминания, чужая жизненная сила, чужие годы – всё идёт в топку, чтобы Верховный жрец мог появиться на проповеди с тем же лицом, что и пятьдесят лет назад. Плата за такие ритуалы чудовищна. Обычный человек не потянет и одного года сверх срока. Но для верхушки Церкви возраст стал действительно всего лишь цифрой. Говорят, некоторые из Высших жрецов помнят ещё те времена, когда Энгель Фрейр бродил по болотам. И если эти слухи правда, то им уже за сотню при телах сорокалетних. Однако пустословам верить не стоит.