Мой сладкий токсин~

После битвы на мусорном полигоне прошло три с половиной дня, а в комнату Джаббера никто так и не решался зайти. Точнее, Зодилу не было до этого дела, а вот остальные действительно побаивались, потому что Джаббер, судя по всему, всё ещё находился под действием одного из своих токсинов. Неадекватность Джаббера была нормой, но яды редко имели такой долгий эффект и это вызывало опасение у остальных вандалов. Но бесстрастное заверение Зодила, о том, что беспокоиться не о чем, удерживало их от лишних вопросов. Потому что это был другой сорт яда. Не тот, что он может ввести себе добровольно, но порожденный его собственным извращенным сознанием.

Джаббер пребывал в эйфории: приятно, когда никто не мешает мозгу мариноваться в дофамине, вызывая привыкание и счастливые судороги по всему телу. А если бы и попытались... он был бы не против, если бы его попытались остановить, это было бы по-своему сладко: пусть попробуют слова, пусть попробуют физическую силу. Пусть попробуют выбить дурь из головы, пусть сломанные ребра простреливают до белых пятен в глазах, пусть доведут его тело до дрожащей болезненной массы, до оголенного нерва... ведь так токсин усвоится ещё лучше. Его мозг уже поражён насквозь, отравлен как никогда. И организм не может выработать иммунитет, Джаббер не хочет. Зачем бороться с тем, что заставляет каждый нейрон искрить, перегорая яркой вспышкой? От перегрузки начинает кровоточить из носа, но это не пугает, это забавно. Это красиво. Его тело настолько счастливо, что брызжет самой яркой краской организма. Цвет страсти, которым можно рисовать на полу, на стенах, пока перед глазами продолжают плыть яркие образы.

Пальцы и губы давно искусаны. Еда с подноса пала жертвой его припадка. Персики превратились в грязное, липкое месиво, что начало гнить вместе с его рассудком. Кислый запах действует как дополнительная доза. Так похоже на запах в том мусорном монстре. А на тарелке - произведение искусства.
Портрет.
ЕГО портрет.
Джаббер сам его слепил.
И сам же покусал - потому что не успел сделать этого там. Он искусал всю вилку, расцарапав металл зубами - потому что смотреть как его собственная кровь смешивается с его портретом так прекрасно.
Как бы хотелось увидеть его окровавленным с ног до головы.
Ему бы пошёл бордовый.
Привкус металла на его губах был бы таким сладким.
Одна лишь мысль об этом заставляет вновь прокусить едва зажившую губу. Пальцы на ногах поджимаются от восторга, боль в бедре от зубцов вилки добавляет больше изумительных мурашек. Его кровь бурлит, как кислота, разъедающая стенки сосудов и сердце колотится всё быстрее от шипучего яда.

Его могли бы назвать больным. И он болен. Так сладко, так безумно болен! И он так рад что это не лечится. Он утопающий, который хочет утонуть. Потому что он тонет в экстазе, он наслаждается процессом. Не всем дано это понять. И ему это не нужно, ему так плевать. Но... Если бы добрый-добрый Занка-кун протянул ему руку, как благородный герой, попытался бы спасти его. Тогда... О, тогда Джаббер не раздумывая ухватился бы за эту чистую-чистую руку.
И утянул бы его за собой.
Он не отпустил бы его руку, вцепившись до синяков, до крови.
И утопил бы.
Потому что Занка - чистейший МДМА.
Самый яркий компонент в его коктейле из эндорфинов.
Недостающий элемент его моря экстази.
Он вызывает привыкание, он провоцирует эйфорию, он вызывает экстаз.
И Джаббер уже подсел.
Он уже давно зависим.
И ему это нравится.
Так нравится!