Профили скептицизма: Пирро
Что мы знаем, на самом деле, о родоначальнике древнего скептицизма?
Massimo Pigliucci20 янв. 2023 г.
Меня всегда завораживало понятие скептицизма во всех его проявлениях. От движения научного скептицизма, которое доблестно противостоит псевдонаучным утверждениям, до классического скептицизма Рене Декарта "А что, если злой демон попытается меня обмануть?".
Однако я должен признать, что один вид скептицизма, который оставляет меня в недоумении, - как ни странно, самый оригинальный: пирронизм. Недавно я прочитал провокационное эссе Кейси Перина (опубликовано во второй главе книги "Скептицизм: от древности до наших дней"), которое, если и усилило мой, кхм, скептицизм по отношению к пирронизму.
Мы очень мало знаем о жизни Пирра из Элиды, хотя он жил примерно с 365 года до н. э. до примерно 275 года до н. э. По всей видимости, он был неудачным художником, и различные источники сообщают нам, что он последовал за Александром Македонским во время его экспедиции в Индию, где встретил странную группу мудрецов, известных как гимнософисты, возможно, ранних буддистов.
Пирр ничего не записывал, в стиле Сократа и, позднее, стоика Эпиктета. Однако его философия была передана в письменном виде его учеником, Тимоном из Флиуса (325-235 гг. до н. э.). Беда в том, что труды Тимона также утеряны и известны только по комментариям аристотелика конца I века до н. э. Аристокла. Тот, в свою очередь, известен только по фрагментам, сохраненным Евсевием (260-340 гг. н.э.). В итоге, если кто-то утверждает, что действительно знает, что думал Пирр, то он сильно преувеличивает и комично перебарщивает с имеющимися историческими данными.
Чтобы дать тебе более конкретное представление о проблеме, вот - в целом - то, что Аристокл пишет о Пирре, согласно Евсевию (Praeparatio evangelica, 14.18.1-5):
(i) Прежде всего, необходимо рассмотреть наше собственное знание; ведь если наша природа такова, что мы ничего не знаем, то нет нужды в дальнейшем исследовании вещей. Среди древних тоже были те, кто высказывал это утверждение, против которого спорил Аристотель. Пирр из Элиды также был сильным защитником такой позиции.
(ii) Сам он ничего не оставил в письменном виде; его ученик Тимон, однако, говорит, что человек, желающий быть счастливым, должен обратить внимание на три момента: во-первых, каковы вещи по своей природе? Во-вторых, как мы должны к ним относиться? И, наконец, каков будет результат для тех, кто так настроен?
(iii) Он [Тимон] говорит, что он [Пирр] открывает, что вещи одинаково неразличимы/безразличны и неизмеримы/нестабильны и неопределимы/неопределимы;
(iv) По этой причине ни наши ощущения, ни наши мнения не говорят ни правды, ни лжи.
(v) По этой причине мы не должны доверять им, но должны быть без мнений, без склонностей и без колебаний, говоря о каждой отдельной вещи, что она не более есть, чем не есть, или и есть, и не есть, или ни есть, ни не есть.
(vi) Тимон говорит, что результатом для тех, кто так настроен, будет сначала неспособность что-либо сказать, но затем спокойствие; а Энесидем говорит о наслаждении. Таковы, таким образом, основные положения того, что они говорят.
Давай обсудим. Самое первое предложение (i) - отличное начало. Я согласен с Пирром/Тимоном в том, что крайне важно выяснить эпистемические пределы человеческого знания. Если я утверждаю, что знаю Х, ты имеешь полное право спросить меня, откуда я знаю Х. И если я не дам тебе разумного ответа, лучше беги прочь, я могу оказаться софистом.
Проблемы начинаются со второго предложения пункта (i), где автор обрисовывает крайнюю скептическую позицию и ее логическое следствие: мы ничего не знаем, поэтому не стоит утруждать себя дальнейшими расспросами. Естественно, Аристотель был расстроен и горячо возражал. Нам говорят, что подобной позиции придерживался и Пирр, что, если это правда, не является хорошей отправной точкой для пирронизма.