Эндрю Крейган: Нам еще предстоит написать музыку и многое сказать
9 октября 2025 года My Dying Bride официально расстались с вокалистом и одним из «отцов-основателей» группы Аароном Стейнторпом. Этому событию предшествовал затяжной кризис внутри коллектива. Проблемы начались еще в 2024 году, когда группа внезапно отменила концертные туры. Гитарист Эндрю Крейган заявлял, что Аарон фактически дистанцировался от дел группы, а управление группой без формального менеджмента привело к сильному стрессу и творческим разногласиям. В своем официальном заявлении от октября 2025 года коллектив отметил, что решение далось им нелегко, но они вынуждены двигаться дальше и «начать новую главу на позитиве», пожелав Аарону удачи. С тех пор на живых выступлениях Стейнторпа временно заменяет Микко Котамяки из группы Swallow the Sun.
Сам Аарон позже комментировал, что случившееся стало результатом «недоразумения», и группа не захотела выслушать его позицию. На момент ухода он уже активно занимался своим новым готик-метал проектом High Parasite, а в июле 2026 года вместе с другими бывшими участники MDB - Кэлвином Робертшоу, Риком Миа, Адрианом Джексоном создал группу Towards the Sinister, которая будет исполнять материал, в основном из знаковых ранних релизов группы из Брэдфорда, включая As The Flower Withers,Turn Loose The Swans, The Angel and the Dark River и Like Gods of the Sun.
Это перевод довольно любопытного интервью Эндрю Крейгана для португальского издания lookmag. pt, где он делится своим видением произошедшего и творческими планами группы (оригинал - https://lookmag.pt/blog/andrew-craighan-from-my-dying-bride-we-still-have-music-to-write-and-plenty-left-to-say/ )
Группа My Dying Bride недавно вступила в новую главу своей истории. Как бы вы описали нынешнее состояние группы, как в творческом, так и в музыкальном плане?
Сейчас мы находимся в довольно интересном положении. Очевидно, произошли значительные изменения, и я не думаю, что кто-либо в группе ожидал, что мы дойдем до этого именно таким образом. Но важно то, что Му Dying Bride вce еще существует, мы играем вживую и пишем музыку. В творческом плане появилось новое чувство цели. Когда занимаешься чем-то 35 лет, людям легко предположить, что ты просто повторяешь знакомый процесс, но на самом деле мы никогда так не работали. Каждый альбом имеет свои сложности и свой неповторимый характер.
В музыкальном плане мы по-прежнему безошибочно узнаваемы как My Dying Bride. Тяжесть, меланхолия и атмосфера все это осталось неизменным. Мы не намерены от этого отказываться. Но есть и ощущение того, что у нас появилось немного больше свободы для экспериментов, не слишком беспокоясь о том, чего от нас ожидают. Последние несколько лет были, безусловно, необычными, но мы смотрим вперед, а не назад.
Вы подтвердили, что работаете над новой музыкой. Как сейчас продвигается процесс написания песен, и можете ли вы уже выделить какие-либо различия между этими новыми песнями и материалом с альбома А Mortal Binding?
Работа над текстом продвигается, и сегодня (на 26.09.2026) мы завершили музыку и аранжировки для того, что пока называется «Трек 4», хотя я всегда неохотно описываю альбом до его фактического выхода, поэтому сложно сказать о его отличительных чертах. Впрочем, на удивление всё хорошо, учитывая все обстоятельства.
Мы собираем идеи и исследуем, в каком направлении хотим развивать музыку. Конечно, в этом альбоме есть элементы нашего раннего материла, над которыми я иногда размышляю, особенно некоторые из более агрессивных влияний дэт-метала, но это не значит, что мы намеренно пытаемся воссоздать старые альбомы. Мне нравится эта идея, но, честно говоря, я гораздо больше предпочитаю медленные, гармоничные линии, которые мы используем, поэтому старые дэт металлические мотивы, скорее всего, останутся на своих местах, эти времена прошли, и мы не пытаемся быть группой, которая просто поглощает свою собственную музыку, чтобы пережевывать ее как новую.
«A Mortal Binding» представлял собой совершенно особенную подборку песен, написанных в определенный период нашей жизни, и был намеренно адаптирован для определенного вокального стиля. Новый материал создается в совершенно других условиях, и это неизбежно повлияет на музыку, и, по сути, уже повлияло. Мне бы хотелось верить, что мы сможем создать что-то одновременно знакомое и неожиданное. Будет ли это что-то особенно аскетичное и агрессивное, или что-то невероятно длинное и мрачное, или сочетание того и другого, покажет время. Мы не славимся написанием веселых трехминутных поп-синглов, так что, по крайней мере, об этом мы не будем слишком беспокоиться.
Оглядываясь на альбом «A Mortal Binding» спустя два года после его выхода, что, по-вашему, этот альбом раскрыл о My Dying Bride, что, возможно, не было сразу очевидно после его выхода?
Думаю, это наглядно продемонстрировало, насколько много от идентичности My Dying Bride заключено в самой музыке. Мы потратили около 18 месяцев на написание и аранжировку музыки для этого альбома. Оглядываясь назад, я думаю, что через весь альбом проходит целеустремленность. Местами он довольно бескомпромиссный, и в нем есть моменты, когда мы позволяли песням развиваться так, как им нужно, не слишком беспокоясь об их продолжительности или доступности. Мне также кажется, что он немного сдержанный и, осмелюсь сказать местами даже безопасный, несмотря на свою тяжесть. В то время я так не чувствовал, но сейчас чувствую, по крайней мере, мне так кажется.
Интересно также, как меняется восприятие альбома в вашем собственном сознании, когда вы от него отстраняетесь. Вы начинаете слышать вещи по-другому и ценить определенные фрагменты, которые, возможно, не казались особенно значимыми при повторном прослушивании. В конечном итоге, я рад, что мы его сделали.
Как вы подходите к написанию новой музыки для My Dying Bride спустя более чем три десятилетия? Чувствуете ли вы по-прежнему потребность бросать себе вызов, или же самобытность группы естественным образом определяет направление развития музыки
Я не думаю, что эти два понятия взаимоисключающие. Можно бросить себе вызов, не отказываясь при этом от всего, что делает вашу музыку узнаваемой. Обычно я начинаю с гитары и идеи. Иногда это рифф, иногда мелодия или даже просто определенная атмосфера, которую я хочу создать. Затем музыка развивается на репетициях, и каждый вносит свои интерпретации и идеи. Одно из преимуществ долгого опыта в этом деле развитие интуиции, позволяющее понимать, что работает, а что нет. Но это также может стать недостатком, если вы просто считаете, что все, что вы делаете, это золото. Мы проводим голосование по всем нашим идея предложениями. Это упрощает и демократизирует процесс, и мы придерживаемся этой политики со времен альбома «The Light at the End of the World».
Что касается вызова самим себе, я не особенно хочу писать песню просто потому, что она звучит как что-то, что мы делали в 1993 году. Тем не менее, я не хочу отбрасывать совершенно хорошую музыку из страха быть бездумно раскритикованным за то, что она звучат как мы сами. Вот что важно.
Темы смерти, утраты, отчаяния и меланхолии всегда были тесно связаны с MDB. Изменилось ли ваше отношение к этим темам с возрастом?
Думаю, с возрастом ваше понимание этих вещей неизбежно меняется. В молодости смерть и утрата могут казаться довольно абстрактными и далекими понятиями, которые вы исследуете через литературу, кино, а не обязательно через непосредственный опыт. Однако с возрастом они становятся гораздо более актуальными. Вы теряете близких людей, и все больше осознаете, как быстро летит время. Связь с этой темой остается неизменной, меняется лишь ваши интерпретации и реакции на них. Помните, группа это искусство, это развлечение, по большей части это должно быть весело, с мрачным очарованием как движущей силой и участием заинтересованных людей, которые любят это. В меланхолии много красоты, и это то, что всегда нас интересовало, но мы не стремимся к этому, сейчас есть гораздо более мрачные группы, которые делают то, на что даже мы бы не решились.
Для меня музыка это не просто выражение какой-то одной эмоции, а создание атмосферы. Музыкальный фрагмент может быть невероятно грустным, но при этом не совсем безнадежным. Точно так же что-то очень тяжелое может быть по-своему воодушевляющим. Я подозреваю, что мы будем продолжать исследовать эти темы до тех пор, пока будем заниматься музыкой. Вряд ли мы превратимся в группу, которая пишет песня о радостях лета, а затем пытается убедить поклонников метала в том, что лето — это мрачное время.
В 2026 году исполнилось 35 лет с момента выхода демо-записи Towards the Sinister. Когде вы вспоминаете те ранние годы, что вам запомнилось наиболее отчетливо, и что удивило бы молодую версию группы в My Dying Bride сегодня?
Вероятно, дело в энтузиазме и полном отсутствии каких-либо разумных ожиданий. Я назвал это самоуверенной наивностью. Мы действительно думали, что делаем все правильно, но это основывалось на полном отсутствия опыта. Мы были молоды, любили тяжелую музыку и хотели создать что-то свое. Мы не сидели и не обсуждали, где группа окажется через 35 лет. Нас больше волновало, как собрать песни, репетировать, петь и создавать достаточно шума, чтобы удовлетворить самих себя. В те первые дни было что-то чудесное, потому что все было новым.
Запись демо-версии, появление своего имени в журнале или известие о том, что кто-то в другой стране купил твою музыку, были невероятно волнующими. Что бы удивило меня в молодости? Думаю, почти всё. Первым шоком, вероятно, стало бы то, что мы все ещё здесь. Мысль о том, что наша музыка покорит весь мир, что люди будут слушать эти ранние записи спустя десятилетия, и что мы будем обсуждать 35-летие, показалась бы нам совершенно нелепой.
Очень немногие группы начала 1990-х смогли так долго сохранять свою узнаваемую индивидуальность. Что, по вашему мнению, позволило My Dying Bride оставаться узнаваемыми, несмотря на все перемены вокруг?
Думаю, во многом это связано с тем, что мы никогда по-настоящему не задумывались о том, какое место заняли в более широком музыкальном ландшафте. Когда мы мы начинали, нас интересовал дэт метал, но мы также хотели включить в нашу музыку другие музыкальные элементы, которые не обязательно ассоциировались с этой конкретной сценой. Довольно рано мы поняли, что можем взять эти влияния и создать что-то, что принадлежит нам. За эти годы мы экспериментировали с различными подходами.
Я думаю, что написание гитарных партий играет здесь огромную роль, поскольку это первое, что приходит на ум; песни должны иметь смысл с музыкальной точки зрения. Есть определенные мелодии, аранжировки и способы построения песен, которые стали частью нашего музыкального языка. Мы не обязательно сознательно их повторяем, это просто наш стиль написания. Мы также никогда не чувствовали особой необходимости следовать тому, что модно в метале. Тренды приходят и уходят, группы, использующие различные уловки, приходят и уходят, и это совершенно нормально, но гнаться за ними не для меня.
Уход Аарона Стейнторпа положил конец очень долгой главе в истории My Dying Bride. Как это изменение повлияло на творческий процесс группы и на ваше видение будущего? Нет сомнений, что это были огромные перемены и шок.
Я не думаю, что это интервью сейчас выиграет от того, чтобы услышать нашу полную версию событий, но могу сказать следующее: с точки зрения написания музыки ничего не изменилось. Аарон не приходил на репетиции и буквально ничего туда не вносил, так что мы ничего не потеряли, и, как это ни парадоксально, даже кое-что приобрели, поскольку теперь получаем тексты и названия песен гораздо раньше. Однако с музыкальной точки зрение важно то, что Му Dying Bride всегда была группой. В создании музыки участвует множество людей, и это творческое взаимодействие должно продолжаться. Это не сольная ПЛОЩАДКА для кого-либо из нас, это группа. Конечно, смена вокалиста открывает новые возможности. Разные голоса обладают разными качествами, и это может влиять на подход к композиции или аранжировке. Но фундаментальный характер музыки никуда не исчез. Думаю, этот опыт еще раз подтвердил, насколько важно быть в окружении людей, которые действительно хотят вместе заниматься музыкой. После всего, что произошло, тот факт, что мы по-прежнему пишем музыку, репетируем и выступаем, меня очень радует. У нас еще много планов, и именно на это я хотел бы направить нашу энергию.
Микко Котамяки стал участвовать в концертной деятельности группы. Какой вклад он внес в нынешний состав My Dying Bride?
Микко показал себя просто блестяще. Когда мы впервые обратились к нему, мы не были до конца уверены, как все сложится. Заменить вокалиста, который связан с группой более трех десятилетий, задача не из простых. Но Микко с самого начала понимал, о чём группа Му Dying Bride. Он уже был знаком с музыкой и, что немаловажно, искренне уважал эти песни, поскольку, по его словам, является давним поклонником группы.
Когда мы впервые собрались на репетициях, все прошло на удивление естественно. Не было долгих обсуждений о том, как ему следует исполнять каждую отдельную партию. Он понимал материал и просто делал свое дело. Его голос, очевидно, изменился, и я думаю, это хорошо. Микко привносит в выступления свой собственный характер, оставаясь при этом уважительным к оригинальным композициям. Несмотря на свой пессимистичный финский настрой и фаталистическое чувство юмора, он также привнес в группу очень позитивную атмосферу. С ним легко работать, он полон энтузиазма и абсолютно профессионален, что имеет огромное значение, когда вы путешествуете и выступаете вместе. Думаю, зрители тоже оценили то, что он привнес в наши выступления. Это позволило нам продолжать играть эти песни и получать удовольствие от совместной работы на сцене, чего мы, в конечном итоге, и хотели.
За последние 35 лет метал-сцена кардинально изменилась от способов записи и выпуска музыки до того, как слушатели открывают для себя новые группы. Какие изменения оказали наибольшее влияние на My Dying Bride?
Когда мы начинали, выпуск альбома был событием. Люди шли в музыкальные магазины, покупали пластинку, рассматривали обложку, читали тексты песен и проводили время, слушая ее целиком. Существовала физическая связь с музыкой, которая, как мне кажется, исчезла, особенно для молодых слушателей или тех, кто не увлекается винилом.
Сейчас кто-то может открыть для себя группу, послушать три песни, составить свое мнение и за десять минут переключиться на что-то другое, хотя на самом деле, если бы он потратил на это больше времени и, возможно, даже купил бы это, музыка вероятно, в конечном итоге значила бы для него больше. Музыка, как и почти все остальное, сейчас просто одноразовая вещь, и чем больше мы получаем ее бесплатно, тем более бесполезной она воспринимается.
Я имею в виду, что не все так плохо, очевидно, что у современного мира есть огромные преимущества. Музыка стала гораздо доступнее, и группы могут донести свои записи до людей в тех местах, где они раньше никогда бы не распространялись. Причём практически незаметно, ведь как только ваш альбом загружен на YouTube ещё до официального релиза, любой человек в мире может послушать его бесплатно. Кто может с этим поспорить? Ах, да, снова артисты, ведь мы все знаем, что имели в виду AC/DC, когда пели: «До вершины долгий путь, если хочешь заниматься рок-н-роллом».
Одна из неожиданных современных проблем, с которыми нам приходится сталкиваться, заключается в том, что от музыкантов ожидается постоянное создание контента и поддержание активности в социальных сетях. Лично я предпочел бы тратить это время на написание музыки, поскольку ненавижу социальные сети. Вы не увидите, как мы постоянно фотографируемся на репетициях или концертах, выпрашивая внимание в Facebook. В заключение хочу отметить, что за 35 лет перемен технологии звукозаписи также претерпели колоссальные изменения. Сегодня можно добиться того, что было бы невероятно дорого или практически невозможно, когда мы записывали наши первые пластинки. А такие сервисы, как WhatsApp, Dropbox и т. п., позволяют обмениваться музыкой, искусством и идеями практически мгновенно, и это изменило то, как мы готовимся к репетициям, обсуждаем идеи и в целом пишем музыку.
Ваша музыка всегда в значительной степени опиралась на атмосферу, динамику и контраст. Как вы пишете новый материал? Важно ли сохранить это ощущения напряжения между тяжестью и меланхолией?
Это абсолютно фундаментальный принцип нашей работы. Каждая песня построена на этой концепции, просто настройки у них разные. Меня всегда интересовала взаимосвязь между этими элементами. Невероятно тяжелый рифф может стать гораздо мощнее, если ему предшествует что-то нежное или меланхоличное. Речь идет о создании путешествия сквозь музыку. Скрипка всегда была особенно полезна в этом отношении, поскольку она может привнести в музыкальное произведение совершенно иное эмоциональное качество. Но мы стараемся использовать эти элементы там, где они действительно способствуют композиции, а не просто включать их потому, что люди ожидают их услышать или потому, что у нас есть скрипка. Иногда самое эффективное, что можно сделать для улучшения песни, это что-то удалить. Лично я считаю, что контраст, упомянутый в вопросе, всегда будет частью My Dying Bride, независимо от того, в каком направлении будет развиваться новый материал. Без него мы потеряем огромную часть того, что делает музыку интересной для нас.
Наконец, спустя 36 лет, бесчисленное количество альбомов и несколько разных периодов существовании группы, что же по-прежнему вызывает у вас восторг?
Тоже самое, что и побудило нас создать группу: мне нравится сочинять музыку. В том, чтобы взять в руки гитару, придумать идею и превратить это в полноценную песню — есть что-то невероятно приятное. Этот процесс никогда не терял для меня своей привлекательности. И когда наконец-то все собираются вместе в репетиционной комнате и слышат то, над чем ты работал всю жизнь -это поистине чудесное чувство. Выступления на концертах — это еще одна составляющая. Нам посчастливилось побывать в нескольких необыкновенных местах и познакомиться с людьми, которые следят за группой десятилетиями. Есть что-то очень трогательное в том, чтобы видеть, как кто-то на другом конце света будет подпевать музыке, которую вы написали в репетиционной комнате в Йоркшире.
