ᴦᴧᴀʙᴀ 33 : Алый конверт.
Вокруг суетились солдаты. Кто-то метался, кто-то начинал паниковать, кто-то безуспешно пытался достучаться до кого-нибудь по рации. Дейву было почти всё равно. Сознание плыло, как сквозь грязную воду, а в груди тянуло и ныло так, как не ныло никогда.
Я слишком много потратился за эти дни.
Плата за спасённые чужие жизни оказалась простой и жестокой — собственное здоровье. Боль то отступала, то возвращалась с новой силой: будто внутри что-то горело, металось, скребло рёбра и рвало изнутри. Хотелось просто уснуть. Не чувствовать. Ни боли, ни голода, ни этих бесконечных звуков вокруг. Хотелось тишины.
Но стоило комиссару начать проваливаться в дрёму, как солдаты рядом тут же тормошили его, просили не закрывать глаза. Дейв потерял слишком много крови — для обычного человека это уже было бы смертельно. Искра была повреждена, но всё ещё работала частично, срываясь, будто задыхающийся мотор. Кровотечение ослабло, но цена была высокой.
Когда отряд выдвигался к следующему бункеру, случилось ЧП. Башенный кран начал заваливаться и задел соседнее здание. Бетонная плита сорвалась и вот-вот должна была раздавить одного из солдат. Комиссар даже не подумал. Резкий рывок искры — и парня отбросило в сторону. Почти сразу, сквозь облако пыли и полу-ослепляющий грохот, пришла контрастная, рвущая боль в боку. Арматура болезненно вошла в левый бок — не насквозь и, к счастью, не задела жизненно важные органы, но достаточно глубоко, чтобы выбить дыхание. Тогда Дейв даже успел подумать, что ему повезло. По-своему. Не пришлось потом ходить с торчащей арматурой и пилить её на месте — не пробило насквозь.
— Арх… твою мать… — Комиссар всё-таки поднялся. Медленно, держась за бок, из-под ладони тут же потянулась алая полоса, пропитывая ткань штанов. В боку по-прежнему сидело ощущение, будто там застряло что-то чужое и острое. Он сделал всего пару шагов — и тут же остановился. Режущая, жгучая боль вспыхнула так резко, что потемнело в глазах. Дейв опёрся рукой о ближайшую стену, стиснул зубы, прикусив губу, и замер, пережидая приступ. Дыхание сбилось, в груди тяжело глухо стучало.
Когда немного отпустило, он поднял взгляд и быстро осмотрелся. Тот человек, которого он оттолкнул, лежал неподалёку — бледный, в шоковом состоянии, глядя в пустоту. Остальные только начинали приходить в себя: кто-то выбирался из-под обломков, кто-то звал товарищей, разрывая тишину хриплыми голосами.
Дейв уже хотел сделать шаг вперёд, когда через разрушенную стену перепрыгнул парень. Он тут же оказался рядом, даже не задавая вопросов — взгляд мгновенно зацепился за кровь.
— Пересчитать наших. О раненых — доложить, — рыкнул Дейв, резко отстраняясь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. — Убедитесь, что все здесь.
Он медленно, почти незаметно прихрамывая, направился туда, где собирали людей. Каждый шаг отдавался глухой болью, будто в бок вбивали раскалённый клин. Лицо оставалось каменным — ни тени эмоций. Паника сейчас была не к чему другим.
Тот самый парень вскоре подбежал обратно.
— Раненых нет. Только ссадины и синяки у некоторых. Тот человек… — он кивнул в сторону. — Очнулся. Серьёзных травм нет.
— Продолжаем экспедицию. Всех — эвакуировать в бункеры.
— R-700MC! — возразил кто-то из солдат. — У вас серьёзная рана. Вам нужна медицинская помощь!
Комиссар медленно повернул голову. Взгляд был холодный, режущий.
— Последнее, что я буду делать, — это отступать из-за царапины, зная, что в районе остаются гражданские, — отчеканил он. — Продолжаем миссию. Времени нет. Пока АПМ не дошла до этого сектора.
— Никаких «но». Выполнять приказ.
— Есть! — хором ответили бойцы.
Один из парней всё же подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, подставил плечо, помогая комиссару переждать очередной приступ боли. Дейв недовольно дёрнулся.
— Из-за меня вы ранены, — упрямо ответил солдат, не отходя. — Я в долгу.
Комиссар ничего не сказал. Лишь сильнее сжал зубы и продолжил идти вперёд.
Солдаты пробегались по жилым зданиям, помогали людям дойти до ближайшего бункера. АПМ уже было достаточно, и она сбегалась на людей. Некоторые люди произвольно покидали дома и бежали по улицам к убежищу, но, к сожалению, военные не всегда вовремя были рядом.
Дейв, заметив, что активность всё больше, отпрянул от солдата и пошёл сам. Искра слегка подлатала его, и он мог самостоятельно идти, хоть и прихрамывая.
— Душу бы продал сейчас за еду…
Еда, на удивление, хорошо влияла на искру, особенно вкусная еда, что приносит радость.
Вернувшись с алгоритма, Райя заскочила в магазин. Уже дома пакеты выскользнули из рук и с глухим, тяжёлым стуком рассыпались по полу. Банка покатилась под тумбу, что-то хрустнуло, но она этого почти не заметила. Взгляд зацепился за диван — и сердце ухнуло куда-то вниз.
— Лололошка… — выдох вырвался сам собой, сорванный и тонкий. — Что с тобой?! Нет, подожди… как?!
Он сидел, неловко сгорбившись, склонившись над ногой. Кровь стекала по коже тёмными дорожками и капала на пол, собираясь в небольшую лужицу. Ло чувствовал, как неприятно тянет под коленом, как пульсация отдаётся где-то в висках, но куда сильнее жгло осознание того, что он не успел. Не успел убрать. Не успел остановить кровь до её прихода.
— А… Райя, — он поднял голову и выдавил улыбку, слишком кривую, чтобы быть убедительной. — Я рассчитывал остановить кровотечение и прибраться. До того, как ты вернёшься.
Он почесал затылок запястьем, осторожно, чтобы не запачкать волосы. Пальцы слегка дрожали — от потери крови или от того, что его всё-таки застали в таком виде. Райя уже была рядом, опустилась на корточки, её взгляд цепко и быстро скользнул по ране, отмечая детали куда внимательнее, чем ему хотелось бы.
— Я сейчас вызову скорую. Секунду. Не двигайся.
Слова прозвучали слишком спокойно — и именно это его насторожило. Когда она потянулась к телефону, Ло машинально перехватил её руку.
— Не надо, — тихо, но настойчиво. — Правда. Для мироходца это пустяки.
Он видел, как напряглись её пальцы.
— Пустяки?! — резко отозвалась она. — У тебя кровь хлещет, Ло. Даже если кость цела — это не «пустяки».
Он отвёл взгляд. Внутри неприятно кольнуло: он знал, что она права. Просто… не хотел, чтобы всё заходило дальше.
— Реально не беда, — упрямо повторил он. — Просто… дай что-нибудь поесть. Я покажу.
Райя глубоко вдохнула, опуская взгляд в пол, словно считала до десяти. Ло узнал этот жест — она так делала, когда злилась, но старалась не сорваться.
— Это не шутки. Тебе нужна медицинская помощь. Дай я..
— Та дай уже что-то, — вырвалось резче, чем он планировал.
Она вздрогнула, и Ло тут же пожалел о тоне, но было поздно. Райя молча встала, подняла яблоко с пола и почти броском кинула ему.
Он поймал фрукт, вздохнул и откусил, чувствуя, как сок растекается по языку. Жуя, он негромко бормотал слова на чужом, не предназначенном для этого мира языке. Голова слегка закружилась, привычное тепло разлилось под кожей. Райя замерла. Ло чувствовал, как магия мягко стягивает плоть, как исчезает жжение, уступая место тупой, отдалённой боли. Он знал этот процесс наизусть — слишком хорошо. Когда он поднял взгляд, рана уже затягивалась прямо на глазах: кровь остановилась, кожа выровнялась, будто её и не было. На миг его глаза слабо засветились. Днём это было почти незаметно, но он всё равно уловил, как Райя напряглась.
— Вот, — он поднял ногу, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствовал себя на самом деле. — Теперь просто перевязать. Всё нормально.
Он выдохнул, позволяя себе на секунду расслабиться.
— Я правда надеялся, что не придётся тебе это объяснять.
— Почему? — тихо спросила она.
Он усмехнулся, коротко и устало.
— Потому что ты бы сразу потащила меня в лабораторию. С расспросами, замерами и исследованиями.
Райя кашлянула и отвела взгляд.
— Уговор я помню, — произнесла она уже мягче. — Но ты не подопытная крыса, Ло. И больно тебе я делать не собираюсь.
— Тем более… ты и сам неплохо справляешься.
Она повернулась к нему, улыбнулась — и в следующий миг по лбу прошёл ощутимый щелбан. Ло дёрнулся.
— Это тебе за то, что до смерти меня напугал, — она выдохнула. — Сейчас в ванную. Ногу надо обработать и забинтовать.
— Хорошооо… — тоскливо протянул мироходец, уже понимая, что от заботы Райи ему всё равно не отвертеться.
Проводив группу жителей к бункеру, комиссар на мгновение опёрся плечом о холодную стену. Камень неприятно отдавался в спине, но это было даже кстати — помогало не пошатнуться. Хуже было другое.
Они цеплялись за него, скользили по лицу, задерживались на перевязке, на тёмном пятне, проступающем сквозь ткань. Люди смотрели так, будто он вот-вот рухнет. Будто уже списали. Это бесило сильнее боли.
— Комиссар, — осторожно произнёс один из бойцов, — останьтесь в бункере. Вам сейчас не к чему идти с нами.
Дейв медленно повернул голову и посмотрел на него. Молодой. Слишком правильный взгляд, слишком много заботы. Он понимал: тот говорит не из страха, а из здравого смысла. И от этого злило ещё больше.
У них слишком мало опыта. В случае чрезвычайной ситуации они просто замрут, как вкопанные. Как тогда, с краном — ни шага, ни решения, пока кто-то другой не скажет, что делать.
— Отставить, — сухо бросил комиссар. — Я ходить могу. Всё нормально.
— Сэр, — не сдавался солдат, — возможно, сейчас действует адреналин, и рана не так ощущается, но она серьёзная. Вам нужен покой.
— Оставить, кому было сказано.
Он даже не подозревал, что уже через пару часов пожалеет о том, что не свернул миссию сразу.
На первый взгляд всё шло по плану. Они засели в заброшенном здании, быстро подготовили его, загерметизировали входы. Работа шла в постоянном темпе — бег, команды, проверка периметра. И где-то на этом этапе он почувствовал: повязка намокла.
Комиссар сполз по стене и сел прямо на холодный пол, прислонившись спиной. Дышать стало тяжелее. Каждый вдох отдавался болью в груди, будто что-то внутри медленно сжималось. Рядом тут же оказались солдаты — кто-то подставил плечо, кто-то заговорил слишком громко, стараясь удержать его в сознании.
— Я… я в порядке, — выдавил он, махнув рукой.
— Да-да, — устало отозвался кто-то. — Слышали уже. Видим, какой вы «в порядке».
Сознание начинало плыть. Мысли путались, картинка перед глазами расползалась. Усталость навалилась всей массой сразу — не та, что проходит после сна, а глубокая, выедающая. Искра больше не работала как раньше, не поддерживала тело, не тянула его вперёд. А ранение было слишком серьёзным, чтобы игнорировать. Он не имел права отключиться.
Эта мысль держала крепче любого обезболивающего. Он отвечал за этих людей. Они были причиной, по которой он здесь. Причиной, по которой он вообще всё ещё идёт вперёд. Надо выполнить долг.
Иначе… кому он тогда присягу давал?
Он сжал кулак, вдавливая ногти в ладонь, и заставил себя выпрямиться, даже если тело было против.
Время тянулось рвано, кусками. С каждым часом ему становилось то немного легче, то внезапно хуже — словно организм не мог решить, сдаваться или всё ещё бороться. Боль то отступала вглубь, превращаясь в глухой фон, то возвращалась резким прострелом, заставляя перехватывать дыхание.
Солдаты несколько раз перебинтовывали рану. Ткань бинта тянули сильнее, чем следовало, стараясь остановить кровотечение любой ценой. Каждый раз, когда повязку затягивали, Ло невольно напрягался, стискивал зубы и смотрел в стену, считая вдохи, чтобы не выдать слабости.
Кровь всё равно проступала тёмными пятнами. Запах металла висел в воздухе, въедался в горло. Он чувствовал, как тело медленно остывает, как тяжелеют руки, как становится труднее держать спину ровно.
В рации внезапно зашипело. Звук был знакомый.
Комиссар дёрнулся и потянулся к рации, но солдат оказался быстрее и перехватил её.
— Комиссар R-700MC серьёзно ранен. Мы находимся в загерметизированном здании.
В эфире повисла короткая пауза.имся в здании загерметизированном.
— Принято, оборудование начинает работать. Сейчас по имплантам найдём.
Солдаты сразу оживились. Кто-то выдохнул с облегчением, кто-то даже подпрыгнул на месте — радость пошла волной, шумной и неровной. Дейв остался сидеть у стены. Он смотрел в одну точку, будто всё это происходило не с ним. В какой-то момент пришло резкое осознание пустоты в груди. Будто внутри больше ничего не горело. Воздух вокруг стал тяжёлым, вязким, его не хватало — сколько ни вдыхай. Он начал дышать чаще, сам этого не сразу заметив. Солдат, которого Дейв спас, сидел рядом. Он тоже был рад эвакуации, но не прыгал вместе с остальными. Краем глаза он заметил, как комиссар напрягся, как участилось дыхание — тот самый комиссар, который ещё недавно отказывался от кислородного баллона. Не говоря ни слова, солдат протянул ему свою маску. Дейв машинально взял её и вдохнул, воздух казался спасительным раем.
Через пятнадцать минут дверь выломали. В помещение сразу вбежали люди — быстро, слаженно. Кого-то проверяли на месте, кого-то поднимали на ноги. Дейва усадили на носилки и понесли. Когда его вынесли наружу, яркий свет улицы резанул по глазам — даже для тёмного помещения он оказался слишком резким. Дейв зажмурился и прикрыл лицо рукой.
— Верните очки… — пробормотал он раздражённо. — Суки…
Его погрузили в машину. Почти сразу внутрь запрыгнул Калеб.
— Твою мать, ты каким боком умудрился?! — прошипел он сквозь зубы. — Оставил тебя без присмотра на недельку — и ты уже нашёл приключения на жопу.
— Та нормально… — пробормотал комиссар, криво усмехнувшись. — Зато сервис… на уровне…
— Не трать силы, — Калеб наклонился ближе, почти к самому уху. — Кто мне о сестре рассказывать будет, а? Или предлагаешь мне в твою движуху вступить?
Дейв слабо хмыкнул, но глаза так и не открыл.
Калеб посмотрел на него, задержав взгляд на ране.
— Тебя серьёзно сейчас только это интересует?
— Да т… — Дейв сглотнул и поморщился. — И… обезбол…
Он не договорил, дыхание сбилось. Калеб выругался сквозь зубы и уже тянулся к двери, подавая знак медикам.
Через пару дней, за это время Дейва прооперировали. Как только стало возможно, он ушёл из больницы. Его настойчиво уговаривали остаться, но в итоге отпустили — с условиями.
Возвращаться домой не хотелось: слишком долго он был в этой грязи… К тому же сначала нужно было навестить дорогого ему человека. В принципе, как только он вышел из больницы, сразу заказал такси именно по этому адресу.
К дому он подошёл без проблем — свои ключи от домофона всё ещё были при нём. Здание выглядело скромно, напоминало старые типы жилых домов: один пассажирский лифт, на каждом этаже по три–четыре квартиры. Он помнил, как с Раданом таскал по лестнице мебель, которую невозможно было разобрать и засунуть в лифт.
Поднявшись на четвёртый этаж, он направился к нужной двери и постучал. За ней послышалось чьё-то ойканье и торопливый топот туда-сюда. Через минуту дверь открыла девушка. Волосы были слегка взъерошены — видимо, поправляла их на бегу. Увидев знакомый силуэт, она сразу засияла и обняла его.
— Дейв! Живой… — Тори потерлась носом о грудь комиссара.
От неё пахло домом — чаем, чем-то сладким и привычным. Дейв на секунду застыл, не сразу понимая, куда девать руки. Тело ещё помнило боль, напряжение, чужие крики. Но потом он всё же осторожно опустил ладонь ей на волосы, мягко пригладил взъерошенные пряди и второй рукой неловко обнял. Она прижалась сильнее.
Эти несколько секунд растянулись для Тори в вечность. Хотелось стоять так дольше, не думать ни о чём, просто знать, что он вернулся. Живой. Но Дейв всё-таки чуть отстранился, сдержанно, почти виновато.
— М-можешь… убрать руку с бока.
Тори сразу напряглась, подняла на него взгляд.
— Может, для начала в дом пустишь? — он слабо улыбнулся, пытаясь сгладить момент. — Не буду же я всем соседям рассказывать.
— А… да, — она тут же спохватилась, отступила в сторону, пропуская его, и поспешно закрыла дверь, словно отсекая внешний мир.
Дейв сделал пару шагов и почти сразу опустился на диван. Тори села рядом, внимательно всматриваясь в него.
— Всё в порядке, — слишком быстро ответил он. — Царапина.
Она отвернулась, надув щёки, скрестив руки на груди. Обиделась. Дейв краем глаза это заметил и усмехнулся.
— Жабка, на что квакаем? — привычно сказал он, тем самым тоном, которым всегда пытался её разрядить.
«Жабка» хмыкнула и всё же повернулась к нему.
— Мог бы раньше сказать, — буркнула она тише. — Я не хотела тебе больно делать. Ты же обещал.
— Ну разве я мог такой момент портить? — он чуть наклонился ближе. — Тем более… не так уж и больно было.
Он на секунду замялся, а потом добавил, с кривой усмешкой:
— Пока ты ногтями мне в бок не впилась.
— Эй! — Тори возмутилась, но в голосе уже проскользнула улыбка. — Я так не делаю.
— Да ты что… а напомнить, как однажды ты мне след оставила? — он усмехнулся, придвинулся ближе и внезапно ткнул пальцами ей в бок.
— Эй! — Тори взвизгнула и сразу же рассмеялась. — Это было не специально! Я тогда нервничала!
Она попыталась оттолкнуть его, но только сильнее рассмешилась. Дейв пару секунд ещё «мучил» её, пока она, задыхаясь от смеха, не уткнулась лбом ему в плечо.
— Всё, всё, сдаюсь… — выдавила она, переводя дыхание.
Он отстранился, позволяя ей выпрямиться, и устало опёрся спиной о диван. Улыбка осталась, но стала тише.
— Слушай, тебе чай же можно? — спросила Тори уже спокойнее, глядя на него снизу вверх.
Она кивнула, ещё раз быстро коснувшись его руки, провела пальцем и пошла на кухню. Через несколько секунд в тишине квартиры щёлкнул выключатель, а затем раздался знакомый звук наливающейся воды.
Через полчаса они уже лежали на диване. Тори наконец решилась и устроилась на нём почти полностью, аккуратно, не касаясь раненого бока. Сначала напряжённо, будто боялась лишний раз пошевелиться, но потом выдохнула и расслабилась.
— Ты плохо спала? — тихо спросил он.
Тори чуть приподнялась, поправила волосы, чтобы не лезли в лицо, и снова опустилась обратно, прижимаясь щекой к его груди.
— Первые дни я не особо нервничала… — начала она негромко. — Для тебя ведь нормально не приходить три дня. Но вот не отвечать… это уже редкость. А потом пошёл слух, что в Омен-Сити что-то случилось, и я начала переживать. Ещё и человек с конвертом приходил. А потом ещё врач позвонил…
Голос дрогнул. Она всхлипнула, уткнувшись лицом ему в футболку.
— Сказал, что маме стало хуже.
Дейв молча положил ладонь ей на лопатки и стал медленно, успокаивающе гладить, не торопясь, одним и тем же движением.
— Мама… она стала хуже выглядеть, — продолжила Тори, сбиваясь. — Я уже боялась, что… — она не договорила. — Потом ещё начались проблемы с электричеством. Я сидела с ней в больнице и так переживала… Сказали, что из-за нехватки энергии сейчас всё перераспределяют, и во время переключения свет на пару минут вырубился. Я так боялась, что резервные генераторы не сработают.
— Тише, тише… — он аккуратно вытер слёзы с её щёк большим пальцем. — Что с твоей мамой?
— Пока не знают, — она покачала головой. — Жду анализы. Говорят, если подтвердится один диагноз… нужна будет ещё одна операция.
— Не переживай. Ты же знаешь — я помогу.
Она шмыгнула носом и подняла на него глаза.
— Мне просто… — Тори замялась. — Мне иногда кажется, что это неправильно. Ты почти всё оплачиваешь за её лечение. И я боюсь, что со стороны может выглядеть так, будто я с тобой только из-за этого. Девочки постоянно шепчутся…
Она отвела взгляд, сжала пальцами край его футболки, будто готовясь услышать что-то тяжёлое. Дейв на секунду замялся, подбирая слова, потом тихо выдохнул:
— Я… — он усмехнулся краешком губ. — Разве я не могу тебе помочь?
Тори чуть приподняла голову, посмотрела на него.
— Ты и до наших… ну, недо-отношений нам помогал же.
— Да. И что? — он слегка пожал плечами. — Разве я хоть раз подумал, что ты меня используешь?
Она задумалась, пожала плечами.
— Тогда чего ты так зациклилась на этом, дурёха.
— Я не дурёха! — возмутилась она, но в голосе уже проскользнула улыбка.
— Во-о-от, — Дейв тихо улыбнулся в ответ.
— ты где собираешься ночевать? или у тебя уже есть дела?
— заскочу кое-куда. Если что писать тебе я пока что не могу, нам сообщения заблокировали.
Никто из Сиянцев ещё не знал, что он в Империи. И что он ранен — тоже. Ему хотелось побыть одному конечно, но пока такой возможности не было. Но и Кейт нужно было дать весточку. Он стоял недалеко от входа в её дом, прикуривая и собираясь с мыслями. Очков так и не вернули — видимо, остались в Омен-Сити. Это раздражало больше, чем хотелось признавать. Глаза странно реагировали на свет, и он ходил с лёгким прищуром постоянно.
Ло тяжело выдохнул, затушил сигарету и бросил окурок в урну. Потом направился к двери.
Приоткрыв её, он тут же наткнулся на несколько изумлённых взглядов. Дилан сидел на пуфике с абилкой. Кейт — на диване напротив, наливала чай. Она так и застыла с чайником в руках.
Чайник остался на столе, а сама Кейт уже поспешно покинула диван и обняла его крепко, не скрывая облегчения.
— Да-да… — Дейв слегка прищурился, не желая сейчас показывать глаза людямЛо не любит когда кто-то смотрит ему в глаза, в ау у мироходцев меняется цвет радужки за счёт эмоций. .
Краем зрения он заметил, как Дилан поднялся и подошёл ближе. Кейт почти сразу убежала на второй этаж — звать Радана, «на чай», как она это называла.
— Где пропадал? — сказал Дилан так, будто и правда не знал, где тот был. — Кейт тут чуть переутомление не словила. Мы ромашку вместе пили.
— Хах, — выдохнул Дейв. — Ну, у меня был… экскурс.
— Это тебе за то, что поставил на уши всех.
Дилан подошёл ближе, внимательно осмотрел его — и неожиданно ткнул локтем в бок. Дейв не успел даже вдохнуть. Его будто переломило пополам: он резко согнулся, стиснув зубы, ладонь инстинктивно дёрнулась к боку.
— Твою ж мать… — вырвалось сквозь зубы, глухо и зло.
Улыбка с лица Дилана исчезла мгновенно. Будто её и не было.
— …Что? — он напрягся. — Ты ранен?
Дейв выпрямился с усилием, медленно, как будто каждое движение давалось через боль. Он поднял руку, останавливая.
— Цыц, — тихо, но жёстко сказал он, глядя прямо в глаза. — Кейт ни слова. Прошу.
— Ты издеваешься? — Дилан понизил голос, но в нём появилась резкость. — Ты еле стоишь. Ты вообще говорить не хочешь или мне самому начать додумывать?
— Не сейчас, — Дейв коротко мотнул головой. — Давай позже.
Между ними повисла пауза. Тяжёлая, вязкая. Дилан смотрел на него ещё несколько секунд, будто взвешивал, стоит ли давить дальше. Потом выдохнул, отвёл взгляд.
— Ты хоть понимаешь, что если Кейт узнает не от тебя…
— Понимаю, — перебил Дейв. — Именно поэтому — позже.
Дилан сжал челюсть, но больше ничего не сказал. Только шагнул в сторону, освобождая проход.
— Ладно, комиссар, — бросил он тихо. — Но это разговор не законченный. Учти.
Дейв прошёл мимо, стараясь не хромать. Уже спиной он услышал, как Дилан негромко добавил:
— И в следующий раз, если решишь поиграть в героя… хотя бы предупреждай, что ли.
Дилан сел на край дивана, молча ожидая Кейт и того момента, когда комиссар тоже сядет рядом. Но Дейв, едва оказавшись в комнате, прошёл мимо.
Он направился в ванную. Закрыл за собой дверь на замок — щелчок прозвучал слишком громко в тишине квартиры. Включил кран, наклонился к раковине и умыл лицо холодной водой. Капли стекали по щекам, падали в раковину, но легче не становилось. Он поднял голову и посмотрел в зеркало.
Надежда была глупой, он это знал. Но всё равно надеялся, что в больнице ему просто показалось. Что это был свет, усталость, последствия боли — что угодно, только не реальность.
В отражении смотрели знакомые глаза — и одновременно уже не совсем его. Там, где раньше почти чёрная радужка лишь слабо отдавала серым, теперь в самом центре горела искра. Почти чёрная. Густая. Живая. А вокруг неё серость будто расползалась, заходя на саму искру, словно трещина пошла изнутри.
Дейв медленно выпрямился, не отрывая взгляда от отражения. В груди неприятно сжалось.
Он знал эти изменения. Знал, что они означают. Цена, о которой никто не говорит вслух, пока ты ещё можешь идти и выполнять приказы. Искра держалась — но уже не так, как раньше. И если она треснула один раз… второй — вопрос времени.
Он отвернулся от зеркала, опёрся ладонями о раковину и несколько секунд просто стоял, собирая дыхание обратно в ровный ритм.
Снаружи ждали Кейт. Ждал Дилан. Им не нужно это видеть. Не нужно знать.
Он выключил кран, вытер лицо, ещё раз мельком взглянул в зеркало — и заставил себя выглядеть так, как всегда: спокойно, собранно, без лишних эмоций. Щёлкнул замок. И Дейв вышел обратно, оставив отражение за дверью.