ᴦᴧᴀʙᴀ 12 : Да какого чёрта?!
Окно открыто, тянет холодом — не сильно, но так, что кожу пробирало мурашками. В комнате только тусклый свет от монитора. Где-то на дорогах Альт-сити едет техника, далеко от сюда. На кухне — тишина, только вентилятор ноута гудит уставше.
Дилан сидел за столом, склонившись к экрану. Набирал что-то бездумное, в глазах уже рябило. Вроде хотел лечь ещё час назад, но как-то залип. Ладонь под щекой, поза дурацкая, шея затекла. Он чуть поёжился от сквозняка.
И тут — пришло сообщение. Без звука, просто мигнул экран.
Этого не достаточно. Собери что-нибудь по-настоящему полезное. Жду.
Он немного напрягся. Джон не писал весь день. И вот так? Без привет, без объяснений? Как будто продолжение какого-то диалога, которого не было.
Дилан помедлил, но потом всё-таки решил спросить.
Стой, ответь на вопрос. Какой у тебя номер? И ты знаешь что они значат?
Он даже не ожидал ответа. Просто… ну а вдруг. Уже раздражало, что все вокруг молчат и делают вид, будто в номерах нет ничего сложного в понимании.
Мой номер тебе ничего не даст. Можешь забыть об этом.
"Не хочет что бы я вычислил в каком он алгоритме щяс?"
Окно всё так же было открыто. Воздух — прохладный, влажный. Дилан всё ещё сидел в той же дурацкой позе, только пальцы уже почти не чувствовали клавиатуру. Свет экрана выбеливал лицо, делая его уставшим привидением в полумраке.
Ты правда думаешь, я оставил бы это в открытом доступе?
Ты можешь хотя бы один раз нормально сформулировать, чего ты от меня хочешь?
Ответ пришёл с обидной скоростью, как будто Джон всё это время наблюдал.
Я хочу, чтобы ты перестал быть тупым.
И наконец нашёл что-то по делу.
Он закусил губу. Глубоко вдохнул — спокойно, спокойно. Это в стиле Джона. Не просто язвить — давить, как туман: тихо, липко, но везде.
Ты избегаешь ответа.
У тебя есть номер?
Пауза. На этот раз — длиннее. И тишина в комнате как будто стала глубже. Только поезд где-то гудел, как в другой жизни.
Ты до сих пор веришь, что номера что-то значат?
Жаль только, что ничего так и не понял.
Он почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Не потому что было страшно — потому что это звучало знакомо. Слишком.
Дилан встал рано, хотя будильник не звонил. Просто не спалось. Кухня — пустая, холодная, как будто в ней давно никто не был. Он брёл босиком по плитке, сунул наушники в уши и включил музыку — что-то тягучее, с глухими басами. Ни слова. Только звук.
Старый чайник, облупленная сковородка, потрескавшийся подоконник. Даже холодильник гудит, будто из вежливости — по старой привычке, чтобы не было слишком тихо.
Дилан стоит перед плитой и смотрит на пачку яиц, как будто в ней скрыта инструкция к жизни. Осторожно берёт одно, крутит в руке… и роняет. Яйцо с глухим «хлюп» разбивается о пол и расплывается слизкой лужей.
Он сгибается, находит какую-то тряпку под столом, вытирает — плохо, наспех, бросает тряпку в раковину.
Он даже не уверен, с чего начинать. Просто пожарить яйца — звучит несложно, пока не пробуешь. Плиту включает не с первого раза: крутит не ту ручку, потом включает конфорку, которая почему-то остаётся холодной. Когда наконец загорается нужная — забывает масло.
Результат: чёрный комок и запах, от которого хочется открыть все окна. Он щурится, глядя на сковородку, как будто она сейчас извинится.
Кидает её под струю воды — из-за раскалённости сковороды, забрызгало всё вокруг.
— Ладно, — выдыхает он, — завтрак отменяется.
Из шкафа достаёт сухой хлебец, вонзает в него зубы и, не особо жуя, опускается на стул. Веки тяжёлые, в голове вата. Ночь была почти без сна. Слишком много мыслей. Или снов. Он уже не уверен.
"Этого не достаточно. Собери что-нибудь по-настоящему полезное. Жду."
— И что я должен собрать ему, куда больше?! — сказал Дилан, кладя хлебец на стол. — И в какой момент меня вообще стало волновать его недовольство?
— Ладно, займусь делом, пока алгоритма нет. Не надо выходить на улицу — и на том спасибо.
Дилан достал ноутбук и полез в архивы. Может что-то там удастся узнать.
Описание: Комиссар завёл странный разговор о номерах в системе, явно намекая, что тут что-то нечисто. Его слова звучат двусмысленно, и кажется, он хочет, чтобы ты сам догадался, в чём подвох.
Цель: Выяснить, как именно в системе присваиваются номера и есть ли в этом скрытая закономерность.
▸ Понять, влияет ли номер на алгоритм, и выдаются ли цифры закономерно.
Дилан листал документы, попутно записывая и сортируя информацию. В его столбик шли: Алгоритм и номера работников, известных ему как служащие на нём. Так Дилан выяснил, что первая буква отвечает за Алгоритм. Пару человек ему не были знакомы, и у одного из них номер начинался на «E», а в конце стояли три «S». Дилан понял, что первая цифра выдаётся случайно. Последняя — всегда 0. Но вот вторая...
— Да что со мной не так?! — вспылил Дилан, уже не понимая, почему не может найти причину стоящей единицы у себя в номере.
Он пересмотрел каждый файл, каждый документ, но информация там либо упоминалась вскольз, либо не было вообще! Дилан уже несколько раз хотел бросить это дело и забить хер, но внутри что-то давило — давил интерес, и он вновь возвращался к работе.
Спустя пару часов, за очередной кружкой кофе, Дилан заметил запароленный файл.
— Да ну, тут есть хоть какая-то безопасность, — сказал он, ставя чашку на стол.
"Неужели Империя настолько верит в то, что никто не пройдёт против системы, что даже не пытается получше обезопасить данные..." — подумал парень.
Дилан уставился на окно ввода пароля. Без намёка на подсказку, без хоть какой-то зацепки. Просто: «Введите пароль».
— Ну охуенно, — пробормотал, потянувшись за кружкой, — даже намёка нет, а я, значит, должен быть ясновидящим.
Он вслепую вбил первое, что пришло в голову: admin123.
Он выдохнул и уронил голову на руки. Минут через десять он уже перерыл соседние папки, заглянул в свойства файла, нашёл дату создания, имя пользователя, даже какое-то упоминание о проекте «РКБЗ». Пауза. Он щурится.
— Ну давай, покажи мне, насколько ты предсказуем, — бормочет и вводит: Империя заботиться о вас.
Ещё один вдох. Ещё один кофе. Он смотрит в потолок. Потом на клавиатуру.
"Если бы я был параноиком на службе у Империи… что бы я ставил в пароль?" — Он проверил список служащих, прикреплённых к этому алгоритму. Останавливается на одном имени: Dr. Calhoun И тут его осеняет. Вбивает: Сомневавшийся в Империи.
— …Серьёзно? А, ну да, кого я спрашиваю.
Он стал читать файлы, записывая в свой столбик номера — почти у всех во второй цифре стояла единица или двойка. Дилан поднял взгляд с тетради, пролистал дальше. Когда он открыл файл с подробной информацией об одном из номеров...
Сердцебиение участилось вместе с дыханием. А карандаш выпал из рук.
Он молча смотрел в экран. Несколько секунд — ни единого движения.
…Руки замерли на столешнице, будто стали не его. Он не сразу осознал, что дышит слишком быстро — только когда грудная клетка начала сдавливаться, будто кто-то поставил на неё груз. Дилан закрыл глаза. Открыл.
Файл никуда не делся. Номер совпадал. Фотография была размыта, как будто специально. Но подпись под ней… — его имя.
Он машинально отодвинулся от экрана, будто тот мог его обжечь.
— Нет… — голос сорвался, еле слышный, почти хриплый.
Нет, нет, это чья-то ошибка. Или подделка. Или чья-то больная шутка. Или...
"Что я не помню? Я помню каждый момент своей жизни. Ведь так?"
Дилан вскочил. Стул с грохотом упал на пол. Он не чувствовал, как его ноги дрожат, а ладони стали ледяными.
"У меня нет провалов. Я помню своё детство. Я помню интернат. Как пошёл в универ — я помню всё."
Он держал голову руками, будто пытался собрать мысли, не дать им рассыпаться.
— Что я не помню?.. — прошептал он.
Голова гудела. Мысли рассыпались, словно стекло, упавшее на кафель: тысячи осколков, ни за что не собрать обратно. Он снова уставился в экран, пытаясь зацепиться за хоть что-то знакомое — шрифт, цвет интерфейса, кнопки. Но всё плыло перед глазами.
Ладони вспотели. Пальцы задрожали. Он машинально отёр лоб — тот был холодным, как лед. Сердце стучало где-то в ушах, будто барабан.
"Это не я… Это не я. Это не мог быть я..."
Дилан сделал шаг назад, но пространство пошатнулось. Пол ушёл из-под ног. В груди что-то резко сжалось — воздух вдруг стал липким, тяжёлым. Он вдохнул… но как будто не вдохнул. Не хватало. Не хватало воздуха.
Он схватился за край стола — мимо. Рука соскользнула. Где-то вдали — грохот. Экран погас или просто исчез из поля зрения.
И последняя мысль, что возникла у него перед тем как отключиться:
"И что ты собираешься с этим делать, мм?"
Дилан очнулся от резкого, противного запаха. Он поморщился, не сразу осознав, что кто-то водит ваткой с нашатырём почти вплотную к его носу. Медленно приоткрыл глаза — свет резанул, голова отозвалась тупой пульсирующей болью в голове.
— Чёрт... — тихо простонал он, морщась.
Сначала он не понял, где находится. Всё вокруг было смазанным, будто в дымке. Холодный пол под ним, ватные руки, шум в ушах — всё сливалось в гулкий, бессвязный фон. Грудь всё ещё сдавливало, дыхание было тяжёлым.
Слабость. Тошнота. Головокружение.
Где-то на задворках сознания вспыхнула короткая, трезвая мысль:
Он зажмурился, проклиная себя. Врач же говорил. Прямо, строго — никакого кофе. Но, конечно, он не послушал. Четыре чашки подряд. А потом ещё и этот файл.
Сердце сжалось. Он не хотел думать о том, что увидел… но тело напомнило. В груди кольнуло. Он всё ещё лежал. Где-то совсем рядом кто-то тяжело выдыхал — не он.
Картинка в глазах со временем становилась чётче. Он распознал два силуэта рядом и услышал далёкий женский голос:
— Ты, блядь, думал, когда… ему! — фраза была направлена не ему, а кому-то другому.
От второго силуэта не последовало ответа.
Дилан с трудом собрал силы и отодвинул руку девушки от своего лица, чтобы больше не ощущать запах нашатыря. Он постепенно приходил в себя с болью, слабостью, глухим гудением в ушах.
Через пару минут, что для Дилана показались вечностью, он понемногу начал соображать. Боль в голове уже не давила так сильно, и он смог осмотреться.
Комиссар стоял, облокотившись о край стола, с мрачным выражением лица. Кейт сидела совсем рядом, её взгляд был встревожен.
"Откуда они узнали, что мне плохо?.." — с трудом подумал Дилан, окидывая взглядом комнату.
— Дейв, его надо с пола поднять. Нечего на холодном полу рассиживаться, — сказала Кейт, вставая с корточек бросив взгляд на комиссара.
Дилан попытался встать сам, но тело не слушалось. Всё плыло, ноги подкашивались.
Дейв молча подошёл, подхватил его под руку и аккуратно повёл к дивану. Они оба хотели было возразить каждый по своей причине, но не решились. Злить Кейт — Опасно.
Прежде чем усадить его, Дейв наклонился ближе и прошептал сквозь зубы:
— Чтобы ты знал… Я ненавижу прикосновения. — Голос был тихим, почти беззвучным, но в нём звенело напряжение.
Дилан лишь слабо усмехнулся, он разделял мнение комиссара. Тоже ненавидел, когда к нему прикасались, особенно без предупреждения.
Кейт вернулась с чашкой воды в руках. Она опустилась на корточки перед ним и протянула:
Он послушно взял стакан, пальцы всё ещё дрожали, но меньше. Сделал пару глотков. Горло обожгло прохладой, и только тогда он понял, насколько пересохло.
Кейт наблюдала внимательно, глаза были строгими, но в них виднелась тревога.
— Ты не отвечал больше часа, — тихо сказала она. — Дейв сказал ехать к тебе, когда приехали ты уже валялся на полу. Ты хоть понимаешь, что мог не очнуться?
Дилан опустил взгляд. Он не знал, что сказать. Не хотел оправдываться. Только выдохнул:
— Ты ведь всё знал? С самого начала, да? — продолжил Дилан, голос его звучал глухо, как будто каждое слово было тяжёлым камнем, который он сам пытался поднять.
Дейв долго молчал, его глаза не отрывались от Дилана, пытаясь понять, что тот сейчас чувствует. Не знаю, что он ожидал, но точно не такой реакции. В его молчании слышалась неуверенность, скрытая за маской хладнокровия.
— Что ты имеешь в виду? — наконец, спросил комиссар, стараясь сохранить спокойствие, но его голос немного дрогнул.
Дилан смотрел на него, но взгляд был как будто пустым. Его руки всё ещё слегка дрожали, а внутри было ощущение, будто что-то порвалось, сломалось. Он пытался вспомнить, пытался найти какие-то зацепки — но ничего не получалось.
— Ты знал... что мою память стирали? — его голос стал тише, но более решительным. — С самого начала. И ты ничего не сказал.
Комиссар cтоял скрестив руки на груди, словно ставя барьер между собой и лишними вопросами. Не оборачиваясь, он коротко кивнул Кейт и ушёл.
— Постой, ответь! — крикнул Дилан, не в силах оставаться молчаливым. Он с силой вцепился в край дивана, чтобы подняться, но в голове всё ещё звенело от слабости, а тело не слушалось. — Ты не можешь так просто уйти! Ты что, совсем ничего не скажешь?
— Дилан, ему надо ехать на задание. Он и так не положено находиться тут, — вмешалась Кейт, её голос был твёрд и спокойный, но скрывал напряжение.
Когда входная дверь хлопнула. Кейт молча вернулась и аккуратно уложила Дилана обратно на диван, чтобы тот лежал в своём состоянии. Не говоря ни слова, она прошла на кухню и начала приводить её в порядок: вытерла крошки, убрала чашки, поправила полотенце. Пару минут в комнате царила тишина только чайник шипел, набирая обороты.
Кейт заварила ромашковый чай и разбавила его прохладной водой.
— Зачем тогда пил? — спросила она, протягивая кружку.
— Пока разбирался в файлах, попивал.
Дилан побледнел. Твою мать, проболтался... Он отвёл взгляд, пытаясь придумать оправдание, но Кейт заговорила первой:
— Я знаю о твоём "скрытом" доступе к файлам архива.
— Ты и вправду думаешь, что всё так легко?
— П-подожди... — Дилан растерянно уставился на неё, сердце застучало громче. Он резко понял, что Кейт должна доложить — и чем это для него обернётся. Империя не прощает таких «ошибок».
— Не бойся. Я тебя не сдам, — тихо сказала Кейт, даже не глядя на него.
Он выдохнул с заметным облегчением. Лёгкая дрожь сошла с плеч, хоть и понимал: её слова шли вразрез с её собственным алгоритмом. Это не могло быть просто сочувствием.
— Но! — Кейт резко повернулась к нему, голос стал твёрдым. — Есть условие.
— В смысле? — Дилан чуть подался вперёд, не веря в то, что услышал.
— Не прикидывайся идиотом, — с нажимом сказала она. — Сам же несколько дней назад делал отчёт по пойманным повстанцам. Так что не делай вид, будто не знаешь, что это за движение.
Она подошла ближе и посмотрела в упор, с выражением, в котором смешались решимость и тревога.
— И потом... Лучше работать вместе, чем если ты будешь тянуть это один. Сам подумай.
Дилан не знал, что сказать. Он молчал, уставившись в пол, а в голове будто кто-то лихорадочно листал страницы — один довод за другим. Ему ясно дали понять: выбора нет. Да и если подумать... отказ — это автоматическая крышка от Империи. Без лишних объяснений, без права на последнее слово.
Согласиться — значит просто получить ещё одну подушку безопасности. И ведь Кейт уже нарушила правила, не выдав его раньше. Любой другой «нормальный» имперец на её месте уже давно доложил бы. И Дилана ждала бы прогулка с наблюдателем.
Сияние сейчас — это шанс. Маленький, но шанс. Отказ — конец.
— В чём смысл «Сияния»? Завладеть властью, как пишет Империя? — Дилан нахмурился. — Я хочу знать, на что подписываюсь.
— Ты ведь видел файлы, — спокойно начала Кейт. — Людям стирают память. Про это даже не упоминают. Ликвидации, прочее. Мы хотим положить этому конец. Не через насилие.
— Через переосмысление, — ответила Кейт. — Сам подумай, зачем сменять власть на не таких уж опытных людей, если можно просто изменить мировоззрение нынешних.
— Почему ты мне так спокойно это выкладываешь?
Кейт чуть заметно улыбнулась, но глаза оставались серьёзными.
— Если согласишься, ничего страшного не произойдёт. Просто быстрее начнёшь понимать, что к чему.
Она на секунду замолчала, затем перевела взгляд на ноутбук, стоявший на столе.
— А если откажешься... тогда, боюсь, в твоём номере вместо единицы появится двойка. В лучшем случае.
— И тем более, — продолжила она, — кому больше поверят? Мне, управляющей архивом, или тебе?
Выхода нет. Только согласиться.