ᴦᴧᴀʙᴀ 29 : Отголосок прошлого. Всё мне расскажи.
Дилан сидел на полу, обхватив колени так крепко, будто этим мог удержать себя от распада. Глаза всё ещё блестели от кошмара — липкого, навязчивого, словно кто-то нарочно перематывал его перед ним снова и снова. Он не хотел это вспоминать. Он не хотел его видеть. Но тело перед ним наблюдало. Этот... Уёбок.
Джон присел на одно колено напротив, наклонился, глядя поверх очков. Лукавая, слишком спокойная улыбка растянулась на его лице, будто он наслаждался каждым мгновением чужой мучительной тишины. Будто это он всё устроил. …или действительно устроил?
«Что ты за тварь такая. Другом ещё зовёшься…» — пронеслось в голове у Дилана, и от одной этой мысли горло снова болезненно перехватило. Он сжал зубы. — «Ладно тогда! Какого чёрта я сейчас страдаю?!»
— Ну… — мягко потянул Джон, словно подначивая.
— Ну чего ты так, милый, — он даже голову слегка наклонил, будто говорил с ребёнком. — Я тебе всего лишь память обновил.
— Иди нахуй! — Дилан топнул босой ногой, как будто это могло отпугнуть Джона так же, как бродячих собак.
— Вот зачем сразу так? — Джон поднялся, неторопливо, будто знал, что Дилан всё равно не убежит. Он уселся на его диван, развалившись по-хозяйски. — Я всего лишь пытаюсь помочь тебе с Лололошкой подружиться.
— Ой, больно нужна твоя помощь, — Дилан скривился, будто попробовал на вкус железо.
— Значит, он тебе уже интересен? — спросил Джон лениво, щурясь так, будто давно ждал этой темы и теперь смаковал каждый звук.
— Ну, если тебе я не нужен в этой… — Джон лениво повёл рукой в воздухе, описывая хаотичный круг, — пищевой цепочке, значит, тебе нужен он.
— Что, блять?! — снова вырвалось почти автоматически, но внутри всё сжалось — неприятно, хрустяще, как будто кто-то давил на грудь изнутри.
«Что он несёт? Что он лезет туда, куда не должен? Да и вообще — с какого чёрта он считает, что знает меня лучше меня самого? Лололошка — придурок, раздражающий, громкий, неправильный, чужой… И тем более — не тот, с кем можно “нравится проводить время”. Это же глупость. Полная. Абсурд. Конечно же. Правда?..»
— Признай, — мягко добавил Джон, будто выдирал мысль из его головы голыми руками. — Тебе начинает нравиться проводить время с ним.
— Он придурок, — раздражённо бросил Дилан.
— А я? — Джон чуть наклонился вперёд. — Мы же одной капли воды…
У Дилана что-то внутри оборвалось. Он резко дёрнулся, будто его ударили словом.
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ВСЁ?! — сорвался он, и в голосе впервые за вечер стал слышен чистый страх, голый, без защиты. — Уёбок.
Джон сделал паузу. Его лицо на мгновение стало пустым — слишком пустым.
— Я… — он наклонился вперёд. — А зачем тебе знать, если я тебе не нужен?
В его ладони вспыхнул маленький, дрожащий язычок огня. Джон сжал кулак, удерживая пламя так легко, будто это был просто перстень.
— Давай без оскорблений. Моё терпение не вечное.
Дилан проглотил воздух, пытаясь вернуть себе хоть какую-то устойчивость.
— Говорю же, обновить тебе память, — спокойно повторил Джон.
— Зачем? — голос у Дилана сорвался.
— Ну… так скажем. Когда дружба идёт дальше, друзья начинают делиться своим прошлым.
Наш любимый — рассказал. Теперь и тебе пора.
— Это не так раб… — Дилан поморщился.
Дилан закатил глаза так, будто хотел провернуть их до самого мозга, лишь бы не видеть этого наглого лица.
— И что я ему должен поведать? — огрызнулся он.
— Ну… я же тут не причастен, — Джон развёл руками, будто всё происходящее, чистейшая случайность. — Сам почувствуешь. — Он опустил очки на кончик носа и подмигнул. — Тем более… — взгляд его скользнул по дивану. — Я смотрю, ты о-очень хорошо с ним время проводишь.
— Что? — Дилан даже не понял, к чему тот клонит.
— Упс, — Джон театрально прикрыл рот, — кто-то шторы забывает закрывать. Ну… валяться голым с военным комиссаром Империи, за которым половина девушек бегает, влюбляясь в его молчаливость и строгость — это сильно.
Холод будто прошёл по позвоночнику. Он… видел? Сколько? Когда? Да какого чёрта он вообще за мной следит?!
— Что ты ещё знаешь? — выдавил Дилан.
— Я тебе попугай, что ли, чтоб повторять, милашка? — Джон ухмыльнулся, чуть прищурившись.
— Ответь… — голос Дилана сорвался на хрип.
Джон встал и направился к холодильнику. Дилан лишь следил за ним напряжённым взглядом, не понимая, зачем тот туда полез. Джон открыл дверцу, осмотрел содержимое и недовольно цокнул.
— М-да… херовый из тебя хозяин. В гости придёшь — даже пожрать нечего.
— Как будто у тебя всегда есть деньги на еду, — буркнул Дилан.
Харрис оторвал взгляд от холодильника и на секунду уставился куда-то в пол, будто там внезапно возникло что-то очень интересное.
— Ну, я точно не работаю на жалкой работёнке, в отличие от тебя.
— Где твой знак Империи, не пойму, — Дилан нахмурился. — Он же чуть ли не пришит ко всем костюмам.
— Еееесть такое… — хмыкнул друг и подошёл ближе. — Только вот мне зачем носить эту тряпочную побрякушку?
— Ты что, сторонник какого-то повстанческого движения? — скептически приподнял бровь Дилан.
— Ммм… неееет, — улыбка Джона стала слишком невинной, чтобы быть правдой.
— Тогда откуда у тебя столько смелости?
— Кого мне тут бояться? — Джон пожал плечами.
— Арестуют. Отправят куда надо.
Джон фыркнул, будто услышал глупую шутку.
— А если так? — тихо произнёс он.
Мир вспыхнул светом — резким, ослепляющим. На долю секунды воздух будто хрустнул. И Джон уже стоял у кухонного стола, хотя секунду назад был в двух метрах от него. Дилан, охнув, с перепугу вжал спину глубже в диван, словно надеялся провалиться сквозь него.
— Чт-что б-б… — язык запутался, выдал лишь дрожащий набор звуков.
— Ой, а что это глазки забегали? — улыбнулся Джон, наклоняясь вперёд так, что почти ложился грудью на стол. Ладони сложил под подбородком, будто говорил с котёнком, который украл сосиску.
Дилан сглотнул. Сердце билось неровно, слишком быстро.
— Ответь… что ты такое, — выдавил он.
— Хмм… дай-ка подумать… — Джон театрально посмотрел вверх, будто высматривал ответ среди ламп на кухне. — Я человеческой расы. Но вот такое дело, что примерно на каждого четыреста тысяч тварей в нашей мультивселенной случается… мутация. Назовём так. Или явление. При котором внутри тебя формируется новый орган. О–М–П.
— Омпи? — переспросил Дилан, нахмурившись.
— Не перебивай! — внезапно рявкнул Джон.
Голос — как кнут по голой коже. Дилан едва не дёрнулся. Что у него за перепады? Биполярка? Или он реально просто… ██████? Мысль вспыхнула и тут же угасла, потому что рядом стояла эта штука, которая могла щёлкнуть пальцами и оказаться за спиной.
— Так вот… — Джон снова заговорил ровно, будто и не кричал секунду назад. — У нас в быту мы часто называем это вспышкой. — Он довольно посмотрел на Дилана, словно ждал восторга. — Эта вспышка происходит, конечно, от того, что мы телепортируемся.
— Телепортация?.. — Дилан не успел сдержать тон, и слово прозвучало почти шёпотом. Стол взорвался глухим ударом. Джон ударил ладонью так резко, что ложка, оставшаяся в кружке кофе, подпрыгнула и звякнула, падая на столешницу.
— Я, блять, что сказал?! — лицо исказилось, глаза будто почернели.
Дилан молча закивал. Он даже не думал — тело само кивало, пока мозг бешено искал путь к двери, окно, нож, что угодно. Джон удовлетворённо выдохнул, вновь становясь спокойным, как будто только что не взрывался.
— Мы придумали себе название: Миро-ХодцыДжон специально выделили Мир и ходец что б Дилан не задавал глупых вопросов. . — Он развёл руками, словно представлял театр теней. — Скажи, как же банально они придумывают названия… но практично!
Он снова улыбнулся — мягко, словно не грозил секунду назад. Джон подошёл к Дилану медленно, будто смакуя каждый шаг. Дилан инстинктивно отодвинулся назад, пока не упёрся в самый угол дивана. Сидел, скорчившись, прижимая колени, смотрел на Джона снизу вверх — как испуганный котёнок, который понимает, что бежать уже некуда. Джон наклонился немного вперёд, словно рассматривая его состояние как что-то забавное.
— Так… — протянул он, бросив взгляд на часы на запястье. — Мне уже пора. Птичка должна нашептать кое-что важное. — Он подмигнул, легко, по-дружески, будто не терроризировал его последние минуты. — Жду продвижения.
И прежде чем Дилан успел что-то спросить или даже подумать, воздух снова вспыхнул. Джон исчез в сиянии — ярком, резком, нечеловеческом. Квартира опять стала тихой. Слишком тихой. Дилан выдохнул — коротко, рвано. Ноги тряслись, и единственное, что он смог — вскарабкаться на диван, свернуться клубком и натянуть плед на голову, как ребёнок, прячущийся от монстра в шкафу.
— За что… — прошептал он в ткань, голос дрожал. — Нет, блять… ну не мог нормально сказать…
Он сжал плед сильнее, будто тот мог защитить. Грудь сдавило, мысли прыгали, как мячики, ни за одну не зацепиться.
«Он… исчез. Он реально исчез. Он это сделал снова. И я должен… продвигаться? Что вообще происходит? Почему я? За что?..»
Дилан сидел за рабочим компьютером, монотонно клацая по клавишам. Глаза слипались — один буквально закрывался сам собой. Ночка выдалась ужасной: он так и не смог заснуть после встречи с Джоном. Голова гудела, тело казалось ватным. До работы он дошёл чудом, будто на автопилоте. Даже кофе сварить не смог — руки тряслись, мысли путались. На стол неожиданно поставилась чашка чая — тёпленького, с паром, который лёгкой струйкой коснулся его лица.
— Привет! — раздался рядом живой, яркий голос, который больно контрастировал с его состоянием. — Чего угрюмый с утра пораньше? Не выспался?
Дилан только пробурчал что-то вроде «мгм» и, как зомби, снова уткнулся в экран. Пальцы по клавиатуре ходили механически. Кейт чуть наклонилась, опираясь ладонями на его стол.
— Кстати, ты давно к Абилке не заходил. Я тебя вчера ждала, но ты так и не пришёл и на сообщения не отвечал.
— Мгм, — повторил Дилан тем же мёртвым звуком.
— Не… всё нормально, — выдохнул он слишком быстро, явно не подумав. Она прищурилась. Слишком проницательно.
— Уверен? — спросила она тише.
И этот тихий вопрос прозвучал куда громче любого крика. Словно резанул. Если он скажет “да”… она, возможно, поверит. Если скажет “нет”… придётся объяснять. Но что он скажет? Что ночью его терроризировало психанутое существо, которое знает всё о его жизни? Что он теперь боится собственной квартиры? Горло пересохло.
Кружка с чаем снова тихо — но отчётливо — стукнула по столу, заставив Дилана вздрогнуть и вырвав из тревожных мыслей. Кейт молча придвинула её ближе, почти под его руку, и только после этого отошла, решив дать ему пространство. Он посидел секунду, собираясь с духом, и сделал большой глоток… слишком большой.
— А-ах, бля… — прошипел он, морщась.
Горячий чай обжёг язык, а потом и горло, глаза моментально заслезились, будто он вдруг начал рыдать. Он покашлял, сглотнул раскалённый ком и, не думая, схватил энергетик. Пара быстрых глотков — и в груди стало чуть легче, но желудок отправил протест куда-то к ребрам.
— Бл… — пробурчал Дилан, протирая глаза ладонью.
То ли от горячего, то ли от усталости они и правда были влажными.
«Ещё к Абилке сегодня идти…» - Мысль упала тяжёлым грузом. Хорошо хоть котёнок всегда рад его видеть. Хотя бы кто-то.
Желудок тихо заурчал, напоминая, что он с утра ничего не ел. Денег оставалось мало — нужно дожить до зарплаты, оплатить коммуналку, купить хоть что-то поесть… Сердце неприятно кольнуло — вся эта взрослая, нудная, давящая жизнь накрыла его волной. Иногда хотелось просто взять и стукнуться лбом об стол. Или перемотать время назад, когда единственной проблемой было, чтобы приставка не перегрелась, а не счета, ночные кошмары и сияющие ублюдки в квартире. Он уткнулся взглядом в рабочую панель, выдохнул.
— Джон… чёрт тебя дери, — прошептал он, почти беззвучно.
Грудь сжалась. Ему снова хотелось исчезнуть хотя бы на минуту.
Дожив до конца рабочего дня исключительно на энергетике и чайном кипятке, Дилан чувствовал себя так, будто организм писал на него официальный рапорт за издевательство. Если бы комиссар узнал, сколько он влил в себя кофеина — прибил бы на месте. Но это сейчас было меньшее из его проблем. К вечеру тело начало сдавать. Ноги ватные, сердце колотилось чуть быстрее, чем должно. А в висках пульсировала та самая тревога, что бывает перед чем-то нехорошим.
«Сегодня мне жопа», — подумал он, прислоняясь к холодной стене возле лифта.
Двери открылись — и в этот момент его перехватила Кейт. Почти физически. Она ухватила его за рукав и потащила внутрь, даже не спрашивая, хочет он или нет. Кабина мягко дрогнула, закрывая двери. На удивление, ехали они вдвоём — ни коллег, ни шума, никто не мешал этому маленькому моменту тишины.
— Я домой, а ты? — спросила Кейт, присматриваясь к нему с боковой, почти сестринской заботой. — Пойдёшь к Абилке?
— Мм… а. Да… — только и смог выдавить он.
— Вообще не спал ночью, что ли?
Дилан мотнул головой, хотя пытался изобразить что-то вроде «всё нормально».
Она не поверила. Это читалось по её лицу слишком явно: прищур, напряжённая линия губ, но при этом — мягкость в голосе.
— Ну что ж, нам тогда по пути, — произнесла она. — Ты только куртку не забудь взять в раздевалке. На улице уже холодает.
— Мм, а я без, — пробормотал Дилан, уставившись в кнопки лифта, как будто они могли его спасти.
— Как? Замёрзнешь же! — удивлённо, но заботливо воскликнула Кейт. В её голосе мелькнуло что-то, отчётливо напоминавшее Дженну — ту самую активистку с университета, что вечно дергала Дилана за любую мелочь. Только Кейт… была проще. Спокойнее. Понимала, когда стоит лезть, а когда — отойти. Хотя тот случай с Сиянием он до конца так и не выкинул из головы.
Пока они шли к её дому, Дилан мысленно представлял, как завалится на диван, утонет лицом в подушках, а тёплая пушистая Абилка уляжется рядом, будет урчать и греться под боком. Только вот ещё надо дожить. Дверь тихо щёлкнула, они вошли, разувшись. Комната встретила привычным теплом и лёгким запахом чая. Дилан автоматически поднял взгляд — ожидая увидеть маленький хаос, устроенный скучающей котёнком, которая весь день ждала своего кожаного и наверняка успела разбросать половину квартиры. Но вместо этого он увидел, как Абилка свернулась клубочком на груди у спящего комиссара. Тот лежал на диване, полуповернувшись на бок, дышал ровно и тихо, будто под одеялом, а не в одежде после службы. Абилка же уютно утонула в складках его формы, растянувшись, как крошечный обогреватель, лапками цепляясь за ткань. Тёплая, довольная, будто так и надо. Дилан остановился, даже чуть открыл рот.
— Ну уж точно из-за того, что у него грудь такая тёплая… — пробурчал он, недовольно сморщившись.
Кейт хмыкнула под нос и тихо прошла на кухню — чайник ставить. Дилан осторожно подошёл к спящему комиссару. Несколько секунд стоял, глядя на эту картину как преданный, но обиженный хозяин, которому изменили в не его же квартире. Затем аккуратно, двумя руками, поддел под пузико тёплый клубок. Абилка только коротко пискнула, сонно трепыхнув ушком. Глаза едва приоткрылись, но стоило ей почувствовать запах Дилана — она тут же потянулась, спрятав мордочку ему под подбородок, боднув его мягко, требовательно, словно говоря:
Дилан понёс её в угол, на новый запримеченный пуфик. Абилка устроилась у него на руках, согревая его грудь теплом и мелким, вибрирующим урчанием. И впервые за весь бесконечно тяжёлый день его плечи немного опустились, а дыхание стало глубже.
«Кайф», — устало подумал он, закрывая глаза на секунду. Хотя давление всё ещё било по голове так, будто её сжимали ледяными тисками.
Прошло минут пятнадцать. В квартире стало тише, тепло окутывало. Дилан уже почти начал проваливаться в полусон, когда вдруг раздалось недовольное, хриплое мычание.
Комиссар. Он сел на диване, морщась от света, сонно моргая, будто его только что выдернули из очень важного сна. Рука автоматически пошла на грудь — туда, где обычно лежит Абилка. Пусто. Он медленно повернул голову, нашёл взглядом пушистую предательницу… и уставился на угол, где Дилан сидел с победоносным видом.
— Тьфу, предательница… — пробормотал Комиссар едва разборчиво, голосом человека, который не понимает, почему его бунт для кошки не считается изменой державе.
У Дилана в душе что-то ликующе подпрыгнуло. Он медленно, будто специально, погладил котёнка за ушком. Абилка прижалась к нему ещё сильнее и довольно замурчала.
«Выкуси, лох. хозяин вернулся», — думал Дилан, не скрывая мелкого злорадного прищура.
Комиссар снова уставился на них, приподняв бровь, будто хотел что-то сказать, но передумал. Вид у него был смесью обиды, усталости и того самого «я вообще-то вас двоих кормлю, между прочим».
Дейв ушёл на кухню, и Дилан, наконец, снова провалился в тихую умиротворённость, поглаживая Абилку по мягкому меху. Она свернулась клубком у него на руках, будто намеренно демонстрируя свою официальную позицию — она сегодня с Диланом, и точка. Но тишина продлилась недолго.
Через пару минут из кухни раздался довольный, даже чуть хитрый голос:
Дилан вздрогнул так, будто кто-то за спиной включил скример. Медленно повернул голову на звук, глаза округлились: Ну всё... опять что-то придумает...
— Аа…? — протянул он с той самой интонацией человека, заранее готовящегося к следующей главе хаоса в своей жизни.
Комиссар появился в дверном проёме, руки спрятаны в карманы, лицо слегка приподнято — уверенность и наглость в одном флаконе.
— Пошли на свиданку. Я есть хочу.
Абилка перестала урчать. Дилан перестал дышать. Мир перестал понимать, что вообще происходит.
Где-то на кухне послышалось резкое покашливание — кто-то явно поперхнулся чаем. А спустя секунду от стены осторожно выглянул Винс, глядя на Дейва с выражением человека, который только что узнал интимную тайну вселенной. Глаза у него распахнулись так, будто он увидел конец света, и вместо реакции выбрал… реакцию попроще.
— Дейв, я такого от тебя не ожидал, — сказал он, кивая с тяжёлым, почти родительским осуждением. Взгляд говорил: как ты мог, брат?
Комиссар медленно повернул голову в сторону наблюдателя. Винс тут же сделал полшага назад. Дилан же сидел на пуфике, обнимая Абилку, и хотел только одного: чтобы пуфик поглотил его и избавил от этого спектакля. Хотя… часть его мозга уже тихо ржала.
Дейв подошёл к пуфику и молча протянул руку. Ни тени сомнений, ни шанса отказаться — просто уверенный жест, будто так и должно быть.
Дилан уставился на руку, как на смертный приговор.
Он уже открыл рот, чтобы выдать что-то вроде «я не…», «мне нельзя…», «не сегодня…». Ну а что вы ожидали? Он вообще-то нормальный человек. Ну… относительно.
Но как назло, горло снова болезненно сжало — напоминая о ночи, о кошмарах, о чёртовой тревоге. И вместо долгой аргументации он неожиданно для самого себя просто… протянул руку.
— ...ладно… — пробормотал он, словно сдавая контроль над жизнью в чужие руки. Потом печально посмотрел на Абилку, которая прижалась к его ладони, как будто прощалась с главным человеком своей вселенной. — Куда ты меня хоть потащишь?
Он уже натягивал ботинки, когда поднял глаза — и поймал взгляд Винса. Тот смотрел из кухни с выражением человека, которого предали самым подлым образом. Герой. Друг. Брат. И ты ушёл на свидание без меня. Дилан смутился ещё сильнее.
Дейв уверенно потащил его к выходу, и уже через минуту они шагали по двору — прохладный воздух ударил в лицо, освежая, но и пробирая до костей. Дилан шёл чуть позади, как школьник, которого ведут к директору. Комиссар сунул руки в карманы и, не оборачиваясь, бросил:
— Поедем в ресторан. В Эмпориуме.
— Чего?! Ты в своём? У меня денег нет!
Дейв на секунду остановился, повернулся к нему через плечо и, приподняв бровь, произнёс:
— Значит, будешь ехать у меня под песню “эту сумку мне муж купил”.
Тон был настолько спокойно-надменным, что Дилан автоматически сорвался в первую реакцию мозга — схватил маленький камешек с дорожки… и швырнул в комиссара. Пук. Камень попал тому в голову, как маленькая месть вселенной.
— Ай, блять! — дёрнулся Дейв, резко развернувшись. — Ты чё кидаешься?!
Дилан демонстративно спрятал руки в рукава, сделав максимально невинное лицо:
— Оно само… укатилось… и попало… ну, случайно.
Комиссар мрачно прищурился, будто оценивал степень наказания, но через секунду лишь фыркнул и пошёл дальше. Дилан осторожно двинулся следом, ворча себе под нос: Лучше бы я дома остался… Что за цирк начался… И почему я вообще согласился?!
Дилан сидел, уткнувшись лбом в холодное стекло, — город смазывался огнями, а он всё так же чувствовал себя выжатым, раздражённым и уставшим. Машина мягко вибрировала под ними, а Дейв, ведя одной рукой, косился на него боковым зрением.
— Почему ты такой… — комиссар сделал паузу, пытаясь выбрать формулировку, — колючий? Не знаю. Как ёж в худи.
Дилан фыркнул, не отрывая взгляда от окна:
— Я не ненавижу общение. Просто… не люблю слишком громкостей и… — он цокнул языком. — Не важно.
— Всему есть объяснение, — спокойно заметил Дейв. — Часто это связано с тем, что было раньше. Может, с интернатом?
Дилан резко передёрнул плечом, словно от холода.
— Цц… — выдавил он и отвернулся ещё сильнее, будто пытался раствориться в стекле. — Тут нельзя просто взять и рассказать, — буркнул Дилан, сжав пальцы в кулак. — Это… целая история.
— Ну, думаю, пару часов у нас будет, — спокойно ответил Дейв, не давя.
Дилан хотел снова отшутиться или уйти в молчание, но в голове всплыла фраза Джона, будто прошипевшая прямо в ухо:
«Когда дружба идёт дальше, друзья начинают делиться своим прошлым. Наш любимый — рассказал. Теперь и тебе пора.»
Он зло передёрнул плечом, но голос всё-таки дрогнул:
— Не помню… мне было лет одиннадцать, когда…
Тепло кухни, запах теста и ванили. Мальчишка, взъерошенный как воробей, выхватывает из тарелки свежеиспечённую булочку и мгновенно шмыгает к лестнице, словно мелкий вор.
— Дилааан! — громко окликает мама. — Ешь за столом!
— Не хочу! — кричит он, почти подпрыгивая на ступеньках. — Ты тут опять свои благовонючки разожгла!
Мама тяжело выдыхает, но глаза у неё мягкие. Она аккуратно сажает маленькую Ариму на высокий табурет и поправляет ей прядку.
— Арима… будешь чай? Или молоко разогреть?
Девочка, вытягивает шею, тараща большие глаза в сторону лестницы:
— Ааа? — Дилан высовывается сверху, одной рукой жуя булочку, другой цепляясь за перила. Чёлка падает на глаза, он вздыхает с видом уставшего жизнью мини-старика.
— Ты будешь чай или молоко? — повторяет мама, будто уже зная ответ.
— Мааам, мне чай! — радостно повторяет за ним Арима, хлопая ладошками.
— Помню, как тогда сразу же за приставку взялся, улёгся на кровать свою… Жевал булочку, даже не подозревая, что… — Дилан замялся, поглаживая руку.
— У тебя был двухэтажный дом? — спросил Дейв, слегка наклоняясь к нему.
— Ага. Там, на втором этаже, было две комнаты: родительская напротив моей.
— Двухэтажный дом, даже для того времени…
— Я жил за Альт-Сити, в деревушке.
— В какой-то момент я почувствовал странный запах… — Дилан морщился, вспоминая.
Сначала он не понимал, откуда он берётся. Потом принюхался — запах исходил с двери. Подойдя, он попытался открыть её, но старый замок заел. Дилан дернул один раз, второй… паника начинала накатывать. Он подбежал к окну, пытаясь вдохнуть воздуха, но ограничитель позволял открыть его буквально на пару сантиметров.
— МАААМ! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — крикнул он, снова стуча по двери. — МАААМ! ПАААП!
— Блять! — выругался мальчишка, закрывая нос воротом футболки. Он слышал треск — звук огня, и сердце сжималось в груди.
Мать стояла перед домом, судорожно набирая службу спасения. Арима прижималась к её ноге, тихо всхлипывала.
— ДЖОООН! — закричала женщина, завидев мужа, бегущего со стороны дороги. — Дилан! Он внутри, на втором этаже!
— Чёрт! — выдохнул мужчина и, не теряя ни секунды, рванул к окну. — Дилан!
Услышав знакомый голос, мальчишка резко подбежал к окну, упершись пальцами в стекло.
— Пап! Замок заклинило! Я не могу открыть!
— Сиди у окна, слышишь? Я сейчас! — голос отца дрогнул, но он держался.
Джон сорвался с места, подбежал к сараю, схватил первое попавшееся — топор — и снова побежал в дом. Мужик он был крепкий, жилистый, и страх разгонял его сильнее адреналина.
Первый этаж уже полыхал: стены рыжели, воздух дрожал от жара. Он проломился сквозь дым, добежал до лестницы, подкашливая, но продолжая идти. Добрался до двери комнаты Дилана — попытался открыть с этой стороны. Не вышло. Он ударил топором. Раз. Второй. Доски начали трескаться.
— Дилан! Отойди от двери! — заорал он.
— Отойди! — снова рявкнул Джон.
Отец ворвался внутрь, сделал глубокий вдох — настолько, насколько позволял дым — сунул сыну влажную тряпку, смоченную где-то внизу, и потащил его к выходу. Дилан, дрожащими руками сжимая тряпку, всё же ухитрился подхватить приставку — инстинкт, детская глупость, страх потерять хоть что-то своё. Они побежали.
Дилан посмотрел на ближайшую парковку, куда как раз заезжал комиссар. Плечи его чуть дрогнули — будто от слабого озноба.
— Я вот… выбежал, — тихо произнёс он. — А вот отец… отец остался в доме. — Он глубоко вдохнул, сдерживая дрожь. — Знаешь, из всех вещей, что я не забуду с того дня… это крик матери. Когда она поняла, что отец уже не выйдет. Он был настолько… — Дилан сжал челюсть. — Пробирал до костей.
Дейв покосился на него, но молчал — не перебивал.
— Службы? — осторожно уточнил он, когда тишина слишком затянулась.
— Говорю же… мы за Альт-Сити жили. Там, пока они добирались… — он выдохнул, опуская взгляд. — Я даже не видел, как тело отца выносили. Нас с матерью сразу увезли в Альт-Сити на скорой — у меня ожоги были.
Он нервно потер шею — давняя привычка, возвращавшаяся в тяжёлые моменты.
— После этого всё под откос пошло, — продолжил он глухо. — Мать не работала, деньги зарабатывал отец. И вот — ни хаты, ни гроша. Мать на последние средства со счёта сняла только коммуналку… и всё.
Он снова посмотрел в окно, на серый, обычный день — будто тот не имел права быть таким обычным после того, что он рассказал.
— Через пару месяцев… сук, — Дилан криво усмехнулся, но в глазах мелькнула горечь. — Ещё и АПМ появилась. Вообще пиздец начался. Мать раньше хоть вкусняшки покупала, игрушки… а с этим — цены на коммуналку выросли, и всё. Мать хоть как-то пыталась концы с концами сводить. Часто у соседей просила.
Дейв кивнул, но не лез с выводами.
— Кем работала? — спросил он спокойно.
— Не помню. Вроде самая простенькая работа, — Дилан пожал плечами. — Ну камон, Ло. У неё на руках была четырёхлетняя Арима и я. Долго ли нас одних оставишь?
Он замолчал, глядя на собственные руки. Пальцы нервно постучали по колену.
— Я вроде и понимал мать, но в некоторых моментах… — он резко оборвал мысль. — Не важно.
Дилан криво дёрнул уголком рта.
— Не знаю. Я порвал связь с матерью. Слишком она скатилась после одного поступка… в моих глазах. — Он замолчал, перевёл дыхание.
— Арима… не знаю, — он поднял рукав к губам и спрятал дрожащий вдох. — Я б не прочь с ней поговорить.
Они вышли из машины, и холодный воздух обдал лица. Дилан шёл рядом с Дейвом, но мысли продолжали гудеть в голове, как испорченный двигатель. Зачем он всё это рассказал? Почему так легко? Джон… сукин ты сын. Получилось так, как ты хотел. Единственное, чего Дилан хотел от похода, — это нажраться и потом домой. Спать. Потому что он устал. До одури устал. Они вошли в здание. Для Дилана место было новым: он раньше тут не бывал. Игровой зал был в другом крыле. Здесь же — вывеска слева: дезинфекция от паразитов, а справа — ресторан.
«Ахуенное расположение», — подумал Дилан и уже собирался повернуть за комиссаром… как вдруг в него врезалось что-то тёплое, мягкое и неожиданное. Тело.
— Диилаааан! — звонкий голос пронзил тишину коридора.
Девочка с длинным хвостиком выскочила из магазина и буквально впилась в него руками. Он замер на секунду — а потом крепко обнял её в ответ. Так крепко, что они даже закружились на месте, сбив дыхание друг друга.
— Ты что тут делаешь?.. — выдохнул он, не отпуская её.
Арима подняла голову, глаза сияли.
Он машинально оглядел её — зелёная униформа, слишком большая на плечах, чуть затёртые манжеты, а на щеке — тонкая чёрная полоска-гравировка. Слишком ровная линия… но блеск был не тот. Поддельная. Чтобы взрослые не задавали вопросов.
— Ты… — Дилан поднял руку, большим пальцем нацелившись провести по этой полоске и стереть. — Ты что, серьёзно…
Арима резко отклонилась назад, ладошкой придерживая щёку.
— Неофициально, значит? — тихо произнёс Дилан, брови хищно поползли вверх.
— Видел подработки для пятнадцатилеток официальные? — фыркнула она. — Их же нет.
Он хотел было сказать ещё что-то, но Арима вдруг обернулась и увидела Дейва. И словно кто-то выключил свет в её взгляде. Девочка дёрнулась назад, так резко, что ударилась лопатками в Дилана.
— Ой… — выдохнула она едва слышно. Взгляд нырнул в пол, плечи напряглись. Она понимала, кто перед ней стоит. И что он точно слышал про “неофициально”. Последствия будут.
Дилан почувствовал, как она чуть дрожит, и быстро шагнул вперёд, становясь между ними.
— Арима, знакомься, — он сделал жест рукой. — Это… Дейв. Мой… друг.
Слово “друг” он выдавил чуть с нажимом. И посмотрел на комиссара снизу вверх таким взглядом, будто маленький ребёнок умоляет оставить найденного на улице котёнка. Даже пару раз моргнул, преувеличенно и почти комично. Арима попыталась улыбнуться, но вышло жалко.
— Слушааай… — протянул Дилан, мгновенно включая актёра. — Арима, а ты голодная?
— Ну знаешь, не– — начала она, но желудок громко, предательски, со стоном заявил другое.
Из её рта вырвалось тихое “мм…” — и она смутилась до красных ушей. Дилан тут же рванул в контратаку, резко разворачиваясь к Дейву, будто берёт крепость штурмом.
— Деееейвиии! — протянул он с той самой сладкой, ядовитой, хитрой интонацией. — Ты же не против, если к нашему дружескому ужину… присоединится моя сестрица?
Дейв остановился на полпути к ресторану. Тяжело выдохнул, будто внутрь груди залили бетон. На секунду прикрыл глаза — явно пересчитав все деньги в кошельке — и коротко кивнул.
Развернулся и пошёл дальше. Дилан победно потёр руки, расплываясь в широкой хитрой лыбе. Кошелёк комиссара сегодня будет страдать. Это будет карой. Священной и абсолютно заслуженной. А Арима за его спиной тихо захихикала, спрятав нос в воротник куртки. Поток людей в эмпориуме был плотный — кто-то тащил пакеты, кто-то спешил в игровые автоматы, кто-то ругался в стороне у стойки возврата покупок. Но у ресторана было спокойнее: тёплый свет, мягкая музыка, запах чем-то похожий на жареный тимьян и свежий хлеб.
Дейв шёл впереди, руки в карманах, плечи слегка напряжены. Он не оборачивался, но по походке было видно: план на вечер, какой бы он ни был — рухнул. И да, он рад за Дилана… но это самое «рад» давалось ему тяжело. У самого входа Арима тихонько спросила, ступая рядом с братом:
— Слушай, а ты как познакомился с… ним? —её взгляд скользнул на Дейва, который в этот момент разговаривал с хостесс.
— Еб… — Дилан прикусил язык. — Столкнулся с ним в переулке.
Арима прыснула сдерживая смех.
— До сих пор боишься материться при мне?
— Я не матерюсь, — возмутился он тихо, как будто это вообще клевета.
— Даже в четыре года я знала, что ты материшься, — спокойно заявила она. — Просто молчала.
— Сеструха… — Дилан закатил глаза.
В этот момент хостесс отвела их к столику. Дейв слегка качнул головой — коротко, почти незаметно. Мол, садитесь. Он сел напротив, а Дилан и Арима — бок о бок. Комиссар облокотился локтем на стол, глядя на меню, но взгляд у него был не на буквах — он смотрел на Дилана. С лёгкой тенью расстроенности. И тенью… мягкой улыбки, от которой он сам же отвернулся. План провалился, да. Но наблюдать, как Дилан оживает рядом с сестрой — того стоило.
— Так, — пробормотал Дейв, переворачивая меню. — Заказывайте. Всё что хотите.
Дилан хищно поблестел глазами.
— Ооой, не стоило так говорить…
— Братец, — серьёзно сказала Арима, — я вообще-то могу съесть половину меню.
— Вот пусть он и расплачивается, — прошептал Дилан с видом заговорщика.
— Это и было для тебя и сказано, — подмигнул Дилан.
Официантка подошла, и Арима мгновенно ожила — болтала, выбирала, спрашивала, что вкуснее, смеялась. Ноги болтала под стулом. Дилан при этом выглядел спокойнее, чем за весь день: плечи опущены, глаза мягче, руки не дёргаются. Дейв сидел, скрестив руки, со смесью усталой нежности и тихого раздражения. Не так он представлял их вдвоём в ресторане.
Еду принесли быстро: перед Аримой поставили маленькую гору — бургер, салат, шашлычные мини-шпажки и огромное горячее какао с маршмеллоу. Девочка аж просияла, обхватив кружку двумя руками. Дилан устроился с тарелкой рамэна, запах мисо и имбиря поднялся паром к лицу. Дейву поставили аккуратный «стандартный сет ужина» Арима тут же набрала в рот кусочек мяса, прожевала, и с полным ртом кивнула:
— Это… это очень вкусно… Ди, а можно с собой взять?
— Не знаю, — Дилан отпил бульон, посмотрел на комиссара вопросительно.
Дейв коротко вздохнул, но ровно, спокойно:
— Можно взять с собой. Просто попроси.
— Окей! — кивнула Арима с новой волной энтузиазма.
Но в следующую секунду Дилан, уже поглядывая на её мини-пир горой, сузил глаза:
— Арима, — произнёс он мягко, но с тяжестью, — а что, дома опять нет нормальной еды?
Она на секунду замерла. Глаза соскользнули на комиссара. Она сглотнула и неловко поёрзала. Потом, пригнувшись к брату, наклонилась и прошептала на ухо так тихо, что даже Дейв, сидящий напротив, не уловил слов — только увидел движение губ:
— Ди… а при нём можно? И вообще… тут?
Дилан кивнул: говори. Дейв в этот миг опустил взгляд на свой чай, давая понять: слушать не станет. Арима выдохнула.
— Мать… опять в дипресняк ушла, — пробормотала она и сразу втянула голову в плечи. — Мне приходится её отгулы алгоритма оплачивать. И хату. И… и всё на мне. И учёба.
Она выдохнула и буквально плюхнулась лбом в стол. Гулкий звук затих под тихую музыку зала.
— Как тебя ещё не забрали… — почти шёпотом сказал Дилан, глядя на неё так, как смотрел на людей только в те редкие моменты, когда переставал притворяться злым геймером.
— Не знаю… — Арима поскребла ногтем по краю своей тарелки. — Видимо, потому что она не пьёт. И потому что жильё у нас выглядит прилично. Благодаря мне, — она фыркнула. — Я ж всё делаю, убираю, разгребаю.
Она попыталась улыбнуться, но получилось криво.
— Угу… — сморкнулась тихо, отхлебнув какао, и вздрогнула — горячее.
Дилан только хмыкнул — он знал, что она возьмёт именно какао, возьмёт много еды и всё равно будет стараться казаться бодрой. Прошло минут пятнадцать. Ресторан уже наполнился тихими разговорами и запахом жареного мяса; официанты мелькали между столами, а комиссар краем глаза наблюдал за улицей через окно. Он сидел напряжённо, будто мыслями был где-то ещё, но всё равно прислушивался к каждому слову. Дилан, ковыряющий палочками остатки своего рамена, вдруг потянулся в карман и достал телефон.
— А зачем? — она едва подняла голову, но всё же послушно протянула свой мобильный. Чехол у неё был ярко-кислотный, зелёный, с пушистым помпоном, который сразу зацепился за змейку кармана. Он хмыкнул, освобождая его, и быстро что-то нажал. Через пару секунд его смартфон тихо пикнул — оплата прошла.
— Что?.. — девочка моргнула, выпрямляясь.
Дилан вернул телефон ей в руки.
— З-зачем?! — она чуть не выронила мобильный. — Я же сама могла… Я… — На экране висел новый контакт. Номер Дилана.
Комиссар незаметно приподнял бровь, наблюдая, но не вмешивался. Арима растерянно перевела взгляд с экрана на брата.
— Только матери не говори, — тихо сказал Дилан, чуть наклонившись вперёд. — Ни про деньги, ни про меня.
— Ди… — она словно сжалась на стуле. — Она не такая, как ты думаешь.
Он усмехнулся безрадостно, затягиваясь тёплым воздухом кафе.
Дейв поднял руку, подозвал официантку и коротко что-то ей сказал вполголоса — настолько быстро, что Арима даже не успела уловить ни слова. Когда ужин подходил к концу и их «комиссарское свидание-не-свидание» окончательно превратилось в посиделку брата с сестрой, официантка снова подошла к столу, слегка поклонилась:
— Заготовки готовы. Куда их лучше вынести?
Дейв даже не посмотрел на Дилана — просто достал ключи, бросил через стол, и те мягко ударили Дилану в грудь.
— Загрузишь в джип, — сказал он спокойно, но уголки губ предательски дёрнулись. Он не хотел признавать, что вечером уже ничем не рулит.
Дилан поймал ключи, смерил его скептическим прищуром. Комиссар выдержал взгляд, но чуть дольше, чем нужно — будто опасаясь, что тот что-то прочитает в его лице. Ло посмотрел на него: «Что? Я ещё не доел»
— Пошли, — кивнул Дилан Ариме.
Арима, оживлённая едой и теплом, послушно побежала вперёд за официанткой, почти подпрыгивая, будто ей дали важное поручение. Когда они отошли на пару шагов, Дилан тихо буркнул, оборачиваясь к комиссару:
— Помогаю, — коротко ответил Лололошка. В его голосе не было ни твердости, ни уверенности — только усталость и странная мягкость.
Дилан хмыкнул, качнул головой и ляпнул так же тихо, почти между зубов:
Он развернулся и пошёл за сестрой, оставив Дейва одного. Комиссар ни слова не сказал в ответ, только сжал челюсть. Шум кафе стал вдруг навязчиво громким. Он остался доедать, ковыряя вилкой уже остывшую еду. На секунду остановился, уставившись в тарелку, будто в неё можно было выговориться.
— А может… — пробормотал он сам себе. — Может, уже и поздно.
Тяжёлый вдох сорвался с губ. Он прикрыл глаза на мгновение — и перед ним тут же вспыхнула Тори: улыбка, взгляд, её стихи, её руки. Слишком искренние. Слишком близкие.
— Бл… — едва слышно выдохнул он, опуская голову.
— Мм, нет, это не то, что ты думаешь, — пробурчал Лололошка, отмахнувшись так, будто выкидывал лишние мысли из головы. Он мельком глянул на телефон — экран мигнул уведомлением от штаба.
Когда он вышел на улицу, Дилан с Аримой уже загружали пакеты — но не в багажник, а на заднее сиденье машины. Дейв застыл на секунду, приподняв бровь:
Дилан подошёл к нему почти в упор и швырнул ключи обратно — прямо в грудь.
— Ребёнку нечего видеть автомат.
— А блять… забыл, — пробормотал Дейв, но договорить не успел — Дилан коротко ударил его локтем под рёбра. — Ай, бл… — выдохнул комиссар, сделав шаг назад. — больное место…
Арима уже сидела на заднем сиденье, стягивая на колени один из пакетов. Взгляд у неё был счастливый, но усталый. Дейв отметил то, как она сияет рядом с братом… и как у него внутри что-то неприятно ёкнуло. Он рад, конечно… но почему одновременно кажется, что мне какой-то план обломали?.. Он смотрел на Диланову щедрость — видел, как тот отдал ей последние часы.
— На что жить-то будешь? — спросил он прямо.
Дилан хмыкнул, словно этот вопрос и думать не стоил.
— Не важно. У Кейт займу или подработку найду. Лучше я помучаюсь, чем она будет.
Комиссар сел за руль, Дилан уселся на переднее пассажирское.
— Куда ехать? — спросил Дейв, оглядываясь в зеркале.
— Щаа… — Арима подняла телефон и ткнула пальцем в карту. — Вот сюда.
Комиссар только бросил взгляд — район был далеко не из уютных. Оттуда обычно не гуляют вечером… и не живут просто так. Дилан нахмурился — он понял без слов: они с матерью снова переезжали.
— Ааа, знаю, — пробормотал Дейв, разворачиваясь. — Щас доедем.
Машина плавно тронулась. Улица за окном дрожала в отблесках светящихся реклам, Дилан молчал… но медленно натягивал капюшон на голову всё выше и выше, пока не утонул почти по носу. Его плечи напряглись. Не дай бог… Если мать выйдет к подъезду. Если случайно выглянет с балкона. Если просто будет стоять у двери. Он в последний раз опёрся головой о стекло, и в отражении мелькнули глаза — злые и усталые. Он не хотел её видеть. Даже не хотел пахнуть тем же воздухом рядом с её квартирой. Это ощущалось почти физически — будто вся грудная клетка сдавилась. Дейв, краем глаза заметив, как тот съёжился под капюшоном, чуть повёл бровью, но не стал спрашивать. Он догадался. Слишком много сегодня раскрылось. Только тихо сказал: