ЕСЛИ ВРАГА НЕТ,-СОЗДАЙ ЕГО для мира. Или всё таки ЭквИЛИтор?!
В поисках нового врага, который бы нас объединил, мы пришли к идее, что загрязнение, угроза глобального потепления, дефицита воды, голода и тому подобное это то, что нужно... Все эти опасности вызваны человеческим вмешательством... Реальный враг, следовательно, само человечество .
Порождение острова Джекилл. Другой взгляд на Федеральную резервную систему
ГЛАВА 24
МЕХАНИЗМЫ СУДНОГО ДНЯ
Создание этих стратагем можно проследить до одного научного исследования, отчёт по которому был выпущен в 1966 году под названием «Доклад из “Железной горы”». Хотя происхождение «Доклада» весьма остро дебатировалось, но содержание документа позволяло думать, что его заказало Министерство обороны при министре Макнамаре и что выполнил его Гудзонский институт, расположенный на базе «Железная гора» в городе Кротон‑на‑Гудзоне, штат Нью‑Йорк. Гудзонский институт основал и был его директором Герман Кан, ранее работавший в Корпорации РЭНД. Оба, и Макнамара, и Кан, были членами Совета по международным отношениям.
Цель исследования, как заявлялось, состояла в разработке разных путей «стабилизации общества». Похвальная цель, казалось бы, однако при чтении «Доклада» вскоре выясняется, что слово «общество» здесь применяется в качестве синонима слова «правительство». Более того, слово «стабилизировать» используется в значении «сохранить» и «увековечить». С самого начала становится ясно, что исследования были направлены на анализ разных способов, с помощью которых правительство смогло бы навсегда сохранить себя во власти, контролировать своих граждан и предотвращать возмущения.
В начале «Доклада» утверждается, что речь не идёт об этике. Исследование не будет рассматривать вопросы того, что правильно или неправильно, что означают понятия «свобода» и «права человека». Не рассматриваются вопросы идеологии, как и патриотизма или религиозных заповедей. Единственное, что рассматривается, ‑ как сделать существующее правительство бессменным. В «Докладе» говорится:
В прежних исследованиях необходимость мира, важность человеческой жизни, первенство демократических институтов, «достоинство» личности, желание «всех благ» наибольшему числу людей, стремление иметь крепкое здоровье, долголетие и желание, например, иметь собственность принимались за очевидные ценности, которые ставились в основу исследований мировых проблем. Мы так не считали. Мы попытались применить стандарты физики к нашим идеям, принципиальная природа которых не имеет количественного выражения, как принято считать, но, говоря словами Уайтхеда, «...они пренебрегают всеми суждениями о ценностях, например всеми эстетическими и этическими суждениями»
Основное заключение «Доклада» состояло в том, что в прошлом война была единственным надёжным средством достижения этой цели.
Заявляется, что только во время войны или угрозы войны народ достаточно покладист, чтобы нести правительственное ярмо без жалоб.
Страх завоевания и вражеского грабежа может сделать почти любую нагрузку сравнительно приемлемой. Войну можно использовать для пробуждения у людей энтузиазма и патриотических чувств лояльности к лидерам страны. Никакое количество жертв во имя победы не будет отвергнуто.
Противостояние рассматривается как предательство.
Но в мирное время народ возмущается высокими налогами, дефицитом и чиновничьим вмешательством. Народ, проявляя непочтительность к своим лидерам, становится опасным. Правительство долго не проживёт в отсутствие врагов и вооружённого конфликта.
Война, следовательно, непременное условие для «стабилизации» общества. Вот точные слова «Доклада»:
Система войн была не только основой существования стран как независимых политических организаций, но она была также незаменима для стабильности их политических структур. Без войн ни одно правительство не смогло бы получить признание своей «правомерности», или права управлять обществом. Возможность войны обеспечивает чувство крайней необходимости, без чего никакое правительство долго у власти не удержится. История демонстрирует много примеров, когда неспособность режима поддержать веру в военную угрозу приводила к его ликвидации либо силами отдельных заинтересованных групп, либо силами, реагирующими на социальную несправедливость, либо другими разрушительными силами. Мобилизация общества на случай возможной войны ‑ главный политический стабилизатор общества... Это позволяло обществам поддерживать необходимые классовые различия и обеспечивало повиновение граждан государству посредством сохранявшихся военных полномочий, сопряжённых с концепцией статуса нации
«Доклад» также сообщает, что мы приближаемся к точке в истории, когда старые формулы могут больше не работать. Почему? Потому что теперь возможно создание мирового правительства, при котором все страны будут разоружены и подчинены мировой армии ‑ такие условия будут называться миром.
В «Докладе» говорится: «Слово “мир” , как мы использовали его на этих страницах... предполагает всеобщее и полное разоружение».
Согласно такому сценарию, независимые страны больше не будут существовать, и правительства больше не смогут развязывать войны. Будут возможны военные акции мировой армии против ренегатских политических субъектов, но это будет называться операциями по поддержанию мира.
Неважно, сколько собственности будет разрушено или сколько прольётся крови, ‑ патроны будут «мирными» патронами и бомбы, даже атомные, если потребуется, будут «мирными» бомбами.
«Доклад» также поднимает вопрос, возможна ли будет когда‑либо приемлемая замена войны?
Что ещё могло бы использовать региональное правительство и что могло бы использовать само мировое правительство, чтобы легитимировать и увековечить себя?
Дать ответ на этот вопрос и было заявленной целью данного исследования. «Доклад из “Железной горы”» заключает, что не может быть никакой замены войны, если такая замена не будет характеризоваться следующими особенностями:
(1) быть экономически расточительной,
(2) указывать на огромную и достоверную угрозу и
(3) обеспечивать разумное оправдание обязательной службы на правительство.
Относительно обязательной службы «Доклад» разъясняет, что одним из преимуществ регулярной армии является то, что она обеспечивает место, куда правительство может направить антиобщественные и диссидентские элементы общества.
При отсутствии войны этим батальонам принудительного труда можно заявить, что они борются с бедностью, или занимаются очисткой планеты, или способствуют развитию экономики, или в каком‑то ином виде, но служат общему благу.
Каждый молодой человек должен будет служить, особенно в том возрасте, когда они больше всего бунтуют против властей.
Те, кто постарше, будут призываться для отработки своих налоговых платежей и штрафов. Диссиденты, столкнувшись с большими штрафами за «преступную нетерпимость» и политически некорректное поведение, вероятно, тоже все бы оказались в батальонах трудовой повинности. В «Докладе» говорится:
Мы рассмотрим... проверенное временем использование военных учреждений для предоставления антиобщественным элементам приемлемой роли в общественной структуре... Ходовые эвфемистические клише ‑ «преступность несовершеннолетних» и «уход в хиппи» ‑ имеют свои аналоги в любом возрасте. В былые времена эти обстоятельства разрешались напрямую армией, без усложняющих процедур, обычно путём принудительной вербовки или откровенным порабощением...
Большинство предложений, связанных явно или неявно с решением послевоенной проблемы контролирования социально отчуждённых, склонялось к необходимости какого‑то варианта Корпуса мира, или так называемого Трудового корпуса. Нелояльные в социальном плане, недостаточно подготовленные экономически, некомфортные психологически, бескомпромиссные «правонарушители», неисправимые «подрывные элементы» и прочие неработающие рассматриваются как нечто такое, что можно дисциплиной службы, смоделированной по армейскому образцу, преобразовать в работников, более или менее преданных общественному служению...
Другой возможный заменитель для контроля потенциальных врагов общества ‑ это рабство, восстановленное в какой‑то форме в соответствии с современными технологиями и политическими процессами... Вполне возможно, что разработка современной формы рабства может стать абсолютной предпосылкой для общественного контроля в мирном мире. На практике превращение кодекса военной дисциплины в смягчённую форму рабства потребовало бы удивительно мало изменений ‑ логичным первым шагом было бы использование некоторой формы «универсальной» военной службы
В «Докладе» рассмотрены возможности занять народ какой‑нибудь незначительной деятельностью, чтобы у него не было времени на политические дебаты или противостояние.
Увеселительный отдых, примитивные игровые шоу, порнография и легковесные комедии сыграли бы важную роль, но кровавые игры посчитали самыми многообещающими из всех вариантов. Кровавые игры ‑ это соревнования между индивидами или командами, достаточно ожесточённые по своей природе, чтобы дать возможность зрителям опосредованно выместить свои чувства досады и разочарования.
Как минимум, такие соревнования должны пробуждать страстную командную приверженность со стороны фанатов и должны включать ожидание мучений и увечья со стороны игроков. Ещё лучше ‑ пролитие крови и смертельный риск. Обычный человек почти всегда испытывает нездоровое влечение к виду насилия и крови. Толпы слетаются, чтобы скандировать «Прыгай! Прыгай!» при виде самоубийцы на крыше. На автостраде машины тормозят почти до полной остановки, чтобы поглазеть на разбитые тела после столкновения. Драка на школьном дворе сразу же создаёт круг зрителей.
Матчи боксёров, футбольные и хоккейные игры, автомобильные гонки транслируют ежедневно по телевидению, привлекая миллионы ликующих фанатов, которые с восторженным вниманием следят за каждым опасным моментом, будь то яростный удар в лицо, перелом кости, нокаут, потеря сознания или вид соперника, возможно, теряющего жизнь.
Таким путём их раздражение по отношению к «обществу» рассеивается и фокусируется вместо этого на команде противника.
Римские императоры создали цирки, гладиаторские бои и публичные казни с помощью диких зверей точно с той же целью.
Прежде чем мы придём к заключению, что такие понятия абсурдны в наше время, напомним, что во время чемпионата Европы по футболу в Бельгии в 1985 году зрители настолько эмоционально включились в происходящее, что на трибунах разразилось кровавое буйство, оставившее после себя 38 погибших и более 400 раненых. «U.S. News & World Report» сообщает:
Корень такой беды ‑ в племенной приверженности родной команде, которая превосходит маниакальное наваждение и, как говорят некоторые эксперты, для многих стала заменой религии. Среди злостных нарушителей ‑ члены таких шаек, как APF «Челси» (Chelsea’s Anti‑Personnel Firm), состоящих из малообразованных юнцов, которые нашли в футбольном соперничестве спасение от скуки.
Однако у британцев нет патента на футбольное буйство. 26 мая восемь человек были убиты и более 50 ранены в Мехико, в 1964 году ‑ в беспорядках на стадионе в Лиме, Перу, убито более 300 человек, хорошо известен матч 1969 года между Сальвадором и Гондурасом, приведший к настоящей войне между двумя странами, оставивший за неделю боев сотни убитых и раненых.
США критикуют за насилие на поле в их любимом спорте ‑ американском футболе, но вспышки ярости на трибунах редки из‑за того, что привязанность болельщиков распределяется на многие виды спорта, и потому, что ничто не угрожает чувству национальной гордости. Как сказал Томас Тутко, профессор психологии Университета Сан‑Хосе, Калифорния: «В других странах раньше были армии. Теперь это их спортивные команды, которые возбуждают страсти»
Рассмотрев все последствия кровавых игр, авторы «Доклада из “Железной горы”» заключили, что они не являются адекватной заменой войны. Правда, жёсткие виды спорта ‑ полезный возбудитель, который в самом деле избавляет от скуки и даёт выход страстям групповой поддержки, но их влияние на дух нации нельзя сравнить с интенсивностью военной истерии.
Пока лучшая альтернатива не будет найдена, мировое правительство придётся отложить, чтобы страны могли продолжать развязывать войны.
ПОИСК ДОСТОВЕРНОЙ ГЛОБАЛЬНОЙ УГРОЗЫ
Во время войны большинство граждан безропотно принимает низкое качество жизни и остаётся горячо преданным своим лидерам. Если надо найти подходящую замену войны, то результат также должен вызывать ту же самую реакцию. Следовательно, найти надо такого врага, который угрожал бы всему миру, а перспективы быть им захваченным должны быть так же ужасны, как сама война. «Доклад» подчёркивает этот пункт:
Повиновение требует обоснования; обоснование требует наличия врага. Совершенно очевидно, что самое главное здесь то, что этот враг должен казаться действительно неодолимым. Короче говоря, предполагаемая мощь «врага», достаточная, чтобы обеспечить личное чувство верности и повиновения обществу, должна соотноситься с величиной и степенью интеграции этого общества. Сегодня, конечно, такая вражеская мощь должна быть беспрецедентных параметров и ужаса.
Первым соображением при поиске подходящей угрозы в качестве глобального врага было то, что эта угроза не должна быть реальной. Реальная угроза, конечно, лучше, но и выдуманная будет работать с таким же успехом, если убедить массы, что она реальная. Люди скорее готовы поверить в какую‑нибудь фикцию, чем в реальность. Правдоподобное более весомо, чем правда.
Рассматривалась бедность в качестве потенциальной глобальной угрозы, но эта идея была отброшена как недостаточно пугающая. Большинство людей в мире и так пребывает в бедности . Только те, кто никогда не знал бедности, могли рассматривать её как глобальную угрозу. Для остальных бедность всего лишь факт повседневной жизни.
Вторжение чужеземцев из межзвёздного пространства рассматривалось всерьёз. В «Докладе» говорится, что эксперименты в этом направлении уже, возможно, проводились. Общественная реакция, однако, недостаточно предсказуема, поскольку угроза не представляется «правдоподобной». Вот что об этом говорится в «Докладе»:
Правдоподобие, в самом деле, главное в проблеме разработки политической замены войны. Именно здесь планы космической гонки, во многих случаях хорошо подходящие в качестве экономической замены войны, терпят неудачу. Самый амбициозный и нереалистичный космический проект не сможет сам по себе представить убедительную внешнюю угрозу. Горячо доказывалось, что такая угроза давала бы «последний благоприятный шанс миру» и т. п., объединяя человечество против опасности разрушения мира «пришельцами» с других планет или из космического пространства. Предполагалось проведение экспериментов для тестирования правдоподобия угрозы внедрения «иных миров»; возможно, какие‑то инциденты с «летающими тарелками», наиболее труднообъяснимые в последние годы, являлись фактически первыми экспериментами такого рода. Если это так, то их вряд ли следует считать обнадеживающими.
Этот «Доклад» был выпущен в 1966 году, когда идея наличия инопланетян казалась надуманной среднему гражданину. В последующие годы, однако, такое представление изменилось. Растущая доля населения теперь верит, что формы интеллектуальной жизни могут существовать за пределами нашей планеты и что, возможно, наша собственная цивилизация находится под чьим‑то контролем.
Справедлива ли такая вера или нет ‑ мы здесь не рассматриваем. Суть в том, что драматическое столкновение с инопланетянами, показанное по телевизору, даже если оно целиком сфабриковано с помощью высокотехнологичной компьютерной графики или лазерным шоу на небе, могло бы использоваться для того, чтобы загнать охваченные паникой страны в мировое правительство в предположении защитить таким образом Землю от вторжения.
С другой стороны, если цели инопланетян будут восприняты как мирные, то возможен альтернативный сценарий, по которому создаётся мировое правительство, которое будет представлять объединённое человечество, выступающее одним голосом, в некотором роде галактическая федерация. Любой из этих сценариев выглядел бы гораздо более правдоподобным сегодня, чем в 1966 году.
МОДЕЛЬ ЗАГРЯЗНЕНИЯ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
Последним кандидатом, приемлемым в качестве глобальной угрозы, рассматривалось загрязнение окружающей среды. Этот вариант посчитали самым обнадёживающим на успех, поскольку он связан с поддающимися наблюдению состояниями природы, такими как загрязнение воды и воздуха.
Другими словами, угроза основывалась бы частично на фактах и, следовательно, была бы правдоподобной. Предсказания можно было бы делать, демонстрируя сценарии конца света, такие же ужасные, как атомная война. Точность таких прогнозов не существенна. Их цель ‑ напугать, а не информировать. Возможно, даже появится необходимость умышленно отравить окружающую среду, чтобы сделать предсказания ещё более убедительными и сфокусировать общественное мнение на сражении с новым врагом, более опасным, чем любой захватчик из другой страны или даже из космоса.
Массы готовы будут согласиться на падение качества жизни, увеличение налогов и чиновничье вмешательство в свою жизнь ‑ как на «цену, которую мы должны заплатить за спасение Матери‑Земли». Масштабная борьба против смерти и разрушения из‑за глобального загрязнения, возможно, могла бы заменить войну в качестве обоснования общественного контроля.
Говорит ли «Доклад из “Железной горы”» это на самом деле? Конечно, говорит, и даже больше. Вот только некоторые из соответствующих фрагментов:
Когда дело касается постулирования правдоподобной замены войны... «альтернативный враг» должен представлять собой более близкую, значимую и непосредственно ощущаемую угрозу разрушения. Такая угроза обоснует необходимость взять на себя и оплатить «кровавую цену» в широком диапазоне человеческих интересов. В этом отношении возможные замещающие враги, описанные выше, были бы недостаточны. Кроме, возможно, модели загрязнения окружающей среды, если такая угроза обществу на самом деле неминуема. Фиктивные модели должны базироваться на чрезвычайной уверенности в отнюдь не нереальной жертве жизни... Например, что тяжёлое загрязнение окружающей среды может, в конечном счёте, заменить массированное разрушение ядерным оружием, главной несомненной угрозы выживанию человечества. Отравление воздуха и главных источников пищи и воды уже заметно продвинулось и на первый взгляд кажется многообещающим в этом отношении, то есть представляет угрозу, с которой может справиться только общественная организация и политическая власть...
Правда, для этой цели можно выборочно усилить степень загрязнения... Но проблема загрязнения так хорошо освещалась в последние годы, что кажется совершенно невероятным, чтобы программа умышленного отравления окружающей среды могла бы быть выполнена политически приемлемым способом.
Какими бы невероятными ни представлялись некоторые из возможных альтернативных врагов, упомянутых нами, мы должны подчеркнуть, что такой враг должен обладать правдоподобными качествами и параметрами, если переход к миру должен когда‑либо произойти без социальной дезинтеграции. Вероятнее всего, по нашему мнению, такую угрозу придётся изобрести
В «Докладе из “Железной горы”» указывается, что его выполняла специальная исследовательская группа из 15 человек, чьи имена должны оставаться в тайне, и что его публикация не предполагалась. Один член группы, однако, понимал, что «Доклад» слишком важен, чтобы держать его в тайне. Он был согласен с его заключениями. Он всего лишь полагал, что люди должны прочитать его, и предоставил свой личный экземпляр Леонарду Левину, хорошо известному писателю и журналисту, который, в свою очередь, договорился о его публикации в Dial Press . Затем он был перепечатан Dell Publishing .
Это было во время администрации Джонсона. Специальным помощником президента по вопросам национальной безопасности был Уолт Ростоу, член Совета по международным отношениям (CFR). Ростоу поспешил объявить, что этот «Доклад» ‑ подделка. Герман Кан, директор Гудзоновского института, сказал, что работа не аутентичная. Газета «Вашингтон Пост», собственником и издателем которой была член CFR Катарина Грэхем, назвала его «восхитительной сатирой». Журнал «Тайм», основанный членом CFR Генри Люсом, назвал его искусной мистификацией. Затем 26 ноября 1967 года «Доклад» в книжном разделе «Вашингтон Пост» проанализировал Гершель Макландресс (McLandress ‑ авторский псевдоним профессора Гарварда Джона Кеннета Гэлбрейта).
Гэлбрейт, также член CFR, сказал, что он знает не понаслышке о подлинности «Доклада», потому что его приглашали участвовать в нем. Хотя он не имел возможности участвовать в официальной группе, с ним время от времени советовались и просили хранить проект в тайне. Более того, хотя он сомневался в целесообразности ознакомления общественности с «Докладом», он полностью согласен с его заключениями. Он писал:
Поскольку я поручился бы своей репутацией за достоверность этого документа, я свидетельствую обоснованность его заключений. Мои сомнения относятся только к целесообразности публикации документа для, безусловно, неподготовленной публики.
Через шесть недель в сообщении «Ассошиэйтед Пресс» из Лондона Гэлбрейт пошёл ещё дальше и в шутку признался, что он ‑ «член тайного общества».
Что, однако, не решило вопрос. На следующий день Гэлбрейт отступил. Когда его спросили о его «конспирологическом» статусе, он ответил: «В первый раз со времени Карла II “Таймс” стала виновной в неправильном цитировании... Ничто не поколеблет моего убеждения, что “Доклад” написали либо Дин Раск, либо г‑жа Клэр Бут Люс».
Репортёр, напечатавший первоначальное интервью, был в замешательстве от этого заявления и провёл дальнейшее исследование. Вот что он сообщил через шесть дней:
Неправильное цитирование, по‑видимому, одно из тех рискованных заявлений, к которым профессор Гэлбрейт склонен. Последний выпуск газеты «Varsity», Кембридж, приводит следующий диалог (запись на плёнке):
Репортёр: «Вы знаете имя автора “Доклада из “Железной горы”»?
Гэлбрейт: «Вообще, я был членом этого тайного общества, но я не был автором. Я всегда полагал, что автором был человек, написавший предисловие, ‑ г‑н Левин».
Таким образом, в последних трёх случаях Гэлбрейт публично подтверждал подлинность «Доклада», но отрицал, что это он его написал. Тогда кто же? Леонард Левин, наконец? В 1967 году он заявил, что не он. В 1972 году он сказал, что он. В книжном обозрении газеты «Нью‑Йорк Таймс» Левин пояснил: «Я написал “Доклад”, весь целиком... Я просто намеревался поставить вопросы войны и мира в провокационном ключе».
Но подождите! За несколько лет до этого журналист Уильям Ф. Бакли заявил в «Нью‑Йорк Таймс», что это он был автором. Это было сказано, несомненно, с иронией, но тогда кому и чему должны мы верить? Написал ли «Доклад» Герман Кан, Джон Кеннет Гэлбрейт, Дин Раск, Клэр Бут Люс, Леонард Левин или Уильям Ф. Бакли? В конечном счёте, разница не велика. Важно то, что «Доклад из “Железной горы”», написан ли он как научное исследование или как политическая сатира, показывает реальность, в которой мы живём.
Независимо от его происхождения, концепции, представленные в нем, сейчас реализуются почти в каждой детали. Все, что каждому нужно сделать, ‑ взять «Доклад» в одну руку и ежедневную газету в другую, и тогда станет ясно, что все главные тенденции американской жизни соответствует тому, что сообщает «Доклад».
Столько существовало труднообъяснимых вещей, которые вдруг стали совершенно понятными: помощь иностранным государствам, расточительные расходы, разрушение американской промышленности, Трудовой корпус, контроль за оборотом оружия, государственные полицейские силы, наглядное крушение советской власти, вооружённые силы ООН, разоружение, мировой банк, мировые деньги, отказ от национальной независимости путём заключения международных договоров и экологическая истерия. «Доклад из “Железной горы”» ‑ это точное изложение плана, в соответствии с которым уже создано наше настоящее. Теперь формируется наше будущее.
ПРИРОДООХРАННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК ЗАМЕНА ВОЙНЫ
Доказательство того, что признаваемые обществом прогнозы гибели окружающей среды базируются на преувеличениях и просто жульничестве «научных исследований», выходит за рамки данной работы. Однако такое доказательство легко найти, если захотеть взглянуть на исходную информацию и предпосылки, на которых основывается прогноз. Но ещё важнее найти ответ на вопрос, почему сценарии конца света, основанные на фальшивых научных исследованиях (или вообще без них), публикуются некритически в прессе, контролируемой Советом по международным отношениям (CFR); или почему радикальные природоохранные группы, сторонники социалистической доктрины и антикапиталистических программ, обильно финансируются фондами, банками и корпорациями, где доминирует CFR. «Доклад из “Железной горы”» отвечает на эти вопросы.
Как замечено в «Докладе», истина ‑ не самое важное в этом деле. Людям следует просто поверить тому, что сообщается. Ключ здесь ‑ в «правдоподобии», а не в реальности. Есть достаточно правды в факте загрязнения окружающей среды, чтобы вывод о планетарном Судном дне в год две тысячи такой‑то представлялся правдоподобным.
Все, что требуется, ‑ это сотрудничество средств массовой информации и постоянное повторение. План был, конечно, разработан. Население индустриальных стран погрузили в поток документированной информации, драматических спектаклей, художественных фильмов, баллад, поэм, лозунгов, постеров, маршей, речей, семинаров, конференций и концертов. Результат оказался феноменальным. В офисы избрали политиков, выступавших на платформах исключительной заботы об окружающей среде и обещании «взяться» за эту ужасную индустрию. Никаких вопросов относительно ущерба, наносимого экономике или стране. Какое это имеет значение, если сама наша планета, на которой мы живём, больна и умирает?
Ни один из тысячи не задастся вопросом о существовании скрытого умысла. Как это может быть фальшивым? Взгляните на всех этих знаменитостей, кино‑ и рок‑звёзд, которые присоединились к движению.
Пока все внимание приверженцев природоохранного движения поглощено видами планетарного Судного дня, давайте посмотрим, что думают
Первый День Земли был провозглашён 22 апреля 1970 года на «саммите» в Рио‑де‑Жанейро в присутствии защитников окружающей среды и политиков всего мира. Издание, широко распространяемое на этой встрече, называлось «Инструкция по охране окружающей среды». Главную тему сформулировали, цитируя принстонского профессора Ричарда Э. Фалька, члена CFR. Фальк писал, что существуют четыре взаимосвязанные угрозы планете: войны с массовыми разрушениями, перенаселённость, загрязнение среды и истощение ресурсов. Ещё он говорил: «В основе всех четырёх проблем ‑ неадекватное ведение дел суверенными государствами в XX веке».
«Инструкция» продолжила линию CFR, задавая такие риторические вопросы: «Целесообразно ли, на самом деле, существование национальных государств теперь, когда они могут разрушить друг друга в один день?.. Какую цену большинство людей готово заплатить за более надёжный тип организации человеческого сообщества ‑ увеличение налогов, отказ от национальных флагов, может, жертву части наших свобод, завоёванных в тяжких боях?».
В 1989 году принадлежащая CFR «Вашингтон Пост» опубликовала статью члена CFR Джорджа Кеннана, в которой он написал: «Мы должны подготовиться... ко времени, когда самый грозный враг ‑ не Советский Союз, а быстрая деградация нашей планеты как несущей конструкции цивилизованной жизни».
27 марта 1990 года в контролируемой CFR «Нью‑Йорк Таймс» член CFR Майкл Оппенгеймер написал: «Глобальное потепление, истощение озонового слоя, уничтожение лесов и перенаселённость ‑ вот четыре всадника надвигающегося Апокалипсиса 21‑го века.... Так как холодная война отступает, окружающая среда становится проблемой № 1 международной безопасности».
Член CFR Лестер Браун возглавляет другой «мозговой центр» ‑ Институт всемирного наблюдения. В ежегодном отчёте института, озаглавленном «Состояние мира 1991», Браун говорит, что «борьба за спасение планеты вытеснит борьбу идеологий, став организующей темой нового мирового порядка».
В официальной публикации документов «Саммита Земли» 1992 года мы находим фразу: «Мировое сообщество теперь стоит перед риском нашей общей безопасности из‑за нашего воздействия на окружающую среду, которое больше, чем от традиционных военных конфликтов друг с другом».
Сколько ещё нужно объяснять? Природоохранное движение было создано Советом по международным отношениям (CFR).
Это ‑ замена войны, которая, как они надеются, станет эмоциональной и психологической основой мирового правительства.
Римский клуб ‑ это группа проектантов, которая ежегодно выпускает сценарии конца света, основанные на предсказаниях перенаселённости и голода. Членство клуба ‑ международное, но американский список включает таких хорошо известных членов CFR, как Джимми Картер, Харлан Кливленд, Клейборн Пелл и Сол Линовиц. Их решение проблемы перенаселённости? Мировое правительство, контролирующее рождаемость и, если надо, применяющее эвтаназию.
Это вежливое слово для преднамеренного убийства стариков, слабых и, конечно, несговорчивых. Следуя соображениям, выдвинутым на «Железной горе», Римский клуб заключил, что страх перед экологической катастрофой можно использовать как замену врага в целях единения масс, главного условия их программы. В книге Римского клуба 1991 года, озаглавленной «Первая глобальная революция», мы читаем следующее:
В поисках нового врага, который бы нас объединил, мы пришли к идее, что загрязнение, угроза глобального потепления, дефицита воды, голода и тому подобное ‑ это то, что нужно... Все эти опасности вызваны человеческим вмешательством... Реальный враг, следовательно, ‑ само человечество.
Социалисты‑теоретики всегда живо интересовались возможностью контроля роста народонаселения. Это волновало их воображение, поскольку давало чиновникам абсолютное решение проблемы. Если реальный враг ‑ само человечество, как говорит Римский клуб, тогда само человечество и должно стать мишенью. Социалист‑фабианец Бертран Рассел выразил это таким образом:
Я не считаю, что контроль рождаемости ‑ единственный способ, которым можно сдерживать рост населения... Война, как я только что заметил, до сих пор разочаровывала в этом смысле, но, возможно, бактериологическая война стала бы более эффективной. Если бы «чёрная смерть» могла распространяться по миру один раз в каждом поколении, тогда выжившие могли бы производить потомство без ограничений и без риска сделать мир перенаселённым...
Мировое научное сообщество не станет стабильным, если не будет мирового правительства... Необходимо найти пути предотвращения роста человеческой популяции. Если это надо делать иначе, чем войнами, эпидемиями и голодом, то потребуется мощная международная власть. Такая власть должна распределять мировое продовольствие разным странам пропорционально их населению ко времени учреждения этой власти. Если какая‑то страна увеличит своё население, она не получит соответствующего увеличения продуктов. Поэтому стимул не увеличивать население был бы очень убедительным.
Действительно, очень убедительно. Эти спокойно рассуждающие коллективисты вовсе не шутят. Например, один из самых видных защитников окружающей среды и сторонник контроля рождаемости ‑ Жак‑Ив Кусто. В интервью «Курьеру ЮНЕСКО» в ноябре 1991 года Кусто обстоятельно разъяснил свою позицию. Он сказал:
Что нам следует сделать, чтобы ликвидировать страдания и болезни? Это прекрасная идея, но, возможно, не самая благодетельная в долгосрочной перспективе. Если мы попытаемся внедрить её, мы поставим под угрозу будущее нашего вида. Ужасно, что приходится об этом говорить. Население мира должно быть стабилизировано, и, чтобы добиться этого, мы должны ликвидировать 350 000 человек ежедневно. Это так страшно вообразить, что мы не должны бы даже говорить об этом, но и не говорить об этом также плохо.
ГОРБАЧЕВ СТАНОВИТСЯ БОРЦОМ ЗА ЭКОЛОГИЮ
Теперь мы можем понять, как мог Михаил Горбачёв, стать главой новой организации, называемой Международный Зелёный Крест, которая будто бы предназначена решать вопросы окружающей среды. Горбачёв никогда не осуждал коллективизм, только коллективизм особой марки ‑ под названием «коммунизм». Его реальный ‑ не экология, а мировое правительство, разумеется, с ним на лидирующей позиции. На публичных слушаниях в Фултоне, Миссури, он, являясь членом Римского клуба, восхвалял его за позицию по контролю за численностью населения. Он сказал:
Из новых опасностей одна из самых больших ‑ экологическая... Сегодня глобальные климатические сдвиги, парниковый эффект, «озоновая дыра», кислотные дожди, загрязнение атмосферы, почвы и воды промышленными и бытовыми отходами, уничтожение лесов и т. д. ‑ все угрожает стабильности планеты.
Горбачёв заявил, что глобальное правительство есть ответ на эти угрозы и что использование правительственных сил имеет существенное значение. Он сказал: «Я уверен, что новый мировой порядок не будет полностью реализован, если Организация Объединённых Наций и Совет Безопасности не создадут структуры... уполномоченные вводить санкции и использовать другие меры принуждения».
Это говорит архизлодей, который пробился сквозь ряды советской Коммунистической партии, был протеже Юрия Андропова, был членом правящего Политбюро СССР во время советского вторжения в Афганистан, и кого Политбюро избрало в 1985 году высшим лидером коммунистического мира.
Все это было во время одного из самых мрачных периодов нарушения прав человека и подрывной деятельности против свободного мира.
Более того, он руководил страной с наихудшими, возможно, показателями разрушения окружающей среды. Никогда, пока он был у власти, он не говорил и не делал чего‑либо, что показало бы его озабоченность проблемами планеты Земля.
Все это теперь забыто. Пресса, зависимая от CFR, превратила Горбачёва в защитника экологии. Он ратует за мировое правительство и говорит нам, что такое правительство будет использовать проблемы окружающей среды в качестве обоснования санкций и других «мер принуждения». Мы не сможем сказать, что нас не предупреждали.
США ЗАКЛЕЙМИЛИ КАК ЭКОЛОГИЧЕСКОГО АГРЕССОРА
Использование мер принуждения ‑ важный пункт в этих планах. От населения индустриальных стран не ожидают сотрудничества в отчуждении у них чего‑либо. Их придётся принуждать. Им не понравится, если их еду отберут для глобального распределения. Они не одобрят новые налоги, которые мировая власть станет с них взимать, чтобы финансировать политические проекты за рубежом. Они не отдадут добровольно свои машины и не переселятся в меньший дом или коммунальные бараки, чтобы соответствовать квотам на ресурсы, установленным ООН. Член Римского клуба Морис Стронг ставит проблему:
В действительности США совершают экологическую агрессию против остального мира... На военном уровне США ‑ это охрана. На экологическом уровне США, безусловно, величайший риск...
Одна из самых серьёзных проблем в США ‑ стоимость энергии: она слишком низкая...
Ясно, что существующее качество жизни и параметры потребления финансово благополучного среднего класса... включая высокое потребление мяса, большого количества замороженных продуктов и полуфабрикатов, владение автомобилями, многочисленными домашними электроприборами, кондиционерами на работе и дома, растущее загородное строительство... не являются экологически рациональными.
Замечания г‑на Стронга с энтузиазмом встретили мировые лидеры природоохранного движения, но они также вызвали этот сердитый ответ в редакционной статье газеты «Arizona Republic»:
Если перевести с экологического языка на общепонятный, это означает две вещи: (1) снижение качества жизни в западных странах путём введения новых налогов и нормативов и (2) масштабный перевод материальных благ от индустриальных стран к слаборазвитым. Сомнительный замысел состоит в том, что, если экономику США сократить до размера, скажем, Малайзии, мир станет лучше... Большинство американцев, вероятно, отклонит идею ООН запретить автомобили в США.
Кто же этот Морис Стронг, который видит в США экологического агрессора против остального мира? Живёт ли он в бедности? Приехал ли он из отсталой страны и досадует на американское процветание? Живёт ли сам на скромные средства, ограничивая потребление, чтобы сохранить наши природные ресурсы? Ничего подобного. Он ‑ один из богатейших людей мира. Он живёт и путешествует с большим комфортом, устраивает роскошные приёмы. Вдобавок к огромному личному богатству, полученному от нефтяного бизнеса в Канаде, который он помог национализировать, Морис Стронг был ещё и Генеральным секретарём «Саммита Земли» в Рио‑де‑Жанейро в 1992 году, главой Конференции ООН 1972 года по проблемам окружающей среды, первым Генеральным секретарём Программы ООН по окружающей среде, президентом Всемирной федерации ассоциаций содействия ООН (WFUNA), сопредседателем Всемирного экономического форума, членом Римского клуба, попечителем Аспенского института и директором Всемирного общества будущего. Это, вероятно, больше, чем вы хотели знать об этом человеке, но знать нужно, чтобы оценить важность того, что следует ниже.
Морис Стронг верит ‑ или говорит, что верит, ‑ что мировые экосистемы могут быть сохранены только в том случае, если богатые страны мира откликнутся на призыв к снижению их качества жизни. Производство и потребление должны быть урезаны. Чтобы этого достичь, эти страны должны подчиниться условиям нормирования, налогообложения и политического доминирования мирового правительства. Скорее всего, они не подчинятся добровольно, говорит он, так что придётся действовать силой. С этой целью необходимо будет устроить глобальный монетарный кризис, который разрушил бы их экономические системы. Тогда они не будут иметь иного выбора, кроме как согласиться на помощь и контроль со стороны ООН.
Эта стратегия увидела свет в майском 1990 года выпуске «West magazine», Канада. В статье, озаглавленной «Чародей из Бака Гранде», журналист Дэниэл Вуд описал своё недельное пребывание на частном ранчо Стронга на юге Колорадо. Это ранчо посещали такие аристократы CFR, как Дэвид Рокфеллер, Госсекретарь Генри Киссинджер, основатель Всемирного банка Роберт Макнамара и президенты таких организаций, как IBM, Pan Am и Гарвард.
Во время пребывания Вуда на ранчо босс откровенно говорил об экологии и политике. Чтобы представить своё видение мира, как он сказал, он собирается написать роман о группе мировых лидеров, которые решили спасти планету. По мере развития сюжета стало ясно, что он основывается на реальных людях и реальных событиях. Вуд продолжает свой рассказ:
Каждый год, даёт Стронг пояснение к рассказу о сюжете романа, в Давосе, Швейцария, собирается Мировой экономический форум. Свыше тысячи высших должностных лиц, премьер‑министров, министров финансов и ведущих учёных собираются в феврале для проведения встреч и составления экономических программ на предстоящий год. Обрисовав место действия, он продолжает: «Что, если маленькая группа этих мировых лидеров пришла бы к заключению, что главная опасность для Земли исходит от деятельности богатых стран? И что если мир должен выжить, этим богатым странам надлежит подписать соглашение, сокращающее их воздействие на окружающую среду. Они это сделают?.. Группа заключает ‑ «нет», богатые страны не сделают этого. Они не изменятся. Поэтому, чтобы спасти планету, группа приходит к выводу: не состоит ли единственная надежда планеты в том, чтобы потерпели крах индустриальные цивилизации? И не состоит ли наша ответственность в том, чтобы осуществить это?».
«Итак, группа мировых лидеров, ‑ продолжает он, ‑ формирует тайное общество, чтобы спровоцировать экономический коллапс. Это февраль. Они все в Давосе. Они не террористы. Они ‑ мировые лидеры . Они позиционируют себя на товарных и фондовых рынках. Они, используя свой доступ к фондовым биржам, компьютерам и золотым запасам, провоцируют панику. Затем они предотвращают закрытие мировых фондовых рынков. Они заглушили моторы. Они нанимают охранников и держат всех остальных мировых лидеров в Давосе в заложниках. Рынки не закрывают . Богатые страны...» И Стронг делает лёгкое движение пальцами, как будто выбрасывает в окно сигаретный окурок.
Я сидел потрясённый. Это говорил не какой‑нибудь мастер выдумывать истории, это был Морис Стронг. Он знает этих мировых лидеров. Он действительно сопредседатель Совета Мирового экономического форума. Он находится в центре власти. Он в состоянии сделать это .
«Наверное, мне не следовало бы говорить подобные вещи», ‑ сказал он.
Вероятно, не нужно принимать фантастический план Мориса Стронга слишком серьёзно, по крайней мере буквально . Маловероятно, что события произойдут точно таким образом, хотя это и не невозможно. Начать с того, что нет надобности держать лидеров индустриальных стран под дулом пистолета. Именно они задумывали этот план.
Лидеры стран третьего мира не имеют возможности устроить глобальный кризис. Он должен прийти из валютных центров в Нью‑Йорке, Лондоне или Токио. Более того, все те, кто упорно ратует за глобальное правительство, живут в индустриальных странах. Они вышли из рядов CFR в Америке и из филиалов Международного Круглого стола в Англии, Франции, Бельгии, Канады, Японии и в других странах. Они ‑ идеологические потомки Сесила Родса и выполняют его мечту.
Неважно, принимать ли буквально или нет план Мориса Стронга по глобальному экономическому коллапсу. Важно то, что люди, подобные ему, обдумывают такой образ действий. Как подчеркнул Вуд, они в состоянии сделать это . Или что‑то подобное этому. Если не этот сценарий, они рассмотрят другой с теми же последствиями. Если история что‑либо доказывает, так то, что люди, обладающие финансовой и политической властью, вполне способны на самые гнусные планы против своих соотечественников. Они развязывают войны, вызывают кризисы и создают дефициты, следуя своим личным интересам. У нас мало причин верить, что нынешние мировые лидеры более праведны, чем их предшественники.
Более того, мы не должны обманываться так называемым беспокойством относительно Матери‑Земли.
«Призыв к оружию» для спасения планеты ‑ это гигантская уловка. В загрязнении окружающей среды достаточно правды, чтобы демонстрировать «правдоподобие», как того требует «Доклад из “Железной горы”», но сценарии «конца света», которые разрабатывает движение экологов, надуманны. Действительная цель всего этого ‑ мировое правительство, главная машина Судного дня, от которой нет избавления. Разрушение экономической мощи индустриальных стран ‑ это лишь необходимая предпосылка, чтобы заманить их в глобальную сеть. Суть сегодняшнего экологического движения ‑ подвести все к этому концу.
======================================================================
ГЛАВА 25
ПЕССИМИСТИЧЕСКИЙ СЦЕНАРИЙ
============================================================================
Гиперинфляция ‑ плодородный грунт для семян революций.
Экономическая безысходность вынуждает массы хвататься за соломинку обещаний Ленина в России, Гитлера в Германии, Муссолини в Италии и Мао в Китае.
Три года прошло с того рокового «набега» на банки в Нью‑Йорке, а инфляция не снизилась даже с введением банкоров. Теперь мы видим массовые народные демонстрации в каждом большом городе с требованием поднять зарплаты, создать больше рабочих мест, увеличить государственные субсидии и установить более жёсткий контроль цен. С того времени практически исчезли товары из магазинов за любую цену, и демонстранты также требовали выпускать больше продукции на государственных предприятиях. Демонстрации устраивались радикальными организациями, выступающими за ниспровержение «разлагающейся капиталистической системы» и за воцарение социализма вместо него. Демонстранты, поющие на улице, не понимают, что поют. Они не подозревают, что капитализм в Америке уже много лет как умер и что у них уже именно социализм.
Тем не менее есть десятки тысяч отчаявшихся людей, которых привлекает революционная риторика. Терроризм и массовые беспорядки стали общим явлением на территориях больших городов. Круг революционеров разбухает и за счёт тех, кто приходит единственно ради мародёрства, которое всегда сопровождает беспорядки.
Люди напуганы этими актами насилия и требуют восстановления законности и порядка. Они чувствуют облегчение, когда объявляется военное положение. Они счастливы, когда видят бойцов международных сил, патрулирующих их территорию. Они не возмущаются, оставаясь запертыми в своих домах или подвергаясь произвольным задержаниям военными. Они действительно благодарны за повсеместное присутствие полицейского государства.
Любопытно, что революционные группы, обусловленные этим насилием, не подавлялись правительством. Напротив, они получали гранты от организаций Совета по международным отношениям (CFR), а к их лидерам политики CFR относились с большим почтением. СМИ, связанные с CFR, обеспечивали им широкое освещение в новостях и с симпатией представляли их идеологию. Некоторые диссиденты начали задаваться вопросом, не являются ли революционеры всего лишь пешками, не сознающими, что ими манипулируют те, кто во власти, и их главная функция ‑ запугиванием заставить народ согласиться на ограничения полицейского государства.
Такие голоса, однако, быстро заставляли умолкнуть. Тех, кто задавал вопросы правительству или СМИ, объявляли экстремистами. Власти заявляли, что именно они ‑ причина наших сегодняшних бед. Они ‑ пережитки старой системы, основанной на жажде наживы и расовой ненависти. Они виновны в политически неправильных взглядах и преступной нетерпимости. Их приговаривали к психологической обработке и реабилитации в центрах коррекции взглядов. Тех, кто не отрекался сразу же, больше никто никогда не увидит.
[1] Leonard Lewin, ed., Report from Iron Mountain on the Possibility and Desirability of Peace (New York: Dell Publishing, 1967), pp. 13‑14.
[2] Там же, с. 39, 81.
[3] Там же, с. 9.
[4] Там же, с. 41‑42, 68, 70.
[5] «British Soccer’s Day of Shame», U.S. News & World Report , June 10, 1985, p. 11.
[6] Lewin, Report , р. 44.
[7] Там же, с. 6.
[8] Там же, с. 66‑67, 70‑71. Когда «Доклад» был написан, терроризм ещё не рассматривался как замена войны. С того времени он стал самым используемым из них всех. Не ожидайте, что это будет разгромлено фабианцами. Это слишком хорошо служит их целям.
[9] «News of War and Peace You’re Not Ready For», by Herschel McLandress, Book World , in The Washington Post , November 26, 1967, p. 5.
[10] «The Times Diary», London Times , February 5, 1968, p. 8.
[11] «Galbraith Says He Was Misquoted», London Times , February 6, 1968, p. 3.
[12] «Touche, Professor», London Times , February 12, 1968, p. 8.
[13] «Report from Iron Mountain», New York Times , March 19, 1968, p. 8.
[14] Garrett de Bell, ed., The Environmental Handbook (New York: Ballantine/Friends of the Earth, 1970), p. 138.
[15] Там же, с. 145.
[16] «А Europe Now Free from A Confining Cold War Vision», by George Kennan, Washington Post syndication, Sacramento Bee , November 14, 1989, p. B7.
[17] «Нью‑Йорк Таймс» была одним из основных средств, с помощью которых политика CFR внедрялась в «мэйнстрим» общественного мнения. Газету в 1896 году приобрёл Альфред Окс с финансовой поддержкой пионера CFR Дж.П. Моргана, агента Ротшильда Августа Бельмонта и Джекоба Шиффа, партнера в компании «Кун, Леб и С°». Теперь газета принадлежит члену CFR Артуру Сульцбергеру, который является также и издателем, и в его штате ‑ многочисленные редакторы и обозреватели CFR. См. также: Perloff, р. 181.
[18] Lester R. Brown, «The New World Order», in Lester R. Brown et al., State of the World 1991: A Worldwatch Institute Report on Progress Toward a Sustainable Society (New York: W.W. Norton, 1991), p. 3.
[19] Alexander King and Bertrand Schneider, The First Global Revolution , A Report by the Council of the Club of Rome (New York: Pantheon Books, 1991), p. 115.
[20] См.: Martin, рр. 171, 325, 463‑469.
[21] Bertrand Arthur William Russell, The Impact of Science on Society (New York: Simon and Schuster, 1953), pp. 103‑104, 111.
[22] Interviewed by Bahgat Eluadi and Adel Rifaat, Courrier de l’Unesco , November 1991, p. 13.
[23] Michail Gorbachev, «The River of Time and the Necessity of Action», 46th John Findley Green Foundation Lecture, Westminster College, Fulton, Missouri, May 6, 1992, transcript from Westminster College Department of Press Relations, p. 6.
[24] Там же, с. 9.
[25] «Ecology Remedy Costly», (АР), Sacramento Bee , March 12, 1992, p. A8. Также: Maurice Strong, Introduction to Jim MacNeil, Pieter Winsemius, and Taizo Vakushiji, Beyond Interdependence (New York: Oxford University Press, 1991), p. IX.
[26] «Road to Ruin», Arizona Republic , March 26, 1992.
[27] «The Wizard of Васа Grande», by Daniel Wood, West magazine, May, 1990, p. 35.