ЧАС БЫКА
«Даже дети не радовали людей без будущего. Всё время шла глухая борьба между женщинами, не желавшими рожать, и государством, запрещавшим противозачаточные средства и аборты. Чтобы поднять падавшую рождаемость, недавно владыки удостоили матерей некоторыми привилегиями. Дело в том, что создалась угроза уменьшения численности людей, настолько ощутимая, что владык это стало беспокоить: покорные толпы — опора олигархии».
Можно было подумать, что гнусный пасквиль выше — клевета одного из «иноагентов». Ан-нет, это просто цитата из рассказа советского писателя-фантаста Ивана Ефремова «Час Быка», написанного в 1968 году. В своей книге автор повествует о вымышленной планете Торманс, власть на которой захватила кучка людей и установила олигархическую диктатуру, всячески подавляя и эксплуатируя народ.
Весь народ Торманса официально разделен на два класса: «кжи», или короткоживущие и «джи» или долгоживущие. Кжи — это дешёвая рабочая сила, работники простого труда, для которого не требуется специального образования. Они невежественны, грубы, и по закону, установленному правящей верхушкой, каждый кжи обязан в 25 лет прийти в один из «Дворцов Нежной Смерти», где ему будет проведена эвтаназия. Эта мера, позволяющая олигархической верхушке максимально наживаться на кжи, избавляясь от них, как от расходного материала, преподносится самим короткоживущим как благо, избавление от болезненной старости. Джи, или долгоживущие, — это образованные рабочие, учёные, инженеры, которым необходимо получить лучшее образование для своей работы. Несмотря на свою долгую жизнь, джи также служат правящей верхушке изобретая способы с большей надежностью и меньшими затратами эксплуатировать народ.
«— Удивляюсь, — Чеди привстала на локте, но Эвиза мгновенно водворила её на место, — как могут они травить себя, своих детей, губить своё будущее, фальсифицируя и удешевляя пищу так, что она становится отравой? Представьте, что на Земле кто-нибудь стал принимать такую отраву. Бессмысленно!
— У них, — сказала Родис, — этим ужасающим путём увеличивают количество пищи, удешевляя производство её. А продают по прежней дорогой цене — это называется косвенным налогом в обществе Торманса, и доход идёт олигархам».
Несмотря на то, что и джи, и кжи являются лишь прислугой олигархии, оба класса люто ненавидят друг друга: долгоживущие видят в короткоживущих лишь неотёсаных рабов, а короткоживущие представляют долгоживущих как лакеев правящей элиты.
Именно на такую планету и в такое общество по сюжету попадают земляне — наши далёкие потомки, которые построили коммунизм и уже несколько веков живут в гармонии, исследуя свою историю и просторы космоса. Весь рассказ строится на контрасте между антиутопией Торманса и утопией Земли. Люди коммунистической эры, уже забывшие о многих пороках прошлого, с ужасом смотрят на неустроенное общество Тормансиан и искренне недоумевают от некоторых, таких привычных для людей эры олигархического капитализма вещей.
«— ... Он один из лучших художников планеты и работает поразительно быстро.
— Из худших! — неожиданно высоким и весёлым голосом сказал скульптор. — Во всяком случае, по мнению тех, кто ведает у нас искусством.
— Разве искусством можно ведать? — удивилась было Родис, но тут же добавила: — Да, я забываю, что «ведать» у вас означает «охранять», охранять олигархию от посягательства на её безраздельную власть над духовной жизнью».
А вот вам ещё немного антиутопических ужасов, которые приводили в замешательство героев с Земли:
«А вообще-то уважение друг к другу как будто отсутствовало. Бесцеремонная толкотня на улице, неумение уступать дорогу или помочь споткнувшемуся путнику изумляли звездолётчиков... Если же случалась большая беда — телепередачи показывали иногда катастрофы с повозками или летательными аппаратами, — то немедленно собиралась толпа. Люди окружали пострадавших и молча стояли, наблюдая с жадным любопытством, как одетые в жёлтое мужчины, очевидно врачи и спасатели, помогли раненым... То, что люди бежали не для помощи, а только посмотреть, больше всего удивляло землян... Начисто отсутствовала постоянная, строгая и разработанная во всех аспектах система воспитания людей как членов общества. Ничто не сдерживало стихийного стремления сделать назло другим, выместить своё унижение на соседе... Очевидно, в дальнейшем при той же системе управления будет всё меньше доброжелательности и терпимости, всё больше злобы, насмешек и издевательств, свойственных скорее стаду павианов, чем технически развитому человеческому обществу...»
«Постепенно вникая в чужую жизнь, земляне обнаружили странную особенность в передачах всепланетных новостей. Их программа настолько отличалась от содержания общей программы передач Земли, что заслуживала особого изучения.
Ничтожное внимание уделялось достижениям науки, показу искусства, исторических находок и открытий, занимавших основное место в земных передачах, не говоря уже о полностью отсутствовавших на Тормансе новостях Великого Кольца. Не было всепланетных обсуждений каких-либо перемен в общественном устройстве, усовершенствований или проектов больших построек, организаций крупных исследований. Никто не выдвигал никаких вопросов, ставя их, как на Земле, перед Советами или персонально перед кем-либо из лучших умов человечества.
Очень мало места отводилось показу и обсуждению новых проблемных постановок театра, пытавшихся уловить возникающие повороты и перемены в общественном сознании и личных достоинствах. Множество кинофильмов о кровавом прошлом, покорении (а вернее, истреблении) природы и массовых спортивных игр занимали больше всего времени. Людям Земли казалось странным, как могли спортивные состязания собирать такое огромное количество не участвующих в соревнованиях зрителей, почему-то приходивших в невероятное возбуждение от созерцания борьбы спортсменов. Только впоследствии земляне поняли существо дела. В спортивных соревнованиях выступали тщательно отобранные люди, посвятившие всё своё время упорной и тупой тренировке в своей спортивной специальности. Всем другим не было место на состязаниях. Слабые физически и духовно тормансиане, как маленькие дети, обожали своих выдающихся спортсменов. Это выглядело смешно и даже противно. Похожее положение занимали артисты. Из миллионов людей отбирались единицы. Им предоставлялись лучшие условия жизни, право участия в любых постановках, фильмах и концертах. Их имена служили приманкой для множества зрителей, соревновавшихся за места в театрах, а сами эти артисты, называвшиеся «звёздами», подвергались столь же наивному обожествлению, как и спортсмены. Положение, достигнутое «звездой», лишало её или его всякой другой деятельности. Выступать в качестве артиста любому другому человеку, сумевшему самостоятельно достичь высот искусства, как на Земле, здесь, по-видимому, не удавалось. Вообще отпечаток узкого профессионализма лежал на всей жизни Торманса, обедняя чувства людей и сужая их кругозор».
Чтобы не испортить впечатление от книги, не будем вдаваться в сюжет и рассказывать спойлеры, скажем только одно — вам однозначно стоит прочитать эту книгу, а также ознакомиться с другим творчеством Ивана Ефремова.
«— Нет! — ответил учитель. — Обитатели Торманса сделали это сами, и только они сами могли подняться из инферно. Жертвы олигархического режима Торманса даже не подозревали, что они жертвы, находящиеся в незримой тюрьме замкнутой планеты. Они воображали себя свободными, пока с прибытием нашей экспедиции не увидели истинную свободу, обновили веру в здравую человеческую натуру и её огромные возможности, — они, которые до сих пор лишь слепо влачились за лживыми обещаниями материального успеха. И тут же сразу встал вопрос: кто ответит за израненную, истощённую планету, за миллиарды напрасных жизней? До сих пор всякая неудача прямо или косвенно оплачивалась народными массами. Теперь стали спрашивать с непосредственных виновников этих неудач. И тогда стало ясно, что под новыми масками затаилась та же прежняя капиталистическая сущность угнетения, подавления, эксплуатации, умело прикрытая научно разработанными методами пропаганды, внушения, создания пустых иллюзий. Тормансиане поняли, что нельзя быть свободными и невежественными, что необходимо серьёзное психологическое воспитание, что надо уметь различать людей по их душевным качествам и пресекать в корне все причиняющие зло действия. Тогда, и не раньше, совершился поворот в судьбе планеты. Нельзя думать, что они уже всего достигли, но они открыли себя, и свой мир, и нас — своих братьев, как любящих друзей. Виденный вами памятник — неоспоримое свидетельство их вдохновенной благодарности. Прибытие нашего звездолёта и действия землян послужили толчком. Родис и её спутники восстановили в тормансианах две гигантские общественные силы: веру в себя и доверие к другим. Ничего нет более могучего, чем люди, соединённые доверием. Даже слабые люди, закаляясь в совместной борьбе, чувствуя, что на них полагаются полностью, становятся способными на величайшее самоотвержение, веря в себя, как в других, и в других, как в себя…»