intimate hope for healing

trigger warning: нсфв, изнасилование, домогательство.

Прикосновения Харза были нежными и аккуратными, и вместе с этим Юта мог почувствовать неуверенность, исходящую от него — неуверенность в том, сможет ли он точно сделать всё правильно и хорошо для них обоих, не вызвав у Юты неприятные чувства и ощущения. Харз бы не простил себя, если бы причинил Юте боль, особенно во время процесса, который и так принес уйму боли им обоим в прошлом. Но они, два человека со сломанными от одной и той же жестокости душами, путь излечения которых только начался, решились на такой серьёзный шаг, как снова оказаться уязвимыми перед другим человеком, полностью обнажёнными и обеспокоенными, но желающими переступить через себя ради друг друга и ради собственной нужды доказать себе и внутренним страхам то, что глубокая рана, долго доставляющая боль, может быть излечена и забыта.

Харз хотел этого. Хотел и чувствовал отвращение к своим желаниям, считая себя грязным и не лучше родителей Юты, этого грёбаного учителя и своего же сводного брата. Дискомфорт и отвращение от только что полученного удовольствия, до которого Харз довёл себя самостоятельно от нахлынувших на него чувств и мыслей о Юте, проявлялись физически в виде тошноты в животе. Юта казался ему почти святым: таким чистым, светлым и беззащитным, что даже намёк на подобные мысли в его сторону вызывал желание ударить самого себя в живот, желая выбить из себя всю грязь. Харз, пережив на себе столь противное и болезненное, мучился от ненависти к себе, считая, что должен презирать всё, что связано с сексом. Но он был вынужден метаться из стороны в сторону между желанием, похотью и отвращением, тошнотой. Это заставляло его чувствовать себя ещё грязнее, чем даже в те моменты, когда его с силой прижимали к кровати, железной хваткой удерживая на месте без шанса на сопротивление, вынужденным терпеть всё, что с ним делают, без возможности позвать кого-то на помощь.

А тем временем Юта, после долгих лет убеждений, что насилие, прикосновения, которые переходят границы, и боль, которую ты вынужден терпеть — проявление любви, что этого нужно ожидать и принимать. Ребёнок со сломанным восприятием чужих действий и размытостью между насилием и любовью, у которого даже не было шанса узнать откуда-то горькую правду и понять, что такое настоящая родительская любовь хотя бы из разговоров или текста в интернете, сквозь слёзы и боль терпел то, что с ним делают, ведь это значило, что он нужен и желаем, а значит — любим. Пока Харз думал о том, что Юта мило стесняется от заботы в его сторону — Юта чувствовал искреннее замешательство и неловкость, не понимая его мотивов и не привыкший получать нужность, особенно от представителей мужского пола. И тем не менее чем больше они общались, проводили время друг с другом и сближались — тем сильнее обоих тянуло друг к другу. Но вместе с этим всё больше ощущались нежелательные негативные чувства. Юта, думая, что его чувства невзаимны из-за отсутствия от Харза неуважительных к его личным границам действий, чувствовал себя подавленно и отстранялся от него. Хотя это было бесполезно: Харз продолжал проявлять инициативу в их дружбе, усиливая замешательство Юты и его желание быть любимым в том проявлении, к которому он привык, даже если это его пугает.
И только после того как в какой-то день учитель биологии трогал его, вызывая неприятные чувства, но мысли о том, что зато он нравится учителю и тот любит его, заставляли подавить чувство дискомфорта. Когда раздался звук удара, а потом стон и обеспокоенный голос Харза, который схватил его за руку и быстро начал уводить по коридору к выходу из школы — только тогда Юта осознал: что-то явно не так. То ли Харзом, который так вдруг напал на учителя ни с того ни с сего, то ли со всей его жизнью. Юта слышал в голосе Харза беспокойство и злость на этого извращенца, когда тот объяснял ему, что действия учителя были неадекватными, что этого не нужно было терпеть, и что виновный во всей этой ситуации был не Харз — который по мнению Юты сделал ужасное, ударив мужчину так сильно без причины — а тот, кто трогал Юту, пользуясь его беззащитностью и наивностью.

Слова Вильдена доходили с трудом — убеждение в том, что всё было в порядке и это значило, что его любят, заставляло Юту доказывать Харзу свою нездоровую точку зрения. Осознание ощущалось как удар в живот, когда Харз понял, насколько всё плохо, и что с Ютой когда-то происходило что-то ужасное, заставившее его мыслить так неправильно. Недопонимания, слёзы, чувство несправедливости, воспоминания своего прошлого, жалость к Юте и тому, что с ним происходило, попытки спокойного и терпеливого серьёзного разговора — так прошло почти несколько часов, после которых оба парня были опустошены. Им обоим нужно было время, чтобы подумать над всем этим и переосмыслить многие вещи, особенно Юте.

И сейчас, после искренних разговоров, которые помогли им понять друг друга хоть и не полностью, но намного лучше, чем раньше, они осознали, что оба хотят близости друг с другом. Это не про похоть, не про желание просто получить удовольствие от чужого тела — это про глубокое, нежное желание стать ближе друг к другу, чем когда-либо; показать неаккуратно зашитую обычными нитками и ржавой иголкой глубокую рану, и не бояться, что швы грубо выдернут из кожи, заставив рану кровоточить снова, еще сильнее, чем прежде. Напротив — с осторожностью позаботятся об этом как следует, обработав, наложив новые аккуратные швы и следя за тем, чтобы рана заживала хорошо и остался как можно более незаметный шрам, который не будет каждый день напоминать о пережитой при ранении и неправильном лечении боли.

Юта успокаивает Харза, говоря, что всё в порядке и он хочет этого. Заботливый голос и нежное прикосновение тёплой руки любимого человека к плечу успокаивают нервы, помогают вспомнить: здесь никто никому не причинит вреда специально, а если такое и произойдёт по случайности — сразу же остановятся и позаботятся о партнёре, даже если в этом нет особой необходимости. Харз прижимает губы к гладкой коже на выпирающих ключицах, оставляя несколько поцелуев, которые ощущаются для Юты приятнее, чем когда-либо.

— Я помогу тебе ощутить, какого это — когда делается с настоящей любовью, — шепчет Харз, глядя в глаза Юте, которые, к сожалению, не могут увидеть глубину заботы и привязанности в его взгляде.

Юта тихо вздыхает; его руки движутся по плечам Вильдена к предплечьям, ощущая под подушечками пальцев неровный рельеф от шрамов и выпирающих рубцов на его коже. Они трогают друг друга, наслаждаясь ощущением любимого тела под своими руками, замечая, как иногда напрягаются мышцы, как быстро бьётся сердце, когда проводишь рукой по чужой груди. Харз оставил поцелуй на груди Юты, потом опускаясь ниже и касаясь губами подтянутого живота, пока не достиг паха.

— Что ты делаешь? — в голосе Юты не звучал дискомфорт, а только искреннее любопытство и желание знать, иметь контроль над тем, что будет дальше.

— Хочу попробовать тебя, — Харз смотрит на Юту, пытаясь найти хоть намёк на нежелание. — Я остановлюсь сразу же, стоит тебе только заикнуться об этом. Помнишь? — Он оставил поцелуй на коже слегка выпирающей тазовой кости прежде чем снова взглянуть на Юту снизу вверх почти щенячьим взглядом. Жаль, что Юта этого не видит. — Так твой ответ?
Юта не был уверен в том, что хочет сделать Харз — у него не было особых знаний в этой сфере. Но он доверяет ему. И если перед ним стоит выбор «да или нет», Юта ответит да. С ним — всегда да. И как только Харз получил разрешение, его язык высунулся и прошёлся по всей длине ствола, ощущая, как тот вздрогнул под ним. Этого было достаточно, чтобы Юта сжал простыни в руках и напрягся, а Харз чувствовал удовлетворение от его чувствительности. Взяв его в рот, он начал медленно качать головой, стараясь расслабить горло, когда кончик упирается в него. Но Харз не давится. Сладкие стоны Юты и его скулеж — музыка для ушей Харза, когда он начинает работать чуть быстрее, чувствуя, как ноги Юты сильнее напрягаются. Ощущение горячего влажного рта вокруг себя и дополнительные движения языком по его плоти заставляют Юту выгнуть спину и слегка двинуть бедрами навстречу.

Его рука скользнула к волосам Харза, слегка сжимая у корней, но услышав приглушенное неодобрительное "мм" от него и заметив, как тот убрал от своей головы его руку, Юта понял, что это было запретное прикосновение, вызывающее неприятные воспоминания. Он сразу осознал свою ошибку и вместо этого сжал руку Харза в своей.

— Подожди, я... — выдавил он из себя, голос дрожал, нарастающее напряжение достигало кульминации. Мышцы напряглись, и с резким стоном он наконец потерял контроль над собой. Его тело содрогнулось, когда он выпустил свое удовольствие Харзу в рот. Почувствовав своеобразный вкус на языке, он не отстранился сражу, держа его во рту еще пару секунд, прежде чем выпустить его с влажным звуком. Юта услышал, как тот сглотнул, и это заставило его щеки покраснеть. Губы нервно поджались, молчание повисло между ними, пока Юта наконец не решился заговорить:

— Всё хорошо? — его голос звучал неловко, и Харз заметил выражение смущения на его лице, что заставило его ухмыльнуться, находя волнение Юты за свой оргазм милым.

— Всё прекрасно. И, как я вижу, ты тоже чувствуешь себя отлично, не так ли?

Харз наклонился ближе к лицу Юты, позволяя ему ощутить на своих губах горячее дыхание и нависание над его губами в молчаливом вопросе "можно?". Юта сам прижался к чужим губам, заставив дыхание Харза перехватиться в груди. Движения губ были медленными; они чувствовали каждый момент и наслаждались тем, как мягкие губы самого ценного человека в жизни покрывают собственные. С нежеланием оторвавшись от поцелуя, Вильден потянулся к смазке на прикроватной тумбочке, которую он, еле решившись и преодолев смущение, попросил купить у Луки. Он был совершеннолетним и хотя бы явно имел опыт в приобретении подобного в аптеках.

— Я хочу, чтобы это сделал ты, — тихо сказал Харз, впервые ощущая облегчение от слепоты Юты, ведь тот не видел на его бледном лице румянец и выражение неловкости. — Ты не против?

Харз вложил в руку Юты баночку смазки, которую тот пощупал, прежде чем понять, что это.

— Конечно нет, — Юта слегка улыбнулся, заставив Харза расслабиться и выдохнуть напряжение. Хотя чувство неловкости все равно витало в воздухе между ними, иногда усиливаясь.

Убедившись, что смазки достаточно, Юта позволил скользнуть одному пальцу внутрь. Он услышал тихий выдох Харза. Подождав пару секунд и не услышав просьбы подождать или прекратить, он начал медленно двигаться, прислушиваясь к реакции Харза. Ощущать Харза вокруг своего пальца было... интересным ощущением. Это было горячо и узко; он чувствовал, как Харз напрягается или расслабляется. На душе было приятно от того, что он доверился ему настолько и отдался. Руки Вильдена скользили по груди Юты, ощущая тяжёлое дыхание и биение сердца. Он наклонился вниз снова, позволяя своему телу прижаться к другому, надеясь, что для Юты всё в порядке. Прижавшись к сладким губам после такого же молчаливого соглашения, как в прошлый раз, они оба погрузились в ощущения — не только свои, но и общие, словно они сплелись и ощущают друг друга целиком.

Почувствовав, что Харз расслабился и привык к ощущениям, Юта осторожно добавил второй палец. Он начал двигаться медленно и плавно, чувствуя пульсацию стенок вокруг. Харз тихо мычал на губах Юты; его бедра слегка двигались навстречу, прижимая возбужденный орган к органу Юты. Тревога исчезла ровно до того момента, как он почувствовал дрожь в своих бедрах в ответ на поиски большего трения. Было хорошо. Хорошо не только из-за стимуляций, но и из-за близости с человеком, которым так дорожишь. Юта чувствовал напряжение в теле Харза; он уткнулся в изгиб его шеи, тяжело дыша. Со слетевшими со губ стонами он заставлял Юту чувствовать удовольствие от того, что почти смог довести Харза до экстаза. Движения пальцами стали чуть быстрее; с каждым толчком они скользили по месту, от которого тело Харза содрогалось, а стоны становились более громкими и дрожащими. Свободная рука Юты гладит Вильдена по спине и волосам, чувствуя, как тот приближается к пику удовольствия, издавая нуждающиеся звуки и напрягаясь сильнее.

Бедра дернулись, когда волна оргазма прошла через его тело, оставляя между их телами свидетельствующую о кульминации жидкость. Харз тяжело дышит, его тело расслабляется, когда ошеломляющее ощущение проходит, оставляя после себя приятное тепло. Его тело обмякло, когда он лежал сверху на Юте, ощущая его руки на себе. Он медленно поднимает голову, чтобы взглянуть на его лицо. Юта, не колеблясь, повернул голову, чтобы оставить поцелуй на щеке Харза, но попал в подбородок. Он знал, что нужно постараться не дать ни малейшего повода Харзу почувствовать себя некомфортно или грязно, как это бывает обычно.

— Вот так. Просто чувствуй, — голос Юты был наполнен заботой, успокаивая Харза лучше любых таблеток. — Я чувствую, как тебе хорошо. Ты расслабился, — Юта улыбнулся, поглаживая Харза по спине, а потом снова сделал медленный толчок пальцами, которые все еще находились внутри его любимого. — И тут тоже. Мне нужно добавить еще один или...? — голос звучал неуверенно. Он не договорил, позволяя Харзу завершить за него.

— Не нужно, — Харз оставил на губах Юты короткий поцелуй, прежде чем принять вертикальное положение. Его рука коснулась члена Юты, прежде чем он продолжил: — Продолжим? Ты хочешь?

Юта ответил положительно. Он почувствовал, как Харз взял его член в руку и направил его, а затем влажное тепло обволакивало и сжимало его, уводя глубже в себя, пока не взяло почти полностью. У Юты перехватило дыхание, когда он ощутил, как внутренние мышцы сжимаются вокруг него — это было так хорошо, так идеально. Харз, закусив нижнюю губу, не торопился; сначала он привыкал к размеру внутри себя, прежде чем медленно начать двигать бедрами, упирая руки в торс Юты. С их губ одновременно слетел стон облегчения, когда их тела наконец переплелись в медленном нежном танце. Они привыкают к ощущениям, трогая друг друга и наслаждаясь теплом, исходящим от их тел. Они не задавали лишних вопросов, доверяя друг другу в том, что скажут сразу, если что-то будет не так. Они договорились об этом еще до начала. Движения бедер были медленными и ритмичными, принимая Юту глубоко. Взгляд был прикован только к лицу Юты, Харз наблюдал за выражением удовольствия на его лице. Каждый раз, когда задница Харза прикасалась к бедрам Юты, оба издавали одобрительный стон, их звуки смешивались вместе.

— Ты ощущаешься так хорошо... — чуть задыхаясь произнес Юта, гладя кожу на бедрах Харза и слегка сжимая ее.

Этого было достаточно, чтобы Харз ускорил темп, желая доставить удовольствие и себе, и Юте. Дрожащие "ты тоже" сорвались с его губ между стонами. Харз наклонился для поцелуя, который теперь стал более нуждающимся и страстным. Он никогда не прекращал свои движения, двигая задницей вверх и вниз, чувствуя, как Юта тоже начал двигать бедрами в ответ на его толчки. Харз коснулся кончиком языка нижней губы Юты, запрашивая разрешение на то, чтобы сделать поцелуй глубже. Тот охотно ответил, переплетая их языки в мокром танце и находя рукой орган Харза, начиная гладить его одновременно с толчками и заставляя его протяжно простонать в поцелуй.

Долго времени им не потребовалось. Юта усилил толчки, его бедра двигались в быстром, но контролируемом ритме, стремясь к последней ослепительной искре. Он чувствовал, что Харз тоже близок, ощущал его усиливающееся напряжение и то, как тот сжимает его внутри сильнее. Они оба знали, что вот-вот достигнут пика.

— Не отстраняйся... — задыхаясь произнес Вильден, и этого было достаточно, чтобы Юта сжал его талию от переполняющих эмоций и чувств.
Подождав, пока напряжение в Харзе достигнет критической точки, Юта с последним глубоким толчком последовал за ним, ощущая приятную дрожь по всему телу. Их тела были обессилены и выжаты как лимон; они прижались друг к другу, отходя от интенсивного оргазма и пытаясь восстановить дыхание. В комнате воцарилась тишина, лишь легкий шорох листьев за окном и их собственные тяжелые дыхания нарушал покой, создавая атмосферу уюта и защищенности.

Харз устало привстал, целуя Юту в висок, затем в щеку и уголок губ — этого было достаточно, чтобы выразить все без слов. Он чувствует руки Юты на себе, заботливое поглаживание вдоль спины, спускающееся к ягодицам и бедрам. Харз замечает маленькую улыбку на губах Юты, и его сердце сжимается от любви. Он крепко обнимает его, уткнувшись в шею, желая никогда не отпускать, никогда больше не позволить ничему плохому случиться с его драгоценным Ютой.

— Эй... Харз, что случилось? — раздался обеспокоенный голос Юты, когда он почувствовал, как на его кожу падают капли. Его руки берут лицо Харза в свои, вытирая слезы с щек большими пальцами. Затем он замечает улыбку, которая заставляет его сердце дрогнуть от переполненной привязанности и любви. В слепых глазах Юты можно увидеть удивление и осознание, его лицо смягчается.

— Просто я счастлив, — дрожащим голосом прошептал Харз, снова опуская голову на плечо Юты.

Они молчат, обнимая друг друга, позволяя себе ощутить спокойствие и ласку после того, что в прошлом причинило много боли. Этот секс не был о похоти и простом удовольствии — это было о доверии, о доказательстве того, что интимность не связана с болью и принуждением, а о ласке, нежности и приятных ощущениях. Это был момент, когда они оба доказали себе, что могут быть уязвимыми друг перед другом, оставив позади страхи и сомнения, которые терзали их сердца. Это помогло им обоим почувствовать, что несмотря на то как их сломали в прошлом, они все равно могут забыть об этом и жить дальше. В этом объятии они оставили свои страхи и травмы позади, осознавая, что теперь они есть у друг-друга, чтобы строить новое будущее.