media play — let them play
чонгук притворяется всю свою жизнь: он делает то, что говорят; поют, что дают; и соответствует созданному образу. но это выходит из-под контроля, когда чонгук теряет настоящего себя. тэхен мечтает о большой сцене и большем признании, и второй альбом может дать ему это возможность, однако не все так просто и легко. чтобы пробиться — нужно потерять себя и играть по правилам.
глава 6. чего ты боишься?
тэхен просыпается от сухости в горле. едва может разлепить глаза. ему жарко, и рука, обнимающая его за талию, и прижатая к его спине чужая грудь делают только хуже. ему бы дотянуться до тумбочки, где стоит стакан с водой и…
где он? с кем он? тэхен начинает лихорадочно вспоминать события прошлого вечера и перестает дышать. твою мать. он у чонгука. лежит в постели чонгука, пока этот самый чонгук обнимает его за талию.
у них вчера был секс. они напились, приехали к чонгуку и трахнулись. так, ладно, хорошо. главное сейчас не паниковать и не натворить глупостей. ничего особенного не произошло. они просто переспали. с кем не бывает, да?
тэхен немного успокаивается. в горле становится суше, чем до этого. он подтягивает свое тело на постели, тянется рукой к стакану, когда делает глубокий вдох, прижимается еще ближе и крепче обнимает его за талию.
— не уходи, — шепчет гук ему куда-то в лопатки. — останься.
тэ сглатывает, рука так и замирает в воздухе рядом со стаканом.
— я и не… — прочистив горло, говорит тэ. — я и не собирался.
— хорошо, — на выдохе произносит чонгук, а потом начинает сопеть.
тэхен все же добирается до заветной влаги, а потом возвращается в теплые объятия чонгука и устраивается в них удобнее. все же чон попросил его не уходить.
разлепить глаза становится сложнее, когда тэхен просыпается во второй раз. чонгука уже рядом нет, что слегка расстраивает, но позволяет избежать неловких взглядов и улыбок. на тумбочке снова стакан с водой и записка.
«в холодильнике ничего нет, поэтому я ушел за продуктами для завтрака. не уходи. пожалуйста? только если хочешь. но я бы хотел, чтобы ты остался»
тэхен ярко улыбается. слова в записке согревают, и киму хочется стучать ногами и руками по постели в попытках выплеснуть все эмоции. думая о вчерашнем, ему не стыдно. может быть, только чуть-чуть — он не особо много помнит, потому что алкоголя в нем было больше, чем нужно. точнее, он не помнит, как они добрались до дома чонгука, но происходящее в постели помнит хорошо. об этом напоминают ноющие мышцы и горящая шея. чонгук переборщил вчера с засосами. чонгук, в принципе, вчера переборщил.
он встает с постели и подходит к гардеробу, вынимает оттуда белую рубашку и открывает новую упаковку с кельвинами — слава богу это не боксеры, а что-то типа шорт. он ненавидит боксеры. надеется, что чонгук не будет против того, что он одолжил парочку вещичек из его шкафа — надевать то, что пропахло алкоголем и различными парфюмами, чьи ароматы смешивались в клубе, не особо хочется.
в ванной он рассматривает себя в зеркало. по нему будто бульдозером проехались. бульдозер звали чон чонгуком. несколько фиолетовых засосов на шее, на ключицах следы от зубов. тэхен принимает душ, долго выбирая гель для душа и шампунь — у чонгука их, кажется, миллион.
освежившись, тэ надевает рубашку и трусы. выглядит интересно: рубашка доходит до середины бедра, свисая с одного плеча, а нижнее белье практически не видно из-за верхней части аутфита.
тэхен заваливается на кровать, предварительно найдя свой телефон. на удивление, нет ни одного уведомления. тэ хмурится. это странно. он листает ленту в инстаграме, ставит парочку лайков и открывает переписку с чонгуком.
тэхен блокирует телефон и понимает, что он не знает, чем себя занять. хотя… можно осмотреть квартиру. выйдя в коридор, тэхен осознает, что это не совсем квартира, то есть квартира, но пентхаус. два этажа, наполненные светом и роскошью. конечно, он мог бы догадаться, что квартира дорогая (учитывая, золотой душ и мраморную плитку), но он не думал, что это будет целый двухэтажный пентхаус почти в самом сердце сеула с панорамными окнами.
тэхен проверяет комнаты на втором этаже — ничего не обычного, три спальни и еще один туалет с ванной. на первом этаже огромная гостиная с камином (кому вообще нужен камин?) и просторная кухня, которая будто бы сбежала с эстетичных фотографий pinterest. туалет, прачечная, гардеробная для верхней одежды, маленький спортзал также располагаются на этом этаже. но последняя комната вызывает в тэхене огромный интерес: она музыкальная. здесь есть установка для записи песен, что-то типа импровизированной звукозаписывающей студии, музыкальные инструменты — гитары, барабаны, фортепиано и даже скрипка.
на пианино разбросаны какие-то бумажки, и тэхен изменит себе, если не прочитает содержимое в них. слишком уже он любопытен. он садится за инструмент и берет в руки первый попавшийся нотный листок.
— так, ладно, — тэхен разминает пальцы, ставит листок на пюпитр и начинает играть.
мелодия великолепна. тэхен может сравнить ее с чем-то очень знакомым, теплым, будто где-то раньше слышал ее, но никак не может вспомнить, где именно. она льется своим чередом, словно тэ знает каждую ноту наизусть. он начинает петь:
— твой тихий голос еле-еле доносится до меня. пожалуйста, произнеси моё имя ещё один раз. я стою под замерзающими лучами света. я буду шаг за шагом идти к тебе. я по-прежнему с тобой.
тэхен перебирает пальцами по клавишам, делает вздох, чтобы спеть следующую строчку, но голос чонгука прерывает его:
музыка резко обрывается, оставляя после себя тишину. гук подходит к нему и закрывает крышку пианино, забирая с пюпитра нотные листы.
— ты не должен быть здесь, — грубо говорит чон, собирая все наброски и убирая их в шкаф. — что ты вообще делаешь тут?
— я просто… мне было скучно, и я хотел осмотреть квартиру, — начинает тэхен, но, видя, что чонгук даже не обращает внимание на его слова, окликает его:
чон резко поворачивается к нему. челюсть сжата, желваки ходят под кожей, он глубоко и тяжело дышит, его глаза холодные и отстраненные.
— это ты написал? — спрашивает тэ.
— что, если я? — чонгук скрещивает руки на груди.
— эта песня великолепна, — произносит тэхен, и чон удивляется. выражение его лица смягчается. он выглядит растерянным.
— гук, — тэ сокращает расстояние между ними и берет лицо чонгука в свои ладони, заставляя старшего посмотреть на него. — это правда. песня удивительная, и текст… ты собираешься выпустить ее? она будет в твоем новом альбоме?
— нет, не будет, — гук уходит от прикосновений. — я не буду ее выпускать.
— компания сказала, что это не то, что нужно публике.
— чушь! — возмущается тэхен. — компания ничего не понимает!
— тэхен, оставь это, пожалуйста, — устало просит чонгук. — пойдем лучше позавтракаем.
— но, хен! выложи ее хотя бы на soundcloud!
— тэхен, закрой рот, прошу, пока я не наговорил тебе всякого, — рявкает чонгук, и тэхен застывает. чон зол и раздражен. — и пошли завтракать.
— ладно, — тэ сникает и проходит мимо чонгука в коридор.
завтракают они в тишине, которая прерывается тем, что тэхен постоянно напевает понравившуюся ему мелодию. в конце концов чонгук не выдерживает.
— ты можешь перестать? — чонгук кидает вилку на тарелку, и тэ вздрагивает.
— прости, прости, — извиняется тэхен. — просто… эта мелодия застряла у меня в голове, и я не могу прекратить напевать ее.
— не нужно, хорошо? давай позавтракаем в тишине.
— хорошо, — тэ опускает взгляд в тарелку. еще двадцать минут назад он готов был убить за тарелку с вкуснейшим омлетом, а сейчас аппетит пропал.
он не понимает, почему чонгук не хочет хотя бы попробовать выпустить эту песню. тэхен с первых строчек понял, что это совершенно отличается от всего творчества чонгука до этого. мелодия необычна, текст пропитан чувствами. новое, свежее, необычное. тэхен уверен, что многие полюбят эту песню, найдут в своем сердце место для нее.
— не вкусно? — спрашивает чонгук, вырывая тэхена из мысленного капкана.
— что? ах, нет, то есть вкусно, просто я почему-то не очень голоден, — тэхен знает, что ему лучше промолчать, но он не может. — и все же, чонгук, тебе стоит попробовать выложить эту песню.
— почему? — возмущается тэ. — ты закапываешь свой талант! твои песни должны быть услышаны!
— твою мать, тэхен, ты умеешь затыкаться? прекрати говорить все это! — чонгук злится. он сжимает челюсти, и тэхен понимает, что облажался.
проходит еще пять минут в тишине и попытках тэхена съесть завтрак.
— может быть, сходим сегодня куда-нибудь? — предлагает тэхен, на что получает короткий взгляд от чонгука.
— не могу сегодня, — отвечает гук, отпивая кофе из кружки.
— ох, а завтра? я хотел сходить в один ресторан, и я подумал, может быть, мы сходим туда вместе?
— не могу, — снова тот же ответ. тэхен видит, что чонгук сильнее сжимает вилку в руках.
— можем сходить в субботу, если ты не про…
— не могу на этой неделе вообще.
тэхен облизывает губы и усмехается.
— ты злишься на меня из-за того, что я прошу тебя выпустить песню, — гнет свою линию тэхен.
на самом деле это так. защитный механизм, которым пользуется чонгук уже очень давно.
— все так. ты наказываешь меня за то, что я услышал, возможно, единственную песню, которая подходит тебе на все сто процентов! — тэхен взрывается. — почему ты не можешь хотя бы подумать над тем, чтобы ее выпустить?!
— не все могут жить в розовом мирке, как ты, ким тэхен! — кричит чонгук. да, тэхен все же его довел. — не всем выпала такая честь выпускать свою музыку, а потом пробиться в америку и выезжать за счет других, делая вид, что встречаешься с ними! не всем так повезло. некоторым пришлось идти на огромные жертвы, чтобы хоть как-то закрепиться в индустрии. так что не тебе говорить о том, что мне нужно делать!
оу. а вот это больно и неприятно.
тэхен отбрасывает столовые приборы и встает из-за стола.
— тэ, стой, я не это хотел сказать.
чонгук встает следом за ним, пытается схватить его за руку и остановить, но тэ уворачивается и быстро взбегает по лестнице в спальню. там он переодевается и спускается вниз, где его снова настигает чонгук
— я всего лишь хотел тебе помочь, чонгук. и дело не в том, что мне все легко доставалось. нихрена мне не было легко. ты ничего не знаешь! думаешь, быть открытым геем-айдолом в корее — это легко? черта с два! думаешь, мне не приходилось чем-то жертвовать? приходилось. много раз! но я всегда отстаивал свое право на свободу творчества! почему же ты не хочешь? боишься потерять фанатов? или все же деньги, которые приносят тебе те, кто слушает однотипную попсу на протяжении стольких лет? — ядовито выплевывает тэхен, стоя у двери. он надевает пальто и ботинки.
— тэ, стой, пожалуйста… прости меня, я…
— нет, — тэ качает головой. глаза краснеют, к горлу подступает ком от обиды. — не нужны мне твои извинения. я думал, что мы с тобой понимаем друг друга, но, видимо, я ошибся. секс был замечательным. спасибо.
возможно, тэхен сейчас слишком драматизирует, но его уже не остановить. его несет. заносит даже.
— и я больше не побеспокою тебя до тех пор, пока нам не скажут устроить очередное свидание. не хотелось бы выезжать за счет твоей популярности больше, чем нужно.
тэхен выходит и громко хлопает дверью. чонгук остается один.
