Краткая история.
Они нашли приют в Яо Ду - городе теней, подземной пустоте, где гаснут фонари и исчезают молитвы. В этом месте не было детства. Он был слишком мал, чтобы помнить тепло рук своей матери, но достаточно чувствителен, чтобы ощущать: мир вокруг его не принимает. Он рос среди демонов и духов, чьи имена давно стерлись из памяти мира. Они шептали, смеялись, наблюдали за ним с недоверием. Его кожа была слишком чиста, взгляд слишком жив, а кровь слишком ярка. Он не был своим, даже там. Сначала он просто выживал, учился ходить среди теней, не наступая на чьи-то воспоминания. Учился не смотреть в глаза тем, кто искал повод съесть его душу. Но время текло, и он не просто выжил - он начал учиться слушать, подражать и говорить с дерзостью юных демонов.
Юноша не был совершенно беспомощным, ходил уверенно, взгляд его не блуждал, и страх в нём не поселился даже среди демонов. Обычный мальчишка среди тех, кто ожидал от него молний, рвущих небо, и голоса, от которого бы гнулись колени. Его сила не проявлялась. Его ядро лишь едва теплел в груди, будто ленивый уголёк под золой, и это очень злило его самого, и особенно отца. Отец смотрел на него с холодной сдержанностью. Он не бил, не кричал, но эта тишина была хуже. В ней слышался один вопрос: почему ты не как я? И хуже всего, мальчик сам не знал ответа. Он слышал шёпоты. Демоны насмешливо называли его «птенцом без крыльев», «золотым щенком, забытым в Яо Ду». Некоторые даже пытались испытать его внезапными ударами, издевками и давлением. И он терпел, хоть и не был сильнее, но был упрям. Он падал, но вставал, сжимая зубы, вытирая кровь рукавом, не плакал и не просил.
Когда отец начал подниматься, обретая силу и поддержку, Вэйлинь был рядом. Молчаливой фигурой, которая знала, что не может последовать за ним по прямому пути. Даже когда рядом кипели сражения, даже когда воздух дрожал от заклятий, даже когда отец, шаг за шагом, стремился занять пустующий трон.
Смерть отца была быстрой, без битвы, без славы. Лишь яркая вспышка на горизонте, и чужой силуэт, уходящий в дыму. Демон, имя которого никто не называл. Они не тронули Вэйлиня, и не потому что боялись, он был не угрозой. Не потому что жалели, просто забыли. Как забывают о трещине в стене, пока она не поглотит весь дом.
Когда он вернулся домой, мать была вне себя от гнева. Вэйлинь, казалось, не стоил и доли её внимания - пустое, бесполезное создание, заслуживающее лишь наказания. Она бросала в него всё, что попадалось под руку: книги, посуду, даже старую кованую статуэтку. Её слова резали воздух холодом: «Его убивали, а ты стоял и смотрел, ничтожество! Если не научишься вести себя - прибью сама!» В этот момент в её глазах горела не только ярость, но и отчаяние. Но когда буря страстей немного улеглась, к ней пришла мысль, холодная, расчётливая. Месть за смерть отца, её мужа. Вэйлинь не мог изменить прошлого, но теперь он мог стать тем, кто продолжит начатое. Эта идея стала для неё якорем, смыслом и оправданием.
И в какой-то момент он просто взорвался. Терпеть это больше не было сил. Обозлённый, мстительный, он чувствовал, как внутри всё бурлит и клокочет от ненависти. Она пичкала его этим дерьмом - отвратительными травами, горькими отварами, которые жгли изнутри и только ухудшали его здоровье. Постоянно таскала к каким-то нелюдям, колдовским уродам, которые лишь причиняли боль и ломали его тело и дух. И, конечно же, бесконечные, изматывающие тренировки, которые разрывали его изнутри, будто пытались вытянуть из него «хоть что-то», как она цинично называла этот процесс. Каждый её шаг, каждое слово, словно нож в спину. Она не видела в нём сына, а только инструмент для своих целей. Он злился так, что хотелось сорваться, вырваться и одним ударом положить конец всему этому аду - даже если бы это была она сама, его мать. Эта агрессия сжимала его сердце, не давая дышать, заставляя жаждать свободы любой ценой.
Цена была слишком высока, и он прекрасно это понимал.
Этот извилистый путь усеян горечью и наказаниями, каждое испытание рубило его до глубины души. Но он шел, потому что выбора не было. Прямой и честный путь требовал слишком много - изнурительных усилий, постоянной борьбы и самопожертвования, на которые у него не было ни времени, ни сил. Поэтому он взял другой путь и безжалостно, он выкрал тайные техники, искажённые заклинания, знания, которые многие считали запретными. Он не боялся использовать их, даже если это означало предать себя и всё, чему когда-то верил. Этот путь не был лёгким, но он был быстрым. Он вел через тьму и обман, через боль и предательство, и с каждой новой тенью он терял часть себя. Но ради силы, ради мести он был готов заплатить эту цену, какой бы высокой она ни была.
Возможно, стоило бы просто убежать, сбежать от этого хаоса, перестать быть частью всего этого безумия, перестать терпеть мать и её безжалостные мучения. Но он остался. Он не простил, и уж точно не смирился. Ждал момента, когда сможет отомстить всем, кто причинил ему боль, всем, кто оставил на его душе глубокие раны. Сейчас, оглядываясь назад, кажется, что всё это было напрасно, все страдания, все жертвы, вся эта боль и бесконечные испытания. Кажется, что все его усилия - лишь капля в бескрайнем море, что всё, что он делает, бессмысленно и не приведёт к желаемому результату.
Для него же всё выглядело совсем иначе. В глубине души, несмотря на тьму и боль, что тянулись за каждым его шагом, он не сомневался в своём выборе. Он не искал покоя и уж тем более не просил прощения, ему нужна была сила, ему нужна была месть. Эта уверенность жгла его изнутри сильнее, чем любые сомнения или страхи. Отступать? Сдаваться? Такие мысли даже не находили в нём отклика.
Сначала это было просто желание стать сильнее, вырваться из-под гнёта, перестать быть тем, кого жалеют или ненавидят. Сила пришла, да. Его ядро уже не пульсировало лениво - оно бурлило, как живая рана, как вулкан под кожей. Оно изменилось. Мутировало. Он стал сильным. Его тело
быстрее, выносливее, плотнее. Дух острее. Но вместе с силой пришло и другое: нестабильность. Хаос, который больше не поддавался контролю. Он уже не сдерживался. Его глаза менялись, голос становился чужим, движения резкими, будто не он ими управлял. Демоническая форма больше не была тайной, она вспыхивала даже без причины.
Один единственный друг остался рядом. Единственный, кто видел в нём не только монстра. И он сделал невозможное - заточил себя в меч, буквально растворился в холодной стали, лишь бы сдерживать его, хоть как-то утихомирить ярость, направить разрушение в нужную сторону. Это было безумием, жертвой, которую никто бы не понял. Но таков был выбор. Таков был страх перед тем, во что он превращался.
Может, всё можно было остановить раньше. Может, ещё был шанс, тонкая возможность повернуть обратно. Не идти на пролом и не вызывать смерть.
Он убил двух небожителей. Без сожалений и колебаний. Он не чувствовал жалости, не искал оправданий. Он давно перестал видеть грани между справедливостью и жестокостью. Он утонул в ней, в этой вязкой, тёмной жестокости, как в собственной тени. И теперь путь только один - заточение. Но вскоре он возвратился обратно в Яо Ду, и убив владыку он занял его место.