Я же юный бог, взрастите меня: 72 глава
Чёрные очки не отображали никаких смайликов.
Их гладкая поверхность просто отражала моё лицо.
Выражение, смотрящее на меня в ответ, было совершенно оцепеневшим.
Ни Чэ Хёно, ни я не произнесли ни слова.
Когда гнетущая неподвижность навалилась на нас, раздалось весёлое уведомление.
[Солнце садится! Жара солнца ушла из подземелья, наступила ночь.
Какие приключения ждут в Ночном Подземелье?]
Это было уведомление, сигнализирующее об окончании Дневного Подземелья.
Я чувствовал, как испепеляющий жар, всё ещё витавший в подземелье, постепенно рассеивался.
Горгос был мёртв, так что он должен был освободиться от иллюзии к этому времени...
Я уже собирался снова окликнуть его, когда—
Инстинктивно я отпрянул назад.
Место, где я стоял мгновение назад, было глубоко рассечено.
Там, где прошла его металлическая рука, остались глубокие борозды, словно дикий зверь вонзил когти в землю.
Слова Квак Ханмука, сказанные в Dead Zone Delivery, внезапно всплыли в моей памяти.
«Если на очках появляются смайлики, значит, он в своём уме.»
Я уставился на очки, на которых не горело ни одного огонька, прежде чем снова окликнуть его:
— Подполковник Чэ, вы в порядке— кхг!
Я увернулся от траектории металлической руки, но это не имело значения.
Несколько чёрных полумесяцев обрушились на меня, и, несмотря на моё уклонение, они задели меня, пуская кровь.
Я едва спасся от колючих лиан, только чтобы получить новую рану.
— Нет, всё в порядке. Я справлюсь.
Я абсолютно не мог позволить ему вмешаться.
Доминик уже устроил для меня довольно впечатляющее магическое представление.
Даже если бы я попросил его усмирить Чэ Хёно мягко, была большая вероятность, что он использовал бы то же заклинание, что и раньше, и небрежно назвал бы это «ошибкой».
Если бы тот луч попал в Чэ Хёно, даже он не отделался бы без серьёзных травм.
Я должен был справиться с ним сам.
Естественно, у меня не было атакующих навыков.
У меня также не было никакого нормального оружия.
Я заполнил свой инвентарь ингредиентами для готовки, поэтому я не взял ни одного лечебного предмета.
Не было никакого способа восстановить моё HP.
Чэ Хёно не пытался активно атаковать меня.
Прямо сейчас его движения больше походили на попытку отогнать меня.
Если бы он действительно хотел убить меня, чёрные полумесяцы, которые он выпустил мгновение назад, пронзили бы мои жизненно важные органы.
«Царапина на предплечье — это не много.»
Против Чэ Хёно это едва ли можно было назвать предупреждением.
Если на то пошло, его атаки несли в себе гораздо меньше силы, чем обычно.
Он явно был не в хорошем состоянии.
Держа оборону, я внимательно наблюдал за ним.
Удивительно, но после того, как он запустил полумесяцы, он больше не атаковал.
На мгновение во мне вспыхнула надежда.
«Может быть... я смогу с ним договориться.»
Без предупреждения Чэ Хёно расправил крылья.
Шесть металлических крыльев развернулись со скрежетом, отбрасывая зловещую тень на подземелье.
Если бы он выпустил в меня все эти металлические перья...
Я бы умер на месте и оказался на Обеденном Столе Инфернума.
И всё же, странная мысль пришла мне в голову.
Но вместо того чтобы успокоить меня...
Эта уверенность только усилила мою тревогу.
В воздухе разнёсся звук скрежета металла.
Он рванул вперёд так быстро, что я едва мог уследить за ним взглядом.
Однако, поскольку подземелье поддерживалось магией, оно немедленно начало восстанавливаться, вместо того чтобы обрушиться.
Прежде чем стена успела полностью восстановиться—
Чэ Хёно снова ударился о неё головой.
Один за другим раздавались глухие удары.
Я услышал, как Доминик спросил в замешательстве:
— Это тоже способность Берсерков?
Мне потребовалась лишняя секунда, чтобы понять, что происходит.
Всё его тело было окружено острыми как бритва металлическими крыльями.
Я даже не мог добраться до него.
Ругательство само сорвалось с моих губ.
Я думал только о том, как избежать атак Чэ Хёно.
Мне никогда не приходило в голову, что я буду вынужден остановить его от того, чтобы разбить собственную голову о стену.
Я пробежался по предметам, которые были при мне. Один из них мог бы действительно пригодиться.
Адские Кухонные Перчатки: Толстые кухонные перчатки, усиленные шкурой лаврового крокодила. Подходят для приготовления пищи при экстремальных температурах. (Защита +70, Шанс Успешного Приготовления +5%, Иммунитет к Огню)
Это был эксклюзивный предмет Повара, который с низким шансом выпадал с босса 29-го этажа, Огненного Гоблина.
Я взял их с собой как кухонное оборудование, но их защита была довольно приличной.
Более того, перчатки были достаточно толстыми, чтобы блокировать металлические перья, по крайней мере, до некоторой степени.
Я поспешно надел перчатки и бросился к Чэ Хёно.
Я отодвинул металлические крылья перчатками.
Я изо всех сил старался не касаться лезвий, но не мог блокировать их идеально.
Перчатки быстро порвались, и лезвия добрались до моих рук.
Холодное ощущение на ладонях заставило моё тело вздрогнуть, но я заставил себя продолжать двигаться.
Мне удалось схватить Чэ Хёно за предплечье.
Почти падая, я оттащил его в сторону.
— Подполковник Чэ... очнитесь...!
Чэ Хёно, которого я ожидал встретить сопротивлением, легко отошёл от стены, когда я потянул.
Он отступил на пару шагов и посмотрел на меня.
Моё лицо отражалось на гладкой поверхности его очков.
Затем он повернул голову и медленно поднял металлическую руку.
Резкий запах крови разлился в воздухе, и металлические перья с грохотом посыпались на пол.
Чэ Хёно отрывал своё собственное крыло голой рукой.
Одно целое крыло упало на каменный пол.
Застыв, я мог только смотреть на это зрелище.
Затем, когда он потянулся ко второму крылу, я закричал в тревоге:
В панике я активировал способность.
Металлическая рука, сжимающая крыло, застыла на месте.
Выиграв немного времени, я попытался поднять крыло, упавшее на пол.
Но в этом не было необходимости.
Отделившееся крыло начало двигаться само по себе прямо перед моими глазами.
Крыло разбилось на десятки металлических перьев, прежде чем вернуться к своему владельцу, покрытое кровью.
Перья прилипли к изуродованному, кровоточащему мясу и восстановили крыло.
Как будто его никогда не отрывали, оно вернулось в точности в то же состояние, без единой царапины.
Единственным следом того, что он оторвал его, была красная кровь, окрасившая металлические перья, и кровь, сочившаяся между моими пальцами.
Безвольный Чэ Хёно немедленно снова схватился за своё крыло, как только он закончился.
Когда я снова наложил Запрет, его металлическая рука остановилась.
Как только Запрет заканчивался, Чэ Хёно снова рвал своё крыло.
Неважно, сколько раз он отрывал его и отбрасывал, это было бесполезно.
Как будто издеваясь над тщетностью его сопротивления, оторванное крыло восстанавливалось прямо на его глазах.
Зная, что это бессмысленно, Чэ Хёно продолжал отрывать его снова и снова.
Неважно, сколько раз я накладывал Запрет, как только он истекал, он возобновлял членовредительство.
Такими темпами это никогда не кончится.
Практически прожигая взглядом Чэ Хёно, я активировал другую способность вместе с Запретом.
Защита не очень-то подходила для этой ситуации.
Это была способность, защищающая от внешних атак, а не от самоповреждений.
Но я должен был попробовать что-то.
Я просто хотел заставить Чэ Хёно остановиться.
Возможно, из-за того, что я активировал способности в быстрой последовательности.
Золотой свет мерцал в глазах, отражённых на его очках.
Мои радужки выглядели одновременно незнакомыми и странно знакомыми.
Казалось, мне не стоит использовать здесь больше способностей.
Но я не собирался останавливаться.
Я не хотел смотреть, как один из моих подчинённых* причиняет себе боль.
Это было то, чего я никогда не мог позволить.
Золотая вуаль света опустилась на голову Чэ Хёно, пока он оставался под Запретом. Как только вуаль коснулась его, Запрет рассеялся.
Я уже был готов снова наложить Запрет.
Он просто стоял там тихо, как будто всё ещё был скован моими путами, и медленно поднял голову.
Потолок подземелья был запечатан.
Не было видно ни клочка неба, и всё же он смотрел в пустое пространство, как будто искал звёзды.
Только тогда я понял, что он смотрел не на каменный потолок, а на вуаль Защиты.
Омытый золотом, Чэ Хёно молчал.
Он просто стоял неподвижно, пока вуаль не исчезла.
Когда время Защиты истекло, золотой свет померк, и вуаль рассыпалась.
Осколки света медленно опускались вниз.
Чэ Хёно медленно поднял металлическую руку.
Он пытался схватить рассыпающийся свет, но эти руки, способные разрезать что угодно, не смогли поймать ни одного осколка.
Его рука безвольно опустилась.
Я не сводил глаз с Чэ Хёно, всё ещё напряжённый.
— Вы прекрасно использовали свою способность, господин Каштан. Благодаря вам этот Берсерк, кажется, тоже пришёл в себя. Хотя... если вы намерены держать его рядом с собой как одного из ваших подчинённых, хм... думаю, ему потребуется небольшая тренировка.
Я слышал, как Доминик хвалит меня, но слова едва доходили до сознания.
Я не мог отвести взгляд от Чэ Хёно, боясь, что он снова ударится головой о стену — или снова оторвёт себе крылья.
Он снял очки и поднял их на лоб, его теперь ничем не заслонённый взгляд остановился на мне.
Его глаза, с чётким контрастом между цветом радужки и зрачков, были спокойны.
Трудно было поверить, что это тот же человек, который только что делал что-то настолько безумное.
Остриё его металлических пальцев, похожее на лезвие, указывало прямо на мой глаз.
Острые кончики пальцев остановились прямо перед ним.
Было немного страшно думать, что он может внезапно пронзить его.
Рука, которая, казалось, была готова пронзить мой глаз, в конце концов отступила.
Чэ Хёно молча посмотрел на меня.
Его голос, искажённый <Zero>, грубо проскрежетал по моим ушам:
— Похоже, ты и правда хочешь умереть.
— Эм... я на самом деле очень хочу жить...
Я чуть не лопнул свои глазные яблоки, используя способности, чтобы спасти его, и это первое, что он сказал.
Я был в отчаянии, но в то же время не мог удержаться от смеха.
Он действительно пришёл в норму.
— Без вас у меня недостаточно места в инвентаре, подполковник Чэ.
— Так что давайте выберемся отсюда вместе.
Примечание: «권속» переводится как «подчинённый(е)». В данном контексте 권속 означает существ, находящихся под властью высшего/божественного существа