Я же юный бог, взрастите меня: 151 глава
Теперь мысли Гоё будут выделяться апострофами 'пример' потому-что мысли Юного Бога и самого Гоё — разные вещи Т.Т
Я переделаю всех своих последователей.
Стоит лишить их зрения, заставив смотреть лишь на меня, и тогда они больше не смогут хранить от меня секреты.
Признаться, меня давно грызла тревога.
Несмотря на то, что они были моими последователями, я никогда не чувствовал, что те принадлежали мне целиком.
Квак Ханмук, приютил в себе чужого бога, а Мо Хэин носила в чреве метеорит Испытания
Да даже Чэ Хёно существовал с плотью, уже подвергшейся искажению....
И всё же, я знать не знал, почему они стали такими.
Моё неведение постепенно сводило меня с ума.
Мне стоило лишь сделать их полностью своими.
[Ты осознаёшь, что твоё собственное состояние ненормально.]
[Ты думаешь, что суждение, которое принимаешь как Юный бог, может быть ошибочным.]
Я не думал как социально неприспособленный человек. Я думал и принимал решения самостоятельно и действовал соответственно.
[Ты и Юный бог — одно, но ты не должен состоять исключительно из Юного бога.]
[Ты осознаёшь, что смешался с Юным богом, и пытаешься вернуть себя, хотя бы немного.]
[Потому что ты знаешь, что будешь сожалеть о своих действиях сейчас.]
Единственное, о чем я жалею — это о том, что позволил им быть такими самостоятельными.
Мне нужно было немедленно позаботиться о своих последователях.
Я проигнорировал назойливо появляющиеся системные сообщения.
'Сначала я должен позаботиться о капитане Кваке, затем вызвать капитана Мо и подполковника Чэ через сообщение.'
Чэ Хёно вошёл в Испытание, так что я вызову его, как только он вернётся, а потом Мо Хэин…
Звук открывающейся двери прервал мои мысли.
— Что такое? Малыш-каштан, ты ж сказал что идёшь спать. Неужто уже заскуча…
Квак Ханмук появился с игривой улыбкой, но остановился на полуслове, и его выражение застыло.
— Мне не скучно. Есть кое-что срочное, что я должен тебе сказать.
Я быстро сообщил то, что нужно было сказать, но Квак Ханмук почему-то не ответил.
Он слегка нахмурился и скрестил руки. Затем, прислонившись плечом к дверной раме, посмотрел на меня.
Обычно он тут же спросил бы, что стряслось с Каштаном, но сейчас он просто молча изучал меня взглядом.
Поскольку я торопился, я спросил снова.
Квак Ханмук медлил, не сводя с меня глаз, прежде чем ответить.
Он отступил, и я наконец перешагнул порог.
Как только я вошёл, я указал на кровать.
Я подумал, что будет лучше вырвать ему глаза там, где ему комфортно и знакомо.
Квак Ханмук послушно последовал моим словам и сел на кровать.
Он оперся руками о матрас и снизу вверх посмотрел на меня.
Стоя перед моим последователем, сидящим под углом, я серьёзно осмотрел его глаза.
Как я и думал, мне не нравились его серые радужки. Я хотел избавиться от них и вставить на их место золотые.
Во время моего долгого осмотра, Квак Ханмук открыл рот.
— Каштан, что ты пытаешься сделать?
Только тогда я понял, что совсем ничего не объяснил.
Я заговорил с ним самым серьёзным тоном.
— С этого момента я собираюсь вырвать вам глаза, капитан Квак.
Квак Ханмук издал прерывистый звук. После короткого, пустого смешка он уточнил.
— Разве не будет выглядеть уродливо, если оставить один? На зрение это не повлияет.
Я на секунду задумался, как же вс объяснить.
Я беспокоился, что если скажу правду, то могу показаться слишком мелочным.
Но у меня не было других аргументов, поэтому решил ответил честно.
— Вы, кажется, слишком много от меня скрываете.
— И цена моих секретов — слепота.
— Да. Так что с этого момента, как твой хозяин, я буду сам заботиться о тебе.
Квак Ханмук повторил мои слова шёпотом и приподнял бровь.
— Звучит так, будто это будет чертовски больно. Сначала мне нужно убедиться в навыках своего господина.
Казалось, всё будет в порядке, если я просто немного загляну внутрь него.
Если я слегка воздействую на его разум, чтобы он не чувствовал боли, а затем вырву их, то не будет так уж и больно.
Я искренне попытался успокоить своего испуганного последователя.
— Я сделаю всё аккуратно. Вы почти ничего не почувствуете.
— Но знаешь, лично для меня в этой сделке нет никакой выгоды.
Конечно же у него были огромные преимущества.
Это было то, чему последователи тоже были бы абсолютно рады.
Ведь жизнь, в которой они преданно смотрят лишь на своего господина, была величайшим, абсолютным счастьем, о котором они только могли грезить.
Мое воображение рисовало одну картину прекраснее другой.
Я ласково представлял, как стану украшать своих верных последователей в свое полное удовольствие — после того, конечно, как заставлю их взирать исключительно на меня.
Кстати, как именно мне преобразить их тела? Может, купить предмет?
Я видел несколько предметов для изменения тела в разделе последователей на Галактической торговой площадке.
Поскольку я думал, что мне никогда не придётся их покупать, я не добавлял их в корзину, но отчётливо помнил все названия предметов, так что я отыщу их в два счётв.
Презренную финансовую проблему можно было легко уладить через спонсорский контракт.
Даже если мой счёт был заморожен, я легко мог получить оплату товарами, а не валютой, так что не особо беспокоился.
Если бы дело коснулось Доминика, он всё равно бы сделал всё, что я захочу.
Ну а если Доминик под каким-то предлогом откажется, у меня в запасе всегда оставался мистер Черный Квадрат.
Этот господин, конечно, мог выдвинуть парочку неразумных, даже грубых требований в обмен на свое спонсорство, но…
И всё же это ради моего последователя.
Я благостно улыбнулся и протянул руку. Как раз когда подушечки моих пальцев едва не коснулись уголка глаза Квак Ханмука…
Я сразу же схватил чётки, летящие в меня.
Он пытался связать меня? Но почему?
Пока я растерянно хлопал глазами, пытаясь осознать происходящее, Квак Ханмук тихо рассмеялся.
— Похоже, ты не хочешь быть связанным.
Затем он сразу же бросился на меня. В мгновение ока я был прижат лицом к полу.
Мы недолго боролись на полу, но я быстро был подавлен.
Лёжа лицом вниз на полу, моя спина была прижата его коленом.
Квак Ханмук сразу же заломил обе мои руки за спину и удерживал их там.
Затем он попытался связать меня чётками, но после моего сопротивления, чётки не смогли легко меня связать.
Квак Ханмук коротко выругался, затем силой потянул обмякшие чётки и обмотал их вокруг моих рук, как верёвку.
Уткнувшись щекой в пол, я с трудом попытался повернуть голову назад.
Затем, опустив глаза, я спросил:
— Вам настолько страшно? Если сможете просто немного потерпеть, я очень быстро их вырву. Это займёт лишь минутку.
Я ведь планировал сразу же похвалить его, когда все закончится.
Было жалко видеть его испуганным болью, которая продлится лишь секунду.
Квак Ханмук свободной рукой откинул назад упавшие на глаза волосы.
— Вау… Ночной Каштан сводит меня с ума.
Комната с выключенным светом была освещена лишь луной и городскими лучами.
Но теперь было не темно. Было просто светло из-за света, исходящего от моих глаз.
Квак Ханмук пробормотал со сложным выражением в глазах.
В его бормотании слышалась растерянность. Будто увиденное слишком отличалось от того, что он знал.
Неприятное чувство медленно начало подкрадываться.
'Он сравнивает меня с богом внутри себя?'
В этот момент от чёток полетели синие искры.
Квак Ханмук слегка нахмурился и судорожно прижал руку к сердцу.
— Капитан Квак. Мне немного больно.. И трудно дышать…
На самом деле это было лишь лёгкое покалывание, но я приврал, надеясь, что тот ослабит чётки.
— Даже если больно — терпи. Ты ведь только собирался вырвать мне глаза.
Мне нечего было сказать, так что я медленно закрыл рот.
И всё же он слегка сместил колено на моей спине, чтобы мне было легче дышать.
Квак Ханмук тяжело вздохнул, издав усталое «Айгу», прежде чем окликнуть меня.
— Даже если ты вырвешь мне глазные яблоки, ты не получишь своего.
— Потому что я ничего не скажу. Я продолжу скрывать, утаивать и хранить всё в секрете.
Это не должно быть возможным, правда?
Казалось, Квак Ханмук ошибочно полагал, что сможет сохранить чувство собственного «я» даже после того, как ему вырвут глаза.
Он собирался быть реконструированным в существо, существующее ради меня.
Я просто… чувствовал, что не должен.
— И всё же, если ты так сильно хочешь вырвать мне глазные яблоки.
Треск, треск, синий свет неоднократно вспыхивал от чёток.
Каждый раз, когда вспыхивал свет, по нашим соприкасающимся телам пробегала крупная дрожь.
Эта дрожь, явно вызванная сильной болью, вызвала у меня искреннее недоумение.
Ведь это была не та боль, которую причинял ему я.
Квак Ханмук заговорил, и в его хриплом голосе послышался смешок:
— Тогда мне придётся немного взбунтоваться против своего хозяина.
В то же мгновение, когда во мне вскипело яростное неприятие, наружу вырвался мощный взрыв золотого сияния.
Связывающие меня чётки наконец с треском развязались, озарив комнату синей вспышкой.
Золотые и синие искры переплелись, и давящая на мою спину сила на миг ослабла.
Я резко оттолкнул Квак Ханмука и выскользнул из-под его тяжёлого тела.
Комната была не очень большой, так что мы были достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, просто протянув руки.
Я холодно смотрел на Квак Ханмука.
Из-под его майки без рукавов пробивалось яркое свечение: татуировка в виде фрактальной молнии пульсировала синим.
Но и это было не всё. Тот же едкий свет теперь затопил его серые радужки.
Я отчётливо видел искры, непрерывно пляшущие вокруг его фигуры.
И мне безумно захотелось сорвать каждый из этих чужеродных синих огней.
— Блять… подполковник Чэ ведь говорил, что ты ещё молод и слаб…
Квак Ханмук посмотрел на меня, тяжело дыша. Он улыбнулся дрожащими губами и сказал:
— А ты нихуёвенько то жесток, хах?
Доминик, всё это время молча наблюдавший с моей головы, небрежно подал голос:
— Каштан, тебе вовсе не обязательно выслушивать каждую чушь, которую несёт твой последователь.
Он изначально советовал мне, что последователи часто не знают, чего на самом деле хотят, поэтому Каштан, как их хозяин, должен направлять и учить их.
Я до некоторой степени согласился с ним.
Но он так отчаянно сопротивлялся, что я ощутил необходимость сначала подавить его разум.
Изначально я намеревался вмешаться лишь настолько, чтобы он не чувствовал боли во время извлечения глаз.
Но если бы я заглянул поглубже—
Я уже собирался заглянуть в Ханмука, но внезапно замер, слвоно кто-то нажал кнопку паузы.
В памяти мгновенно всплыл тот безумный исследователь.
Тот самый, чей разум я когда-то безжалостно раздавил…
В это же мгновение моё запястье перехватили железной хваткой.
Едва покалывание проникло под кожу, как чётки с дикой силой обвили мои руки, а Квак Ханмук, выплюнув кровь, исторг ослепительную вспышку синего света.
Громовой раскат эхом прокатился по абсолютно безоблачному ночному небу.
Яркое синее сияние запечатлелось на сетчатке моих глаз.
Чётки из грозового дерева медленно ослабли, и обмякшее тело Квак Ханмука опасно пошатнулось.
Я поспешно поддержал его и помог сесть на кровать.
Квак Ханмук начал смеяться, глядя на меня, несмотря на дрожь. Он вытер текущую по подбородку кровь тыльной стороной ладони и выдохнул:
— Быть ответственным за Бешеного Каштана — пиздец как тяжело…
Лишь на миг я немного заглянул внутрь него.
Но этого хватило, чтобы предельно ясно понять, в каком ужасающем состоянии он сейчас находится.
Квак Ханмук частично сорвал печать, сдерживающую запертого в его теле бога, только ради того, чтобы усмирить меня.
И в этот критический момент, я попытался заглянуть внутрь, и столкнулся с богом внутри его тела.
Если бы я не остановился, разум Квак Ханмука рухнул бы так же, как у безумного исследователя.
'Почему я вообще так поступил?'
Прежде я всегда считал Юного бога и самого себя совершенно разными сущностями.
Но только что я незаметно слился с ним воедино.
Я мыслил как Юный бог, одновременно принимая решения от лица обычного «себя».
И до этого момента я даже не замечал в подобном двоедушии ничего странного.
Стоило мне ощутить эту пугающую чужеродность, как я мысленно вернулся ко всем своим поступкам с того самого дня, как поглотил ■■■.
Чем глубже я погружался в воспоминания, тем отчётливее понимал, насколько сильно заблуждался.
Я решил спасти себя, съев ■■■, прекрасно зная, что это ставка с ничтожным шансом на успех, и всё равно рискнул.
И до сегодняшнего дня я искренне верил, что неплохо справляюсь со своей участью.
Но всё это оказалось лишь сладкой иллюзией. На самом деле я, возможно, уже давно проиграл эту битву.
Я посмотрел на него, покрытого кровью, дрожащими глазами.
Квак Ханмук поймал мой взгляд и тихо произнёс:
Но его состояние было бесконечно далеко от нормы.
Когда он звал меня в свою команду и когда забирал под свою ответственность из изолятора...
Квак Ханмук и представить не мог, что всё обернётся подобным кошмаром.
Если задуматься, с тех самых пор, как он стал моим последователем, он только и делал, что бесконечно получал травмы.
Тот факт, что я был его богом, не принес Квак Ханмуку ровным счетом никакой пользы.
Если вообще, я был не чем иным, как ходячее бедствие.
— …Простите, капитан Квак. Я не знаю, как отменить эту регистрацию… Всё из-за меня…
Когда я наконец разомкнул губы, из них вырвались лишь жалкие, слабые оправдания.
Я буквально застыл на месте, раздавленный тяжестью непоправимой ошибки.
Квак Ханмук снова окликнул меня.
Я тупо уставился на него, не понимая, почему он извиняется.
Квак Ханмук встретил мой растерянный взгляд и продолжил:
— Ты, должно быть, жутко расстроился из-за всего этого. Кое-что стряслось, а я не сумел нормально объяснить, только ещё больше всё запутав. Но, слушай, давай чисто на человеческом уровне, а? Оставим мои глаза на месте. Просто дай мне ещё немного времени…
Он долго молчал, словно мучительно взвешивал, имеет ли право озвучить то, что собирался.
Затем он протянул руку и схватил меня за предплечье.
Я ощутил слабую, но упрямую силу, тянущую меня вниз.
Сейчас, как капитан одной со мной команды, он говорил со своим стажёром:
— Я и сам пока многого не знаю, так что выложить всё прямо сейчас не смогу.
— Думаю, капитан Мо в том же положении. Если дашь ей время, она тоже тебе откроется. А вот насчёт лейтенанта Чэ не уверен. У него ведь совсем тяжёлый случай безумия.
Я молча слушал, пока Квак Ханмук пытался шутить.
Видя, что я продолжаю заторможенно смотреть на него, он слегка встряхнул мою руку, привлекая внимание.
— Насчёт этой регистрации. Это ведь значит, что теперь я принадлежу тебе, верно?
— Раз уж мы решили, что я за тебя отвечаю, то, разумеется, я должен быть зарегистрирован.
И следом, уже как преданный последователь, он обратился к своему богу:
— Так что даже не думай выгонять меня.
В сердце отозвалась пульсирующая боль.
Странное, неведомое мне прежде чувство глухо обвило меня.
И я… отчаянно захотел дать ему твёрдый, уверенный ответ.
Как его надёжный товарищ и как его истинный бог, я больше никогда не стану для него катастрофой.
В этот момент перед моими глазами появилось системное окно.
[С этого момента вы сможете развивать своих последователей.]
Айгу (아이고) Корейское восклицание, выражающее усталость, досаду или сочувствие. Аналог русского «ох» или «ай-ай-ай».