Дневник
May 8, 2025
Дневник Клэр Уотсон
Пенни сегодня притащила плёночный фотик. У неё появилось огромное желание сохранить воспоминания в альбоме.
Мы сидели во дворе, и вдруг она говорит: «Встань вот так, на свет. Хочу, чтобы и у тебя осталась эта весна в памяти. Я сначала закатила глаза, но всё равно встала, как она просила. Пока она возилась с фокусом, я прост наслаждалась тёплым ветром. И фотка получилась такой же тёплой. Может, когда-нибудь я посмотрю на неё и вспомню этот момент.
На кровати я нашла сегодня конверт. Плотный, молочно-белый, с золотой печатью и моим именем, выведенным каллиграфическим почерком. Внутри — карточка.
«Собеседование. 11 мая. 21:30. Кабинет 3.17. Не опаздывай.»
Больше ни слова. Ни подписи, ни пояснений. Это всё вызывает тревогу, но отказаться от шанса помочь семье я не могу. Я попробую, что бы там ни было. Только… надо быть осторожной.
До последнего сомневалась, что стоит идти. Но мысли о папе не давали покоя. В назначенное время я пришла к кабинету.
Там меня встретил мужчина в дорогом костюме, достаточно вежливый. Говорил правда как-то слишком гладко: про искусство, поддержку талантов, в дальнейшем стипендии и большие роли. Так просто звучит, но подвох же должен быть? Но сейчас это всё не важно... Суммы, которую он предложил, хватит, чтобы оплатить несколько недель в больнице. И всё это за обычное выступление. Конечно же, я согласилась. И надеюсь, что об этом не пожалею.
Прошло уже два дня, а никто так и не сказал, что дальше. Ни даты, ни деталей, просто тишина. Может, это значит, что меня не взяли?
Я стараюсь не зацикливаться, но мысли всё время крутятся в голове. Если это был единственный шанс помочь родителям?..
А ещё скоро спектакль, репетиции по несколько раз в день. Все измотаны, но мы готовы. Скорее бы уже выступить. И одним пунктом для переживаний будет меньше.
Утро началось с смски с неизвестного номера. «Сегодня в 22:00 машина за тобой заедет.» Больше ничего не написали. Ни адреса, ни имени. Всё это похоже на какой-то шпионский фильм. Я сидела с телефоном в руках минут десять, пытаясь решить, радоваться или паниковать. Скорее, и то и другое.
Весь день будто размазался. Даже на репетиции ничего не могла отработать как надо — в голове только одно: куда меня увезут, кто будет там? Немного внутри неспокойно, но пути назад нет.
Даже не знаю, с чего начать. Всё как будто в тумане. Меня привезли на огромную, безумно роскошную яхту. Музыку было слышно ещё с дороги.
На входе ничего не объяснили, просто проводили в гримёрку. Там уже лежал костюм и маска. Сказали только быстрее переодеваться и готовиться выходить на сцену. Я не задавала лишних вопросов, хоть и очень хотелось.
Когда вышла на сцену, в зале уже было полно народу. Всё сияло — дорогой свет, хрустальные бокалы, золотые детали. Мужчины в костюмах, дорогие напитки, девушки с безупречными улыбками. И среди них были знакомые лица. Несколько девочек из академии. Но они будто меня не замечали. А может, просто делали вид.
Я танцевала и старалась не думать. Но взгляды на себе чувствовала каждой клеткой. Они были странные. Не как на выступлениях. В них было что-то отталкивающее. Как будто меня оценивали. Не номер. Меня. Как-то было неуютно.
В гримёрке на столе лежал конверт после выступления. Не подписанный. Внутри была сумма, которую обещали. 30000 симолеонов. Завтра же всё скину родителям. Надеюсь, мама поверит, что это повышенная стипендия.
Сегодня снова выезжала выступать. В этот раз это был огромный особняк за городом, всё залито тёплым светом, в зале играла живая музыка. Публика была похожая, среди гостей я также увидела несколько спонсоров академии. Почему тогда эта работа не может быть официальной? Ведь нужно просто танцевать.
Хотя не все здесь выступают. Больше похоже на эскорт или что-то в этом роде. Но я в этом участвовать не планирую. Думаю, что тех денег, что мне платят, должно хватить. Очень на это надеюсь...
Сегодня разговаривала с мамой. Голос тихий, как будто всё время сдерживает слёзы. Папе стало хуже. Врачи говорят — нужна срочная операция. И дорогие лекарства для реабилитации после. Мама пыталась говорить спокойно, но я поняла. Всё плохо. Как же тяжело быть беспомощной.
Я отправила маме всё, что удалось заработать. В версию со стипендией она уже не верит, но лишних вопросов не задаёт, потому что другого источника дохода всё равно нет. А без отца она проста не сможет жить.
К этому дню я шла все эти месяцы. Представляла себя на большой сцене перед зрительным залом. Этот вечер должен был стать кульминацией. Тем моментом, когда всё наконец оправдается. Боль, выматывающие тренировки, недосып и давление.
Я вышла на сцену. Свет, музыка, костюм — всё было идеально. Я станцевала точно, ни одной ошибки. Меня аплодировали, поздравляли, восторгались. Но внутри я не чувствовала ничего из того, что ожидала. Может, я просто устала. А может слишком много всего навалилось.
Думала, сегодня всё будет как обычно. Приехать, переодеться, станцевать, уехать. Но в гримёрке меня уже ждала женщина. В строгом платье и с улыбкой, от которой по спине побежал холод. Она начала издалека: мол, я хорошо справляюсь, что у меня «особая подача», гости это ценят. Потом предложила формат работы, при котором можно зарабатывать больше. Я сразу поняла о чём речь. Потом она назвала сумму, у меня пересохло в горле. В голове уже начала себя уговаривать: один раз. Этого хватит, чтобы вылечить папу. Больше не нужно. Просто один раз сделать это.
Но для начала нужна будет подготовка, так что в итоге меня отправили танцевать.