Единый
Вера в Единого является монотеистической религией.
Бог не всегда являлся единой сущностью, Единым. Когда-то давно, еще на заре времен, он был двумя отдельными личностями, и лишь во смутные времена, с пришествием еретиков, веками сопряженные стали истинно одним, объединив всех жаждущих под единым знамением и единой Церковью.
Однако прежде, чем перейти к подробностям, стоит рассмотреть каждую из сущностей Единого отдельно.
Примечание: если прямые доказательства существования языческого пантеона можно найти без труда, то доказать существование Единого... проблематично. Язычники уверены, что его не существует в принципе.
Женское начало Единого, символизирующее жизнь и естество природы.
Ее имя не переводиться односложно ни на один язык, используемый на Халфе и самым близким и при том коротким переводом является «Та, что просыпается в зарю». Потому Воплощение Жизни часто называют сокращенно Зарей. Чуть реже Рассветной Росой, хотя и церковные летописцы не совсем понимают, откуда взялась такая вариация и списывают на особенности перевода с некоторых эльфийских языков. Также можно встретить такие вариации как Дева-Мать, Луч Рассвета и прочие менее распространенные.
Что касается внешнего вида, в священных книгах можно найти достаточно точное описание.
«…прекрасна, точно рассвет, и юна, будто утренняя роса, она оставалась чуть поодаль…
…над головой, увенчанной вечнозеленым венком… …по плечам и много ниже, к самым ее босым ногам, ниспадали волосы, теряясь там в полевых цветах и травах…
…опускался ниже, едва касаясь белых тканей, что укрывали ее тело, дабы заглянуть в ее глазах… …узрев в них бирюзу неба, как туман иль гладь озерная…»
Верующие в Единого считают, что именно с Зари на Халфе зародилась жизнь.
Некогда она была безжизненной планетой под безразличным взглядом Вечного Ностоса. Там, в бурях и штормах, зародилось само воплощение жизни. И, как и положено, вской жизни надо с чего-то начаться, потому она отправилась на поиски места, где ей можно было бы зародиться. Ностос отверг жизнь, будучи воплощением вечного и низменного, а следственно и мертвого, и именно так жизнь добралась до Халфа, коснувшись там твердой земли. Оттуда произросло первое дерево, позже названное Древом и из него вышла Заря.
Будучи Матерью, она несла жизнь и дальше на весь Халф, но будучи и Девой, не стала браться за создание истинно разумной жизни, даровав лишь лесам и полям зверей да птиц, жуков да рыб.
Закончив с тем, она вернулась в Древо, созерцая оттуда красоту созданного ею вечного рая и созерцая красоту вечной жизни, из которой была рождена.
Мужское начало Единого, символизирующее смерть и хаос разумной жизни.
Также, как и в случае с Зарей, его имя сложно правильно перевести, но ближайшим переводом можно назвать «Тот, что кует судьбу» или иногда «Тот, что кует смерть». Последнее, однако, церковью принято считать еретической трактовкой, потому как даже при том, что он является воплощением Смерти, не значит, что он лишь эту самую смерть творит. Смерть является лишь одним из этапов пути на длинной тропе жизни.
Часто его называют Богом-кузнецом, иногда Стальным или Железным Богом (из-за особенностей перевода, опять-таки, тяжело определить, что именно имелось в виду). Также встречается имя Страж, иногда Голем. В некоторых летописях может упоминаться именем планеты — Халф.
Внешний вид точно неизвестен, описание в священной книги крайней степени скупое.
«…издали напоминал скорее ствол древнего, могучего кедра, настолько он был высок и крепок…
…длинное конечности, теловище, все отливало в редких лучах солнца блеском меди… …голова исключением не была… …на мгновение очертания его лица исказились в тени и стали до ужаса похожи на череп, хоть и кости в нем не было и быть не могло…
…теперь, увенчанный живой короной, он казался не таким уж строгим, согнутый в коленях… …и, таким образом, оказавшись чуть ниже…»
Как именно пришел в этот мир Бог-кузнец точно неизвестно. Может, он никогда и не рождался вовсе. Однажды вышел из глубин Халфа, взглянув на возникшие леса и моря и, приняв этот хаос в прежде низменном мире, отправился в путь, намереваясь найти источник таких перемен.
По природе творец, хоть и не Отец, он стремился познать изменения в его мире, узнать новое и из этого нового сотворить нечто еще более уникальное. Бог-кузнец прежде лишь ковал металл в своей Священной Кузнице и теперь жаждал выковать нечто столь же поразительное как естество природы.
Блуждая, он сплетал из ветвей корзины, собирая в них фрукты, охотился на оленей и лосей, из рогов их делая инструменты. Он принес в этот мир смерть и она, будто плащ, тянулась за его плечами, упорно хватаясь за холодную сталь. Именно в таком виде, с телом лося на плече, он встретил Зарю, вышедшую из Древа впервые за много-много лет. Она, как и он, пожелала узнать, кто же принес в ее вечный, упорядоченный мир хаос, познакомив его с концептом конечности и смерти.
«Путь твой — смута, сумрак, жар и сталь
Смерть, о, Смерть! Неужто их не жаль?
Не забирай их, прошу, с собой…»
«…вечны лишь Ностос, любовь и звезды
С тех пор, с момента их первой встречи, Заря и Бог-кузнец были неразлучны. Взгляды их были фундаментально разными. В понимании Зари жизнь должна была быть вечной, предсказуемой, и именно в своей предсказуемости прекрасной, в то время как Бог-кузнец считал жизнь абсолютным воплощением хаоса и потому верил в необходимость ее конечности.
Они говорили и говорили. Менялся мир, проходили года.
Со временем в тех местах, где дышала Смерть, лес начал меняться. На замену умершим животным приходили новые, никогда прежде невиданные, рядом с одинокими дубами прорастали маленькие деревца, помогая подпирать им небеса, а в кронах тех селились птицы, и там же пели, провожая в последний полет своих умерших. Лишь там, где Смерти не было, все оставалось прежним. Немым, безмолвным.
Так, однажды слушая трель рожденных только птиц, Заря впервые проронила слезу, столь прекрасной была эта песня. С годами, вместе с песней, смерть стала частью жизни во веки веков.
Могло так длиться много-много веков, но Бог-кузнец не видел смысла в красоте без того, кто мог бы эту красоту наблюдать. Он вернулся в Кузницу и не покидал ее два года. Были слышны удары его молота, рокот земли, билось страшно море, но не узнать было, что же он творит. Лишь в первый день третьего года он наконец вернулся, а за ним, как зачарованный, медленно брел первый человек, выкованный им из стали.
Заря, однако, не желала разговаривать с Богом-кузнецом, чувствуя себя уязвленной после его исчезновения. Желая как-то искупить свою вину он исчез еще на три дня, вернувшись на четвертый с чем-то маленьким, на первый взгляд неприметным в его руке. Как и в первую встречу, Бог-кузнец во второй и последний раз в жизни опустился на колени пред Зарей, протянув ей кольцо, выкованное из стали его собственного сердца. Это растрогало ее и помогло ему заслужить ее прощения. Она, в свою очередь, срезала лиану с Древа, сплетя кольцо и подарив ему его в ответ. С тех пор они всегда носили кольца (пусть и не упоминается на каких пальцах иль руках, однако принято носить их на безымянных пальцах левых рук), что стало символом судьбы и вечной любви.
Еще семь дней они праздновали воссоединение друг с другом, лишь потом вспомнив про человека, выкованного Богом-кузнецом. Нашелся тот, в прочем, совсем неподалеку. Он сидел у озера, играя на флейте из ясеня. Впервые боги узрели такой инструмент, поразившись его изобретательности и игре. Восторженная Заря благословила того и пожелала, чтобы они с Богом-кузнецом сотворили еще людей.
Вместе за следующие три года молотом и естеством природы были сотворены еще тридцать два первых человека, давших начало людской расе. Они, рожденные и суровой мужской рукой и нежным женским касанием, оказались куда как более сплоченными, чем тот, первый, имя которому Ямо. Он не проявил интереса к образовавшемуся обществу, спустя несколько лет украв молот из Кузницы и исчезнув за морем…
Жизнь шла своим чередом. Люди рождались, погибали, творили и созерцали. Был мир, но ему не суждено было длиться вечно.
Из-за моря однажды пришли корабли под неизвестными знаменами, с неизвестными там людьми, хотя и людьми их уже не назвать. Они были пугающе высоки, почти как сам Бог-Кузнец, у глаз их не было ни радужек, ни зрачков, а кончики ушей странным образом тянулись вверх. Они, под предводительством фальшивых богов, объявили мирным людям войну.
Ямо, исчезнув, как оказалось, обнаружил пустынный берег, которого еще не успела коснуться власть Зари или Бога-кузнеца. Он, сотворенный без любви родителя к своему дитя, и сам не питал любви к жизни, лишь холодный интерес. Он и сам стал кузнецом, добившись в том больших успехов, поскольку был наделен большой силой и властью, в отличие от остальных 32 людей.
Он выковал своих детей, эльфов, обучив и их всем своим знаниям и магии… А они, назвав себя богами, пожелали свергнуть тех богов, что уже царствовали в этом мире.
Не готовые к войне Заря и Бог-кузнец не могли дать должный отпор и потому проигрывали битва за кровавой битвой, лишь на девятый год войны осознав, что разрозненные они не добьются ничего. На такую мысль их натолкнули войска врагов, которые часто спорили о том, какой именно из их богов сильнее, умнее и лучше.
Так Бог-кузнец и Заря стали одним целым, Единым, после чего чаши весов наконец перевернулись и люди смогли дать отпор. Война с тех пор никогда не заканчивалась, даже когда Халф начал погибать.
Принято считать, что после смерти души праведников отправляются к Ностосу, ожидая нового рождения, в то время как грешники подвергаются вечным мучениям в глубинах Кузницы. Души их пылают, становясь пищей для огня. Бог-кузнец больше не кует и потому они мучаются в вечном ожидании своих мучений. После которых, в прочем, их ждет нечто куда как более пугающее — забвение.
- Не убей
- Не укради
- Не носи лжи в сердце своем, как и на устах своих
- Не отрицай истины и знаний
- Не ищи себе бога иного
- Не носи в сердце своем ненависти ко всякой жизни
- Не носи в сердце своем страха пред смертью
- Люби и почитай Творца своего, как и мать и отца земных своих, как и самого себя
Примечание: ученость не считается еретической, однако даже намек на уважение к языческим богам или хоть какое-то сомнение в Едином карается самым жестоким образом. Что касается учености, ситуация ровно наоборот. В высших учебных заведениях распространение ложных знаний или отказ в передачи знаний карается жестоким образом, иногда вплоть до сожжения.
1. Часто Единого называют «и мужчиной и женщиной в едином лице», но это не совсем корректно. Он не имеет как такового пола, хотя и во всех текстах он указывается, как, собственно, «он». Это, однако, потому как само слово «единый» мужского рода. Использовать средний род неуважительно, а феминитив некорректно, поскольку присваивает субъекту, о котором речь, конкретно женский пол.
2. Единый — отдельная, уникальная сущность со своей личностью. Он строг, иногда жесток и суров, но в то же время всепрощающий и любящий, каким и должен быть Бог.
3. Церковь Единства, которая является наиболее распространенной, почитает именно Единого, Заре и Богу-кузнецу отдавая дань уважения, проводя некоторые праздники в честь них, но не концентрируясь на них.
4. Есть и другие ответвления Церкви, почитающие двоих старых богов или кого-то одного из них, что, в прочем, встречается редко.
5. Церковь поощряет научные исследования, особенно связанные со сталью. Изучение магии также похвально, но вокруг нее нет какого-то особого культа и она рассматривается чаще с сугубо научной точки зрения, как инструмент для победы в войне.
6. С того момента, как Халф начал погибать, Церковь сильно ожесточилась. Говорят, Единый с тех пор молчит, разочарованный в людях за то, как они озверели в условиях войны. Церковь это отрицает.
7. Ир`Мха Сорот (который кроме того считается прямым потомком Ямо), проявляет крайне острый интерес к Единому. Его слуги иногда пытаются проникнуть в катакомбы под главной церковью, которая по некоторым сказаниям стоит прямо над Кузницей