November 29, 2025
Sunrise parabellum
Присоединяюсь к тренду, прошу любить и жаловать. Но не обижаться, посыл здесь показать чистосердечное мнение. Ни в коем случае цели кого-то обидеть не несу.
Среди сотен исписанных листов, скрывающихся в сумраке часовни, один приковывает внимание. Пожелтевший пергамент, прикреплённый к стене аккуратным восковым оттиском, исписан ровными строчками с чётким наклоном вправо. Этот почерк - удивительно читаемый и изящный - кажется сознательным подражанием изяществу самого особняка, его строгой каллиграфии и строгой яви убийственной игры.
Наблюдение это одно из немногих удовольствий которое осталась здесь у меня. Каллиграфия помогает освободить мысли от тяготящей общей беспомощности. Скоро снова начнутся смерти, я ясно ощущаю неизбежное. Потому пусть хотя бы на листах этой вычурной бумаги останется какое-то воспоминание о них. О нас всех - сильных, слабых, глупых, умных но всё таких же людях.
Келли Грейс: В тебе словно отголоски той надежды, которую я когда-то потерял. Ты хоть и не истинное солнце, но стараешься дарить тепло и надежду каждому из этих глупцов. Я даже в некоторой степени завидую той семье, которую ты потихоньку собираешь здесь, и той семье, которая осталась у тебя там, в Японии. Но к зависти примешиваются и соболезнования - Инферналес непрозрачно намекает, что здесь, среди прошлой группы, был кто-то дорогой для тебя. Не хочу спрашивать, не хочу заставлять тебя страдать об ушедшем. Ты не одна.
Лунь: Я стараюсь тебя понять, но как бы я ни старался, ничего не выходит. Я словно вижу своё отражение и не вижу его вовсе; твоя закрытость в ответ на мою закрытость. Неужели мы все, коллеги, такие? Тем не менее, я благодарен тому диалогу, который произошёл в ту ночь. Возможно, мы сможем сотворить чудо вместе с тобой.
Сайл Редгрейв: На удивление, ты мне понятнее большинства из них. Чем бы ты ни занималась, я хочу поддержать тебя в твоих начинаниях и в событиях этого чёртова цирка. Возможно, твоя доброта и отзывчивость держатся на этой простой договорной клятве, которая в любой момент нарушится, и ты тоже предашь. Что же, время покажет - оно, как никак, свидетель разных явлений.
Штайр: Дрянной шакал с дрянными целями и дрянными словами. В который раз словно действуешь назло. Если я тебе так ненавистен, то вперёд, трусливый охотник, атакуй напрямую, без других жертв, и я с радостью вспомню былое ремесло о котором умолчал Инферналес. А пока продолжай запугивать и обманывать. На большее ты как никак не способен. На суде я пойду твоей же дорогой. Мне будет попросту наплевать, пока мне не заплатят нужную сумму. Я телохранитель, как они говорят. Хотя, кого я обманываю - я им никогда и не был.
Нифта: Украшение, не более.
Алекс Макнейр: Ещё одна представительница касты проблемных подростков. Разве что ты, будто бы, прошла пубертатный период и уже находишься на финишной прямой перед развилкой. Ты пытаешься найти каких-то союзников и опору, и каждый раз меняешь своё мнение со сменой союзников. Не буду отрицать, ты явно умнее большинства. Но пора уже определиться.
Гамлет Белероз: То же самое касается и тебя. Хотя, даже если ты снова начнёшь метаться, я не уверен что смогу принять твою ложь. Это действительно больно. Жалею, что поддерживал тебя на суде и защищал тебя.
Каспар Тамм: Пьянчуга-толстячок. Ничего иного, положительного или отрицательного, более не скажу. Толком не общался с ним.
Маринелла Чекановер: Мне нечего о тебе сказать. Ты потрясла своим страхом и своей же наглостью. Celle qui n'écrit pas que des scripts.
Альвин Винод(?): Привычнее называть тебя Рэгнульфом. Безрассудный и аморальный, хоть мне тебя и жаль, останавливать тебя я не стану, как минимум, пока это не забьёт тебя насмерть. Be strong.
Вицко Ковалевич: Вы были примером для подражания в армии. Помню, казарма во время ваших действий всегда стояла на ушах. Конечно, в пехоту я не пошёл, но, как и многие, ровнялся на вас и старался думать, как вы, и действовать, как вы. Я верю в то, что именно вы спасёте этих людей, если не сделаю это я. Когда я потерял всё, думал обратиться к вам за помощью; быть может, всё могло бы сложиться иначе.
Чиё Ядзава: Ты явно что-то скрываешь. Тогда я не придал этому значения, но теперь думаю об этом всё чаще. Не могу сказать, нравишься ли ты мне как человек или нет, однако я благодарен за ту отзывчивость в первый день нашей встречи.
Деметра: Антисоциальная и социофобная. Дитя платформы 4chan и ей подобных — вот первое, что я могу сказать про Деметру. В некоторой степени циничная, а в некоторой — беспросветно глупая за пределами своей сферы деятельности. Не видела жизни иной, кроме как за компьютером, и пытается учить каждого и помыкать каждым. Простой проблемный подросток в пубертате.
Хейко Пауль Нойман: Напоминание о тяжёлом прошлом. Твой талант вызывает горечь на устах. Однако разум и действия не показали схожести с моей матерью - а значит, рано или поздно мы сможем наконец поговорить по душам. Мне также жаль твои глаза и психику, которой часто приходится наблюдать весь ужас, мелькающий в чате. Тебе остаётся только молиться, пастор, и такое чувство, что я скоро начну молиться вместе с тобой.
Мааи: После Хейко я сразу вспоминаю о тебе. Ты хрупкая и нежная, славная девушка, очень славная. Я рад, что ты перестала меня бояться; жаль только, что мы так редко общаемся вживую. Я обязательно передам тебе эти чудные тапочки, хотя они уже стали мне здесь родными. Спасибо тебе.
Зарина: За чёрным котом всегда следует золотистый ретривер, не так ли? Зарина, ты такая замечательная и солнечная - оставайся такой как можно дольше и подари частичку своей яркой улыбки каждому. Вы чудесно ладите друг с Мааи, я заметил это ещё во время наших прогулок по лесу, и потому я не переживаю ни за Мааи, ни за тебя. Вы обе чудесные.
Бай Сэ: Мне жаль.
Ронда Спирит: Живая и человечная. Полностью. Возможно, я снова тянусь к чему-то, что напоминает мне о моём прошлом, к людям, в которых нахожу отклик. Я не могу ей, как и многим другим, рассказать о том, что нахожу в особняке, - им не нужно это знать. Пусть живут своей жизнью и ругаются. Простите, но я не смогу этого сделать. Отмечу также, что она чересчур эмоциональна и неустойчива, но кто без греха. И уж лучше эти всплески поглощаются её пристрастием к веществам, чем выливаются во что-то иное. Главное, чтобы не устроили здесь наркопритон, а остальное - не так уж важно.
"Вильхельми": Держится за завесой тайны и недосказанности, но при этом помогает множеством способов. Выражаю тебе благодарность за содействие.
Пьер Воше: Ты потерялся за собственными масками, Арлекин. Возможно, я сторонюсь тебя, потому что боюсь стать таким же потерянным. Я действительно страшусь, что все мои старания пойдут прахом. Может, у тебя есть идея, как спасти хотя бы половину этих людей.
Патрисия Инферналес: Противоречивый подросток на своём жизненном пути. Я не могу тебя как-то описать: ты не непостоянна, как порывы западного ветра, но кто сказал, что устами твоими глаголет истина. Я бы хотел услышать тебя, Патрисия. Может ты такая же сломленная душа.
Баал Инферналес: Жестокий гений с изощрённым умом. Я часто пытаюсь понять, какая мотивация стоит за этим представлением и кто зрители этого безумия. Что ты хочешь показать на сцене и скольких ты захочешь вычеркнуть из своего сценария. Только не отбирай то, что я сумел сохранить. Не надо.
Ада Нива: Ты действительно замечательная, ты идеальная женщина. Я всегда буду на твоей стороне, что бы ни говорили люди, не знающие твоей истории. Спасибо за то, что спасла меня тогда, и за то, что остаёшься на моей стороне по сей день. Вживую мы так и не признались друг другу, но я выведу эти трудные слова на бумаге. Я люблю тебя, Ада Нива.