Und so wurde der Stern geboren
Иоахим Янг родился в аристократической семье в самом сердце Берлина. Даже спустя десятки витков истории, его род — один из самых надменных и жестоких — продолжал цепляться за своё имя, как за знамя. Высокомерные родственники стремились передать младшему поколению старые идеалы, не оставляя места свободе выбора.
С самого раннего детства — едва ли не с шести лет — Иоахима подвергли строгому обучению: грамота, история, науки, политика. Всё, что, по мнению родителей, «должен знать наследник». Его мнение не спрашивали. Он не знал, что ему нравится, чего он хочет, кем он хочет быть. Он знал лишь одно — книги.
Сначала это было бегство, потом — единственный якорь в мире, где не было любви, друзей и понимания. Он жадно читал всё: научную литературу, философию, художественные романы, старые сказания, поэзию, фантастику. Книги стали его миром — полным, живым, настоящим. Он не делал различий между жанрами — он поглощал всё, что было написано с мыслью и чувствами.
Он не мечтал о власти. Он мечтал понимать. И, возможно, именно это сделало его таким, каким он стал.
Но такие увлечения и отстранённость от клановых интриг не устраивали семейство Янг — они рассчитывали, что он, как и прочая «золотая молодёжь», ослепнет от денег и статуса. Но Иоахим держался в стороне.
«Если честно, мне противны мои сверстники. Это не личности — это лишь пустышки, начинённые похотью и пороком. Мне отвратительно их общество», — именно так он отозвался о своих одноклассниках, когда его спросили, почему он не играет ни с кем, как нормальный ребёнок.
Зато он нашёл себя в науке — каждый день с наслаждением погружаясь в её просторы, Иоахим открывал для себя всё больше нового. Эволюция его мышления и жажда знаний росли не по дням, а по часам. А вместе с ними — разочарование родителей в собственном сыне. Он отказывался идти по протоптанной дорожке аристократов — да и на арийца даже не был похож. Настоящий позор на их головы.
В пятнадцать лет Иоахим был изгнан из клана. И тогда он начал вершить свой план — восстановление справедливости. Он хотел доказать родителям, что способен добиться успеха даже без их помощи. К счастью, даже среди семьи Янг нашлись люди, которые приютили его. Так и случилось — юноша с отличием поступил в полицейскую академию, которую также окончил с отличием и получил ряд рекомендаций. Он смог попасть не куда-нибудь, а в ООН — в качестве младшего оперативника. Он готовился к скучной жизни, полной бумажной волокиты. Но судьба отправила его в Японию.
В Японии уже ждали того самого юношу, которого так хвалил представитель из ООН. Он должен был помочь в расследовании похищений людей. Дело уже получило международную огласку — исчезали как резиденты страны, так и туристы из ряда европейских государств.
Иоахим работал в паре с другими агентами ООН, местными — Мисато Сюань и Хакасэ Сюань, отцом и дочерью, которые радушно приняли иностранца, не способного связать и двух слов по-японски. Во время работы с ними он получил своё прозвище — Вельт: миролюбивый и страстный оперативник, готовый жертвовать собой ради справедливости. Ему было всего семнадцать. Сердце ликовало от смены обстановки. Хотелось всего и сразу — всё узнать, всех спасти, всех защитить.
Годы шли своим чередом — за каждым раскрытым преступлением следовало другое. Но следов похитителя так и не удавалось обнаружить. Даже несмотря на растущее отчаяние, Иоахим и его товарищи не сдавались и продолжали общее дело, веря, что рано или поздно правда откроется.
Джойс стал близким человеком для семьи Сюань и для всего японского филиала ООН. Между Иоахимом и Мисато всё чаще и чаще вспыхивали искры. Все мысли глупого немца были о ней.
Сакура… Нежные пурпурные волосы Мисато напоминали ему цветы сакуры. Ведь с их цветением связано их общее воспоминание.
Падающие лепестки сакуры… Неужели кто-то, кроме прежних Мисато и Иоахима, мог найти в этой круговерти смысл? Возможно, пурпурный бархат лепестков на фоне бордового заката действительно был прекрасен — так, наверное, думали эти двое влюблённых идиотов. С того момента прошло слишком много времени. Они давно изменились, стали другими. Но деревья остались прежними — им всё равно. Они родились раньше и переживут даже их потомков. Им не важно, насколько красив лепесток, под каким углом он падает и с какой скоростью дует ветер. Для них это просто смена сезонов, а для Иоахима — поток дорогих воспоминаний.
В тот день, когда нужно было что-то сделать, а сделать уже было нельзя, лепестки также падали предательски безразлично. Им ведь действительно всё равно. Им плевать, что какой-то недогерой сделает из этих снимков памятный фотоальбом и будет, когда всё потеряет, с тоской вспоминать о том каскаде бархата и чувств.
В тот день, четыре года назад, природа была такой же — она умирала... Нет, пробуждалась ото сна, чтобы к лету вновь зажечь огонь жизни.
— Ты правда меня любишь?
Стоя под сенью сакуры, спросила обладательница пурпурных волос, вглядываясь в алый закат. Она прекрасно знала, насколько он немногословен и как трудно вытянуть из него признание. А он — он уже привык к этому и отвечал, потому что действительно любил:
— Да, — тихо ответил он, наблюдая за двумя красотами этого мира, что так прекрасно дополняли друг друга. — Тебе очень идут лепестки сакуры...
Добавил шатен, медленно подошёл к Сюань, обнял за талию и вовлёк в поцелуй. Она, пробормотав смущённый упрёк, снова увлеклась поцелуем. Целуя, казалось бы, единственную в его жизни, и держа в руке лепесток сакуры, упавший с её волос, Иоахим понял: они — как тот лепесток. Только не упавший на землю, а покоящийся в ладони — близкий, родной, драгоценный и хрупкий. Как и это воспоминание.
Любой сказке не суждено длиться вечно, не так ли?
В один из будничных дней, не предвещавших беды, Хакасэ вызвал Мисато и Иоахима, отрывая эту парочку от текущих дел на срочный вызов — тот, за кем они долгие годы охотились, некто, называющий себя Апокалипсисом, дал о себе знать подобно Джеку Потрошителю. Этот безумец начал присылать письма от себя во множество агентств,радиостанций и полицейских участков.
Этот плевок в лицо Хакасэ не принял. Старику уже не терпелось выйти на след ублюдка, который заставил их потеть три года ради его поимки — и потому, не дожидаясь подкрепления, он взял Иоахима и Мисато с собой, чтобы вместе схватить злодея, как они того мечтали. Отчаянный, но великолепный план Хакасэ — надёжный, как японские часы. Штурм,нейтрализация и захват.
Когда они добрались до главной комнаты, где находился Апокалипсис, тот уже готовился нажимать на подозрительную кнопку. Мисато рефлекторно стреляет — и промахивается, попадая в одну из колб. Из разбитой колбы вырывается нечто ужасное: тварь, словно сшитая из множества человеческих тел, покрытая отростками, как сращённый из боли и плоти конструкт. Она издаёт гортанный вопль, от которого стынет кровь, и с одним прыжком бросается на Апокалипсиса. Тот исчезает в хаосе — монстр отбрасывает его в дальний угол, затем поворачивает взор к троице.Иоахима зверь отшвыривает в стену, и тот сильно ударяется головой. В ушах звенит. Он не сразу услышал приказ, доносившийся из наушника:
«Оперативник Янг. Ваш главный приоритет — покинуть комплекс и увести агентов Сюань живыми. В высшем приоритете. Угроза жизни допустима.»
Он был в растерянности — ему буквально сказали, что он может умереть, и всем будет всё равно. Страшно представить, что будет, если он не справится… Нет, отставить. Он справится. Дуло пистолета уже смотрит в сторону монстра, который несётся на него. Мисато пытается поймать ускользающего врага. Смерть близко. Когтистая лапа промелькнула перед лицом. Он уже готовится умирать как перед ним встаёт Хакасэ заслоняя собой юношу. Монстр утробно рычит, словно воплощение кошмара. Рёв. Кровь. Иоахим слышит плач Мисато в отдалении и последние слова её отца:
— Иоахим, мой мальчик… Пожалуйста, защити мою дочь…
Картина перед глазами плывёт. Монстр заносит лапу, но Иоахим в последний момент успевает уклонится и, схватив кусок арматуры, вонзает его в брюхо твари. Та издаёт вой, больше похожий на рёв перевёрнутого мира. Дальше все события как в тумане. Очнулся он когда его нашли оперативники. Пахло кровью, формалином, горелой плотью и пылью. Оперативники прибыли на место слишком поздно. Лаборатория была разнесена в клочья. Апокалипсис пропал.
Агент Хакасэ Сюань был мёртв. Мисато Сюань была тяжело ранена, но жива. А оперативник Иоахим Янг — единственный, кто смог остановить чудовище.
Об этом деле заговорили по всей стране. Обычный оперативник, двадцатилетний парень, смог противостоять существу и маньяку, терроризировавшему Японию. Тогда на него обратило внимание агентство “H” — “Hero”, организация, собирающая "героев", чьи поступки вошли в историю. Так он стал одним из них — героем по имени “Несгибаемый”. Однако счастье вновь длилось недолго. Мисато Сюань, оправившись физически, не справилась с травмой — и через три месяца после смерти отца совершила самоубийство. Иоахим замкнулся. Спрятался в особняке. Отвернулся от мира, который звал его по имени.
— Где же герой?! Где Несгибаемый?! Почему он ушёл, когда мы в нём так нуждаемся?!
Толпа кричала под окнами. Страна была в смятении, в хаосе. Беспорядки, преступность, страх. А их символ надежды исчез. Прошло полтора года после смерти Хакасэ, три месяца — после гибели Мисато.Голоса, пугающие голоса орали под окном особняка.Уже прошло полтора года после смерти отца Мисато,и где три месяца после её собственной смерти. Кошмары не отступали каждую ночь,а отсутствие поддержки лишь глубже рыла могилу для того,кого люди зовут "героем". Да какой он герой — как только умерла его девушка сразу закрылся от всего мира,и держится особняком даже от прислуги. Страшно,страшно,страшно — он не хочет убить кого-то снова,смерть это ужасная вещь и вряд-ли он пожелает такое своим будущим врагам.
Голос старой знакомой звучит из проёма соединяющий его кабинет с другим "миром" особняка. Девушка, чьё имя было Ичика наведалась в особняк судьи лично дабы удостовериться что этот дурень ничего не сделает на эмоциях. А он сделал — в кабинете,отделанному по стилистике Англии девятнадцатого века,к слову любимого периода истории Европы для Иоахима,были хаотично разбросаны бутылки из под дорогого алкоголя, где-то лежали коробки из под пиццы,а на полу хаотично валялись книги в открытом состоянии-словно владелец хаотично брал книгу,читал пару страниц и начинав скучать бросал на пол начиная читать другую,да и от скрипки края которой были обрамлены золотом остались щепки.Сам же Иоахим сидел на полу на коленях,пытаясь закрыть уши. Выглядел хоть он как и всегда неотразимо,но в то же время скверно — одни лишь брюки которые брюками назвать сложно, грёбаный он халк.
— Ох боги,Иоахим. Ты до сих пор страдаешь ... из-за неё ?
Фыркнув спрашивает рыжеволосая,да Ичика знала в лицо и младшую Сюань ибо была коллегой этих двух и испытывала нежные чувства к переведённому немцу ещё с первой встречи.А эта по её мнению слабохарактерная всё время вставала посреди их зарождающихся чувств.Ох, сколько же раз она пыталась безуспешно разлучить их. А всего лишь хватило смерти папаши как та бросает объект её любви, и сама потом же выпиливается. Она всей душой хотела получить сердце Вельта - но точно не таким путём.
— Он умер,хотя начальство дало приказ умереть мне ... — Хрипит Вельт поднимаясь на колени, воспоминания ужасом всплывают в полу-пьяной голове. Как голос из наушника озвучивает диспетчера. Приказ о том,что во что бы не стало он должен был защитить важнейших агентов ООН. А он Хакасэ,он защитил его — вот так,просто бросил под лапу монстра заслонив собой Вельта.От ужаса до сих пор болят сорванные гланды,ведь он видел внутренний мир чуть ли не буквально. "Позаботься о моей дочери.Прощай,Иоахим." — ДА ОН ПРОСТО УМЕР,ЗАЩИТИЛ МЕНЯ КОГДА Я ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ. ПОЖЕРТВОВАЛ СОБОЙ,ЧТОБЫ Я ХОТЬ ЧТО-ТО ПОПРОБОВАЛ. — Крик души вырывается с хриплого голоса с новой силой разрывая ноющие связки судьи в кровь . Теперь страдает последний целый элемент декора в комнате — фортепиано из чёрного дуба, когда-то он любил сидеть за ним и играть Шопена пока Мисато подпевает ему. Сейчас же Фредерик рыдал вместе с ним. Сейчас всё противно,хочется обмануться,забыться и не думать не о чём — не о разбитом фортепиано,не содранных голосовых связках,ни о руке кости которой он стёр чуть ли не в порошок пока долбил инструмент,ни о девушке что с сожалением смотрит на то,что с ним стало. Он сожалеет что совершил столько ошибок,что он выжил. Ну не бред ли,да ?
— Иоахим,какой же ты всё таки дурак... — Обронив капли слёз молвит Ичика переступая осколки различной битой мебели дабы подойти ближе к парню что упал на колени и рукой, что была до ужаса сломана и окровавлена долбил пол,словно пытаясь из ада вызывать достать Сюань Хакасэ. — Ты такой замечательный парень Иоахим,господин Хакасэ наверняка разделял моё мнение и потому пожертвовал собой чтобы спасти тебе жизнь. Ты же герой,мой герой...
Иоахим не выдерживая уже выпускает остатки подноготной души и уткнувшись в плечо девушки тихо льёт слёзы о своей никчёмности,а она улыбаясь сквозь слёзы принимала его всего и гладила по плечу. Так зажглась умершая звезда. Зажглась ради любви.