Я хочу тебе помочь

омегаверс, забота/поддержка (hurt/comfort??)

ники/эрик ; омега!ники/альфа!эрик

6 фикбуковских страниц.

По возвращении домой Эрик привык встречать своего соседа — Ники Хэммика. Парень, который приехал учиться в Германию по обмену. Ему было всего восемнадцать лет, и ему оставался всего лишь год, чтобы выпуститься из старшей школы. Эрик спрашивал у своего соседа, куда он хочет поступать после школы, но он лишь сказал, что хочет найти доходную работу. Однако куда он пойдет, если нет образования? Клозе с этой идеи тогда только посмеялся, но позже задумался и забеспокоился. Неужели этот парень, которого отправили в другую страну для обучения, настолько легкомысленен? Эрик — альфа, и, как это свойственно большинству его вида, — это четко следовать своей цели: добиться успеха. Для альфы самое главное в жизни — содержание своей семьи. Это было заложено в них природой, и мало кто мог оступиться и уйти в запой.

Сегодня Эрик вернулся домой с учебы в удивительно тихую обстановку. Его родители в будние дни возвращались в девятом часу вечера, поскольку мама после работы дожидалась, когда отец за ней заедет, и они вместе отправятся в торговый центр за покупками. Удивительно, но мама, даже изучив весь ассортимент «от» и «до», по-прежнему бегала по всем отделам и искала что-нибудь, что зацепит её взгляд. Отцу же ничего не оставалось, кроме как прикупить себе какой-нибудь пирожок и следовать за женой, изредка подсовывая ей кусочек еды, чтобы она не упала от потери сознания из-за голодовки. Эрик всегда равнялся на отношения своих родителей и всегда восхищался их контрастностью: мама была бурно-эмоциональной, и дай ей волю, она пешим ходом на Эверест заберется, а вот отец — полная ее противоположность. Он напоминал Эрику тихий, спокойный и кристально чистый океан. Его беспокоило только благополучие семьи. И пусть казался он несколько отстранённым и бесчувственным, его жена и сын прекрасно понимали, что он безумно сильно любит их.

— Ники, ты дома? — спросил Эрик, стягивая со своих плеч ветровку. На улице не было холодно, но и жарой не пахло, потому, рискуя попасть под дождь или сильные порывы ветра, Клозе предпочитал ходить в ветровке.

Ответа на вопрос не последовало, и от беспокойства Эрик нахмурился. Взглядом он заметил, что на коврике для обуви стоят кроссовки Ники: он по-любому находился дома. За месяц, что Хэммик здесь жил, Клозе ни разу не замечал за ним привычку спать днём. Что же могло произойти? Тревожное сознание альфы стало подавать импульсы сильного беспокойства и приступы паранойи: «А вдруг он поскользнулся в ванной?». Эрик встряхнул головой, отгоняя от себя глупый поток мыслей, и направился к комнате Ники. Два несильных стука костяшкой о деревянную дверь, что, несмотря на всю свою аккуратность, все равно напугали того, кто находился в комнате и прямо сейчас свалился ни то с кровати, ни то со стула.

— Ники, это Эрик. С тобой все хорошо? — с несвойственной для самого себя лаской и заботой спросил Клозе, уже кладя ладонь на ручку двери. — Я могу войти?

— Не..нет.

— Что с тобой? Тебе принести что-нибудь?

Ответ последовал только спустя минуту ожидания. Эрик уже был готов войти без разрешения, переступив принципы и нарушив границы Ники. Но разве мог он так сделать? Ему бы точно не хватило смелости, поэтому всё это было лишь его абсурдной фантазией.

— Сумку.

На этот раз голос показался Эрику более уверенным и твёрдым, нежели при первом ответе. Вероятно, Ники удалось привести себя в порядок только сейчас, а тот ответ был скорее спонтанным. Однако от чего ему нужно было приводить себя в порядок? Эрик сделал глубокий вздох, успокаивая свой разум, и только когда выдохнул, да отошел в прихожую, понял, что чем-то пахнет. Клозе вдохнул еще раз и затаил этот воздух у себя в легких, словно пробовал на вкус, после чего медленно выдохнул. Ничего такого. Только вот он был уверен, что, стоя возле двери Хэммика, почувствовал запах чего-то сладкого и очень знакомого.

Задумавшись над этой странностью и предпринимая новые попытки вдохнуть этот дурноватый запах, Эрик не заметил, что тянет руку вбок и промахивается, отчего сумка Ники падает. Благо молния была застегнута, и Клозе не смог увидеть содержимое карманов своего соседа. Подняв сумку, Эрик вернулся в комнату Ники и предпринял попытку постучаться, но его сосед, судя по всему, всё это время сидел под дверью и прислушивался к шагам. Костяшками Клозе не успел коснуться двери, как она открылась прямо перед его носом.

— Что с тобой? — ошарашенный резкостью своего соседа, спросил Эрик. Сильное беспокойство вынуждало его подсознательно строить страшные теории, а взгляд судорожно проносился по внешнему виду Ники.

Ники был смуглокожим, но даже так Клозе удалось разглядеть румянец на его щеках; он стоял на ногах, но на нем были шорты, потому альфа смог увидеть напряжение мышц, да и всего тела в целом, даже не поднимаясь выше.

Следом за открытой дверью протиснулся аромат песочного печенья, что раскрошили в размельчителе и приготовили для замешивания основы под какой-нибудь пирог или чизкейк. За печеньем тянулся запах ирисок из детства Эрика: такие тягучие, которые невозможно разгрызть зубами, не сломав их при этом, но имеющие невероятно насыщенный вкус, который вызывал зависимость. Вперемешку с этими двумя запахами, которые Клозе сумел распознать, было еще кое-что. Что-то, что заставляло его сердце забиться быстрее, а щеки залиться краской. На его всегда бледном лице это было особенно заметно и не смогло скрыться от Ники Хэммика, который теперь с особым беспокойством и испугом смотрел на своего соседа.

Каким нужно быть идиотом, чтобы выйти навстречу к альфе, не скрывая своих феромонов? Эрик даже представить себе не мог, что Ники окажется омегой. Все парни-омеги, которых Клозе встречал за свою жизнь, были хрупкого телосложения, низкие и миловидными, но Ники был совершенно другим. Его четко выраженная челюсть, худые щеки и нос с горбинкой, достаточно широкие плечи и высокий рост никак не вязались с тем, чтобы этот парень оказался омегой.

Эрик наконец поднял взгляд к лицу Ники. Только сейчас он понял, что всё это время не дышал. Затаил в себе этот сладкий, дурманящий запах, что действовал на него как афродизиак. Хэммик сильнее сжал дверной косяк, за который всё это время держался, чтобы не упасть, и протянул свою руку, чтобы забрать сумку.

— Тебе помочь? — не удержался от вопроса Эрик, только после осознавая, что задал его неправильно: лицо Ники исказилось в ужасе и испуге, а из глаз чуть не потекли слёзы. — Нет! Я не в этом смысле, — Клозе прислонил два пальце к переносице и потер ее, прикрыв глаза. — У тебя же нет здесь никого. Сколько ты уже таблеток выпил?

— Они не помогают. — отрезал Ники, не позволяя Эрику и дальше задавать вопросы. — Я купил шприцы. Мне сказали вколоть в вену и все...

— С ума сошел?! — не выдержал Эрик, чувствуя, как внутри него растет ком раздражения и злости. Его сложная и тяжёлая натура, что ему всегда сложно было сдерживать при гоне или при встрече с течными омегами, начала просыпаться, и это разозлило его еще сильнее. Он поддался порыву и вошел в комнату, заталкивая Хэммика внутрь, после чего закрыл за ними дверь. — Сколько тебе лет, раз ты думаешь, что губить себя шприцами — ахуеть какая крутая идея?

— Ты что делаешь? — испуганно спросил Ники тонким голосом — практически на срыве. Он протиснулся в комнату и отошел к кровати, на которой было два скомканных одеяла. Стоило Эрику подойти еще ближе, и тот уже оказался на кровати, завёрнутый в своё временное убежище.

— Не хочу смотреть, как у меня на глазах омега губит себя этой наркотой.

— Это не наркота и... Эрик, я не хочу... — его голос был на грани срыва. Клозе уже успел заметить быстро скопившиеся слезы в уголках глаз, когда стоял в проходе и совершенно не удивился тому, что сейчас омега может быть в том же состоянии.

— Почему не сказал, что омега? Ты ведь знал, куда едешь. — Эрик подошёл к кровати Ники, отчего второй вжался в одеяла и накрылся с головой. — Успокойся. Я же не зверь какой-то, — усмехнулся Клозе, стараясь выглядеть как можно более естественно, но под эффектом этого запаха его усмешка оказалась более хищной, нежели он сам ожидал.

— Уйди, пожалуйста.

Эрик заметил, как под слоем толстых одеял трясется Ники, словно его одолевала некая лихорадка и он никак не мог найти себе укрытие от нее. Не мог согреться и успокоиться. Не мог почувствовать себя в безопасности, поэтому выстроил вокруг себя эту мягкую защиту в виде гнезда. Эрик впервые видел, чтобы омега использовала чистые одеяла для того, чтобы построить себе гнездо.

Во время течки у омег неуравновешенное эмоциональное состояние, и Эрик совершенно не удивлялся такому поведению своего соседа. Однако это не значило, что его сердце не сжималось от боли из-за осознания, что он является прямой причиной страха этого хрупкого по своей натуре существа.

— Феромоны альф помогают справиться с симптомами течки. Ники, ты приехал сюда всего месяц назад. Неужели не предусмотрел варианта, что таблетки тебе просто не помогут?

— Предусмотрел, но... — его слова начали пропадать в еле сдерживаемом на поверхности сознании. Он не слышал собственного голоса, но слышал голос Эрика, на который ему хотелось ответить. Его голос был бархатным и нежным, а легкий запах табака от парфюма вызывал желание закурить или вдоволь насытиться этим ароматом. — Я просто...

— Не говори больше, — обнадеживающе выплюнул Эрик, протягивая руку к Ники и отодвигаясь к стенке, возле которой стояла кровать. Он облокотился на нее спиной и подогнул ноги, выставив их прямо перед собой. — Иди сюда. В моей группе много девушек-омег, и я на всякий случай пью таблетки. — Он действительно наивно полагал, что такой аргумент переубедит Ники и сметёт все его страхи в стороны.

Ники был робким и кротким, он боялся даже посмотреть на Эрика, боялся спровоцировать на действия, о которых позже оба пожалеют, но не мог его выгнать, потому что он — омега, не имеющий никакого преимущества над альфой, кроме мгновенного соблазнения. У Ники не получилось бы даже сбежать. Не только потому что Эрик бесспорно его догонит, но и потому что ноги еле как держали его, что уж говорить о физической нагрузке? Но этот бархатный голос, эта протянутая рука... Ники вздрогнул, еле сдерживая порыв вырваться из своего кокона одеял и припасть в объятья Клозе.

— Обещаю. Я ничего с тобой не сделаю, — вздохнул Клозе, сразу же плотно сжимая зубы от налетевшего на него феромона Хэммика. Если бы не таблетки, то его сознание давно помутилось бы, и он точно сотворил бы что-то непоправимое с этим зажатым, напуганным лисом. — Даже если ты попросишь. — в полузабытье добавил Эрик, сглатывая застрявший в горле жгучий ком желания и раздражения.

Только спустя минуту, что длилась практически всю вечность, Ники подал признаки жизни, вылезая из-под одеяла и медленно, в любой момент готовый отпрыгнуть назад, как дикий зверь, которому поставили миску чистой воды во время засушливого лета, боялся резких движений. И Эрик знал, что ему стоит сидеть как можно тише, едва позволяя себе дышать. Он уже проводил ночи с течными омегами, но ещё никогда не был в них расходуемым материалом для снятия симптомов. Обычно он был провокатором течек. Однако даже так он знал, какими боязливыми могут быть эти существа.

— Молодец, — томно прошептал Эрик на ухо Ники, когда тот наконец устроился у него между ног и прижался к нему. — Постарайся расслабиться. — посоветовал альфа, аккуратно и следя за реакцией омеги устраивая свои широкие ладони на его плечах, после опуская одну из них к талии.

Эрик чувствовал, как тело Ники окутывает его запах. Горький запах коньяка с манящей сладостью, вызывающий горечь в горле, перемешивался со сладким, невинным ароматом печенья и ирисок. Ники был таким сладким и манящим, а его шея находилась так близко к лицу Эрика, что стоило ему наклониться ещё чуть-чуть, и он коснется этого самого беззащитного и самого чувствительного места омеги. Места, откуда сильнее всего исходил запах омеги.

Но Эрик не приблизился и не насытился вблизи этим глубоко заседающим запахом. Он не хотел напугать это существо в своих руках, которое так и не могло расслабиться. Рука Эрика мягко поглаживала его плечо, и он хотел задействовать и вторую руку, но та находилась слишком низко и близко к опасной зоне. Он всеми силами сдерживал свою звериную натуру и желание, чтобы не навредить переменами феромонов, что он выделяет для успокоения этого омеги.

— Сколько таблеток ты выпил? — повторил Эрик свой вопрос, на который так и не получил ответа.

— Больше своей дозы, — прошептал Ники. Эрик представил у себя в голове, как его длинные ресницы смыкаются, а рот приоткрывается.

— Насколько?

— Передоз не словлю, — Ники облизал свои губы, а его дыхание стало учащаться.

Небольшой и быстрый диалог с Эриком расслабил его, и альфа смог с неким облегчением выдохнуть, когда тело в его объятиях стало потряхивать только из-за течки.

Конечно, она не была такой, какой бывает обычно, ведь все-таки Ники выпил таблетки. Они не подействовали так, как следует, по простой причине — адаптация. Ники приехал в Германию всего месяц назад, и для него, конечно же, все это было новым. Эрик по сей день помнит его в первую неделю, когда он закрывался в ванной и часами плакал под струями воды или как он выходил утром из своей комнаты с большими синяками под глазами. Его нервная система стала слишком хрупкой. Вполне аналогично было то, что таблетки не смогли унять все симптомы.

Пусть Ники не кидался на Эрика, стоило почувствовать слабо исходящий запах его феромонов, всё равно был течной омегой, которой нужно было внимание альфы.

Эрик и сам не понимал, почему первым, что ему пришло в голову от осознания вторичного пола Ники, было: «Я хочу ему помочь» и «Я хочу его защитить». Вероятно, это уже годами засевший в нём синдром спасателя, но почему же тогда он так бережно относился к нему? Всё это можно было объяснить гормонами, но было ещё кое-что.

Ещё неделю назад Эрик узнал страшную историю о родителях Ники. Они верующие и к тому же гомофобы. Ники собрал в себе все необходимые качества, чтобы вызывать в родителях к себе ненависть. Ему нравятся парни, а ещё у него так же фанатизма от веры, как у них. Ещё тогда он испытал вкус горечи на своем языке и жгучее желание купить билет и набить морду Лютеру — отцу Ники. К этому ко всему Эрику сейчас открылись новые обстоятельства. Ники был ещё и омегой. В любой семье при рождении сына родители ожидают, что его вторичным полом будет альфа или бета, но мало кто желает и ждет, чтобы это был омега.

От этих раздумий Эрик начал волноваться. Что же испытал Ники перед тем, как приехать в Германию? Теперь его шрамы на руке от лезвия можно оправдать без задней мысли. Если ранее Эрику казалась странной причина «гомофобы» и «вера», то теперь он восхищался тем, что Ники всего лишь нанёс себе порезы.

Только за этот год с крыши сбросилось два парня, гендер которых оказался ни бета и ни альфа. С самого начала Ники показался Эрику слабохарактерным, и теперь, понимая, через что ему пришлось пройти, чтобы хотя бы немного принять себя и не засовывать голову в петлю, он испытал гордость, восхищение и самое сильное желание защитить этого омегу от ужасного и жестокого мира.

В какой-то момент Эрик не уследил за тем, как меняется настроение его запаха, и смог осознать свою ошибку, когда услышал тихий всхлип, исходящий от хрупкого существа в его руках.

— Прости, — прошептал Эрик и, совершенно забывшись, наклонился и поцеловал омегу в макушку. — Я рядом. Всё хорошо.

Очевидно, Ники ничего не ответил. Однако Эрик, глядя на него, не мог сдержать в себе всю ту нежность и желание заботиться об этом омеге. Ники сжался в комочек, робко и словно незаметно для чужих глаз сжимал край лонгслива Эрика. Ему определенно хотелось быть ближе, но внутренние страхи и замки не позволяли продвинуться дальше. Впрочем, у Клозе не было намерений торопить его и вынуждать делать что-то. Ему было вполне достаточно того доверия, что для него выделил Ники в этот день, в этот вечер и эту ночь.

Они провели вместе несколько часов, и запах практически исчез, но они не отстранялись друг от друга. Ники полностью расслабился и даже вытянул ноги вдоль, вместо того чтобы продолжать поджимать их к себе. Эрик же обе свои руки сместил вниз и сжал их в замок, таким образом обнимая Ники и не позволяя ему вылезти из оберегаемого кольца.

В этот момент Клозе стало абсолютно все равно на пришедших домой родителей, на пропущенную тренировку, на заданные конспекты, на долги по учебе и на все остальные дела, которые не имели никакого значения и места быть, когда рядом с ним находился Ники.

Николас Эстебан Хэммик. Такой хрупкий и беззащитный, но такой сильный и нежный.

Парни заснули на одной кровати. Когда они проснутся, то обнаружат, что плотно прижаты друг к другу и заботливо накрыты одеялом; их ноги переплелись, словно искали способ, как можно стать еще ближе. Нос Эрика утыкался в волосы на макушке Ники и вдыхал сладкий запах, который уже не был столь возбуждающим. Ники же был пленен сильными руками и насильно прижат к груди. К счастью, ему не мешало это спать, и благодаря своему положению он в особом объеме вдыхал запах Эрика.

Душевное спокойствие окутало обоих. Единственной их заботой оставалось только то, что лежит рядом с каждым из них.