я не галлюцинация
Ⅱ глава
Это было впервые за последние два месяца, когда Натаниэль пропустил завтрак. Его режим сна был стабильным, но если и выдавался какой-то день, когда он ложился в постель позже обычного, то всегда просыпался в привычное для себя время. Никого не удивило, что Натаниэль пропустил завтрак, но когда его врач узнал об этом, то как минимум посчитал это странным, потому после окончания подачи еды ворвался в комнату своего пациента.
Натаниэль лежал, сжавшись в позу эмбриона: ноги поджаты к груди, а руки лежат возле лица, при этом сам он находится на боку, лицом к противоположной стороне от стены. Сейчас ему не хватало только лисьего пушистого хвоста, чтобы укрыться им и не замерзать холодной ночью. Заг давно заметил, что Натаниэль во время сна вместо того, как все нормальные люди, укрыться одеялом, сжимал его между расстоянием ног и рук.
— Эй, — позвал врач, решив избежать употребления имени. Всё-таки это «эй» было универсальным, а на имя его пациент откликался не всегда или не сразу.
Никакой реакции не последовало, и Загу ничего не оставалось, кроме как подойти к кровати и подергать спящего за плечо.
Комната Натаниэля была на солнечной стороне здания, потому утром яркие лучи ослепляли его глаза, заставляя проснуться или просто отвернуться к стене. Сейчас эти светоубийственные лазеры, в придачу к лишению зрения, щекотали ему нос и, кажется, даже кожу, от чего Натаниэль стал морщиться и фырчать. Ему пришлось перевернуться на спину, чтобы тыльной стороной стереть с лица это ощущение прикосновений лучей.
— Очнулся? — послышался мужской голос рядом. За это время пробуждения Заг нагло воспользовался своим статусом и уселся на край кровати рядом с Натаниэлем и теперь внимательно следил за изменениями в его лице.
— ...Ага. — Вот чего, а увидеть лицо своего врача после пробуждения Натаниэль никак не ожидал. Он ещё несколько секунд смотрел на Зага, словно пытаясь понять, иллюзия это или реальность, прежде чем сесть на кровати и облокотиться спиной об изголовье.
— Ты пропустил завтрак, — уведомил Заг. Его взгляд переместился с пациента на то, что находилось в комнате. В первую очередь его беспокоила коробочка с таблетками, которые принимал Натаниэль. Она была открыта, а пластина лежала отдельно и на другом конце стола. — Как ты себя чувствуешь?
— Даже доброго утра не пожелаете? — обиженно хмыкнул Натаниэль. — Я, кажется, не выспался. Могу ещё поспать? — он показательно зевнул, чтобы доказать действительность своих слов, но это не воодушевило врача.
— Кроме усталости чувствуешь что-нибудь ещё? Головную боль? Ломоту в теле? — начал спрашивать Заг. Стоило первому вопросу прозвучать, как Натаниэль сразу понял, что к чему. Врач пытается выяснить, имеются ли у его пациента какие-нибудь побочные эффекты от таблеток, которые он принимает.
— Со мной всё в порядке, — несвойственно для самого себя мрачно и достаточно спокойно сказал Натаниэль. Таким серьезным застать его было большой редкостью, и только идиот не подумал бы, что здесь что-то не так.
— Натаниэль, — глубоко вздохнул мужчина, прикрывая глаза, отгоняя от себя раздражающие мысли «как же мне всё это надоело». — Давай под капельницу? На протяжении пяти дней один раз в...
— Нет, — отрезал Натаниэль и устремил свой леденящий душу взгляд, словно острые мечи, в сердце Зага, заглядывая в него через его глаза.
— Не будет такого, как в прошлый раз, — принялся убеждать врач. — Ты же понимаешь, что я не допущу, чтобы тебе было больно? Я хочу тебе помочь, Натаниэль.
Врач тяжело вздохнул и покачал головой, отворачивая её в сторону. Он не мог действовать так, как ему заблагорассудится, наперекор своему пациенту, и дело было даже не в законах или правилах больницы — он не мог переступить через собственные принципы. Натаниэль такой же человек, как и все они в этом богом забытом месте, и пусть он безумно раздражает своим поведением да ежедневной потерей памяти, Заг не мог его бросить и действовать строго по инструкции. Ради комфорта своего пациента ему было необходимо найти другие способы лечения, но, увы, он не гений, не учёный и мог полагаться только на ситуацию.
— Чего ты тогда хочешь? — безнадежно поинтересовался Заг, уже заранее зная, что ничего вразумительного и дельного он в ответ не получит, если Натаниэль вообще решит ему что-то сказать.
Вопреки ожиданиям врача, Веснински всерьёз задумался над вопросом. Заг видел только, как его лицо приняло удрученное, грустное выражение, а ноги прижались к груди, обхваченные руками. Но пока врач наблюдал за действиями, пациент задумался о том, чего бы ему сейчас хотелось. Простой вопрос, от которого можно было бы даже получить выгоду, но вот проблема! Чего хочет Натаниэль? Его взгляд потерянно забегал из стороны в сторону, пока в его голове точно также бегали тараканы, которые выискивали хотя бы что-нибудь стоящее.
В конце концов, Заг протянул руку и положил её поверх ладони Натаниэля, вынуждая того вырваться из своих мыслей и зафиксировать свой взгляд на враче. Он и сам не заметил, как за последние секунды его пульс участился, а дыхание стало сбивчивым. Прикосновение холодной ладони мужчины, что была несколько больше собственной ладони Натаниэля, отрезвило его, и он смог протяжно выдохнуть. Он уткнулся лбом в тыльную сторону ладони Зага, чувствуя, как костяшки неприятно упираются в кость. Его это не беспокоило, ведь чувство тепла и искренней заботы на самом деле были куда важнее этой тупой боли.
В горле образовался жгучий ком, что мешал говорить, что давил на гортань и кадык. Натаниэлю пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы без боли и ощущения мокроты в глазах вдохнуть свежий воздух.
— Я... — его голос предательски дрогнул, но он выдержал это испытание перед истерическим срывом и, в очередной раз сглотнув, продолжил свою мысль: — Я хочу почувствовать себя в безопасности, — с каждым словом его голос становился тише, но Заг смог его услышать.
Рука Зага вздрогнула, и он даже попытался её вытащить из-под головы Натаниэля, но тот упрямо вжался лбом в его костяшки. Врачу ничего не оставалось, кроме как смириться.
Сейчас, глядя на такого Натаниэля, он всё сильнее осознавал, сколько боли и страха испытал этот ребёнок. Сейчас ему восемнадцать лет. В шестнадцатилетнем возрасте его привезла полиция в наркологический центр, заявившая, что он находится под действием запрещенных препаратов. Врачи взяли у него анализы, но и следа не обнаружили дурманящих веществ. Однако Натаниэль уже попал под капельницу и напрасно принял в себя дозу промывки. Заг не мог знать, повлияло ли на него тогда то средство, но после того случая Натаниэль отказывался от капельниц. Скорее всего, он даже не помнит, что с ним тогда произошло. Его избегание иглы в вене является подсознательным страхом, который вывести можно только после регулярных сеансов с психологом, но Натаниэль и здесь упирается рогами.
— Хочешь поговорить? — предложил Заг, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони руки Натаниэля.
— Угу, — тихо промычал он, шмыгая носом. Неужели этот парень и правда сейчас плачет? От этой мысли Заг вновь вздрогнул.
— Почему ты не чувствуешь себя в безопасности?
Загу не требовались объяснения, чтобы понять, о ком говорит его пациент. Этот «он» появился в их разговорах с первого дня знакомства, когда врач поинтересовался у Натаниэля, есть ли у него друзья. Он тогда сказал, что друзей нет, но есть он. От прошлого врача Заг узнал, что это его вымышленный приятель и только, но чем больше Заг разговаривал со своим пациентом, тем отчетливее понимал, что этот он не воображаемое существо. По крайней мере Натаниэль не был тем, кто его придумал.
Натаниэль промолчал, и Заг почувствовал кожей руки, как его лоб хмурится, словно он пытается вспомнить или понять.
— Если у него нет причин так говорить, значит, он решил тебя напугать. У него это получилось, Натаниэль. Ты проиграл.
Наконец сквозь дрожащие нотки голоса и всхлипы послышался хриплый смех. Заг не стал облегчённо выдыхать, но позволил своим плечам расслабиться и отпустить то напряжение. Этот смех был свойственным простому, обычному Натаниэлю, который услышал смешную шутку или придумал что-то забавное у себя в голове.
— Какой счёт? — хрипло поинтересовался он у Зага и повернул голову набок, упираясь теперь в его руку ухом.
Натаниэль и Заг разговаривали ни о чем еще около часа. Врач ещё по истечению пятнадцати минут понял, что пропускает обход некоторых пациентов, но, к счастью, там ничего особенного не было, потому позволил себе допустить эту маленькую оплошность и продолжить общение с Натаниэлем. Довольно редко представлялась возможность, когда этот ребёнок говорил о чём-то сам. В такие моменты Загу казалось, что все эти пробелы в памяти — всего лишь симуляция Натаниэля. Ведь как тогда он не мог запомнить своего лечащего врача, но говорил о том, что услышал две недели назад из телевизора в комнате отдыха?
Оживленный диалог подошел к концу, когда Загу позвонили, а у Натаниэля заурчал живот. До обеда оставалось около двух часов, поэтому лечащий врач предложил своему пациенту заглянуть к нему в кабинет и съесть хотя бы бутерброд и выпить чаю. Натаниэль был бы полным идиотом, если бы отказался от возможности выпить хорошего чая, поэтому как можно быстрее умылся и спустился на первый этаж к своему врачу.
В его кабинете был какой-то пациент. Натаниэль не стал всматриваться и пытаться понять, кто это, ведь, скорее всего, он его даже не помнит или даже никогда не знал. К счастью, этот пациент тоже не особо был заинтересован бесцеремонно вошедшим Натаниэлем. Заг точно также не обратил на него внимания. Натаниэль чувствовал в этом кабинете себя как дома и не первый раз приходит, чтобы попить чай или стащить бутерброд. Конечно, без разрешения своего врача он себе такое позволить не мог, да и не так часто это бывает, чтобы не называться роскошью.
— Вы будете чай? — спросил Натаниэль, нажимая кнопку на электрическом чайнике, и стал дожидаться, когда вода в нём вскипит.
— У вас одна кружка. Вы же гостеприимный врач? Тогда придется вам пить из чайника... — посмеялся Натаниэль, прислонив кулак к губам.
Заг ничего не ответил — только достал из ящика ещё одну кружку, а после продолжил наставлять нового пациента. Кажется, он должен был ему выписать какие-то таблетки, которые будут подавлять агрессию и поднимать настроение, а также назначить нового врача, который будет отслеживать его состояние. Натаниэль еле сдержался от смеха и комментария, что легче было бы просто подсесть на наркоту.
— Ты на него ещё сядь, — бросил этот пациент в сторону Натаниэля, когда Заг отвлекся на телефонный звонок.
Парень за столом сидел, облокотившись о руку, и с интересом наблюдал, как Натаниэль ходит вокруг чайника и ждёт, когда вода в нём наконец вскипит. На самом деле ему просто не хотелось стоять на месте: сегодня он и так слишком много спал, если ещё и двигаться перестанет, то окончательно превратится в овощ.
— Не подавай мне идеи, чем себя развлечь, — с усмешкой фыркнул Натаниэль, только после сказанного обратив внимание на говорящего с ним.
Светлые волосы, отражающие блики от солнечных лучей, и карие глаза, что излучали вместо ожидаемого тепла холод. Натаниэль склонил голову и прищурился. Внезапно его сердце охватила тревога, а дыхание непроизвольно стало учащаться. В висках появилась странная и болезненная пульсация, а перед глазами всё стало мутиться и превращаться в круговорот картинок.
Чем он занимался вчера вечером?
Натаниэль нахмурился и поспешил отвернуться. Однако теперь он не ходил, а стоял на месте и сжимал руками край тумбочки, на которую опирался. На этой тумбочке стоял чайник, который уже начал закипать. Маленькие пузырики поднимались вверх и тревожили ровную гладь.
— У тебя проблемы с памятью? — поинтересовался всё тот же беззаботный парень, что сидел за рабочим столом Зага на месте для пациентов.
Натаниэлю потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы взять своё сознание под контроль и подчинить себе ту часть разума, что активно боролась за то, чтобы он поверил в его слова. Он, конечно, не был идиотом и осознавал, что его приятель всего лишь голос в его голове, но пугался собственной реакции: его мозг работал против его же воли и полностью подчинялся словам голоса.
Первый раз он появился, когда Натаниэль застыл на одном месте и смотрел, как мужчина в классическом костюме для встреч в офисе или официальных свиданий в ресторане приближался к нему с звериной ухмылкой на губах, оскалом хищника и каплями крови на безжизненно-белом лице. Ворот белой рубашки, что выглядывал из-под плотно застегнутого пиджака и повязанного поверх галстука, окрасился в розоватый цвет. Именно в тот момент, когда мужчина остановился перед Натаниэлем и начал наклоняться к нему, чтобы что-то сказать, он начал повторять одно и то же слово. Всего за секунду это слово превратилось в мантру. Всего за секунду Натаниэль перестал контролировать собственное тело, сознание и стал марионеткой, нитки от которой принадлежали ему.
Натаниэль не смог вспомнить больше ничего: ни цвета глаз, ни цвета волос мужчины, что шел к нему, чтобы прикончить. Да и разве хотел он этого? Натаниэль видел только ухмылку хищника, что загнал свою жертву в ловушку, но не видел в ней желания убийств. Хотя, возможно, тогда он был еще слишком мал, чтобы понять такие тонкости.
— Нил, — послышался голос рядом. Натаниэль вздрогнул и почувствовал холодок, что пронзил его позвоночник. Волосы на загривке встали дыбом, но он не подал виду, не позволил своему страху вырваться наружу. С совершенно невозмутимым выражением лица он посмотрел на точно такое же, ничего не выражающее лицо. — У тебя проблемы с памятью?
— Нил? — спросил Натаниэль, переводя взгляд за спину подошедшего. Зага не было в комнате. Единственный шанс на спасение, единственный человек, способный обеспечить ему безопасность и спокойствие, пропал.
— Заг разговаривает по телефону в коридоре. Хочешь бежать — беги, — фыркнул неизвестный, отходя в сторону и открывая Натаниэлю возможность сбежать.
Я говорил, что он читает твои мысли.
Натаниэль не пошевелился. Его испуганный взгляд жертвы переместился на спокойно стоящего напротив парня. Он был немного ниже ростом, но несколько шире и выглядел гораздо увереннее, нежели Натаниэль, что два года прожил в этом месте, но чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии этого пациента. Натаниэль вновь испытал то чувство страха, когда мужчина с тесаком в руках шёл к нему, перекрывая любые пути к выходу. И ведь Натаниэль мог тогда бежать. Осознанно и беспрепятственно. Однако мужчина давил на него своим взглядом, своей уверенностью и своей чудовищной ухмылкой. Натаниэль не мог воспротивиться, словно этот мужчина был вожаком стаи, а он — провинившимся щенком, которому только и оставалось, что вжиматься в землю.
— Нил? — переспросил Натаниэль. Его указательный палец нервно скользил по заусенцу большого пальца, намериваясь содрать его и пустить кровь.
— Ты сам вчера представился так, — неизвестный пожал плечами. — Ты реально ничего не помнишь?
— Нет? — с вопросом во взгляде и голосе ответил Натаниэль. Что он должен был помнить? А что забыть?
— Вчера ты проводил мне экскурсию. Мы вместе ужинали. Вообще ничего не припоминаешь?
— Вчера... — Натаниэль отвёл взгляд вниз и слегка нахмурился, серьёзно задумавшись над тем, что происходило вчера в течении дня. Он вспомнил только то, что утром говорили про появление какого-то новенького. — Ты... тот новый пациент?
— Я больше ничего не могу вспомнить, — выдохнул Натаниэль, опираясь двумя руками на тумбочку и повернувшись к неизвестному лицом. — Как тебя зовут?
Натаниэль кивнул, а потом всё же отвернулся от парня, не в силах и дальше терпеть эту пугающую, жуткую и холодную ауру, которая исходила от его вида. Хватало одного взгляда этого Эндрю, чтобы всё внутри Натаниэля перевернулось и сжалось в дальнем комочке. Почему этот парень вызывал такой сильный страх? Натаниэль не помнил, чего бы боялся так сильно... Ах да! Капельницы. Наверняка, если бы этот Эндрю привел его к капельницам, Натаниэль поехал бы крышей.
— Ты временный пациент или на постоянную основу? — спросил Натаниэль, вместе с тем наливая кипяток в две кружки чая. Изначально он не планировал делиться с Эндрю, но раз уж он стоит рядом, то почему бы не дать ему выпить чаю? Натаниэль неосознанно закинул ему в кружку два кубика, только после подумав: «А он пьёт чай с сахаром?»
Эндрю не сразу ответил на заданный вопрос: перед этим взял кружку чая, которую ему придвинул Натаниэль, и сделал глоток чая, после чего хмыкнул и мотнул головой. Все-таки не пьёт с сахаром? Натаниэль не мог знать первопричину, ведь его мозг стёр эти фрагменты из его памяти, но тогда Эндрю засомневался в праведности амнезии Натаниэля. Теперь ему хотелось проверить его на прочность. Чем же ещё заниматься здесь эти два месяца? Однако вчера этот парень так от него убежал. Его холодные голубые глаза были наполнены обжигающим, перекрывающим дыхание страхом и это несколько озадачило Эндрю. Чем он так напугал этого парня?
— Я не хочу отвечать тебе, пока ты не отвечаешь мне на мой вопрос, — невозмутимо сказал Эндрю, поднимая взгляд к Натаниэлю.
— Как жаль, что ты не помнишь вчерашний вечер, — Эндрю повертел в своих руках кружку с чаем. Натаниэлю на какое-то время показалось, что этот парень под какими-то веществами. Что за странный блеск в глазах? А этот тон? Издевательский, насмехающийся над ним.
— Ты мне не веришь? — спросил Натаниэль, уже теряя в чувстве возмущенности страх. Как он может ему не верить? Разве возможно притворяться в потере памяти?
— Это я издеваюсь? — хмыкнул Эндрю. — Ты головой вчера ударился или как тебе могла прийти такая дурацкая отговорка?
— Я Натаниэль... — Натаниэль задумался. — Хотя можешь называть меня Нил, если хочешь.
— Как же ты имя своё не забыл?
— Мой врач сегодня слишком часто называл меня по имени. Пришлось запомнить.
Натаниэль старался говорить спокойно и пытался создать иллюзию, словно разговаривает со своим старым приятелем, однако на самом деле его душа металась из стороны в сторону, а сердце заходилось в бешеном такте. Почему он боится? Этот спокойный и проницательный взгляд читал его насквозь. Он замораживал его сердце, душу и проникал в сознание.
— Ты вчера сбежал, — напомнил Эндрю, словно эти слова могли пробудить воспоминания в голове Натаниэля. И Натаниэль назвал бы это его самой грандиозной ошибкой, однако точно знал, что на этом парне не будет никаких последствий внезапно настигшей его паники.
Натаниэль с шумом поставил кружку на тумбочку и отшатнулся к стене, по пути задевая что-то тяжелое, но не хрупкое, и роняя на пол. Эндрю с вопросительным изгибом бровей посмотрел на отошедшего собеседника, видя в его глазах настоящий ужас, страх, отчего ему стало совсем не по себе. Кажется, всего несколько месяцев назад он видел что-то подобное? Натаниэль же видел в своей голове картинку, как Эндрю достает пистолет и приставляет дулом к его виску, как, кажется, уже было когда-то, но с кем-то другим. Стало трудно дышать, но он ничего не мог сделать, чтобы выбраться из этой ловушки.
— Перестань делать вид, что вот-вот умрешь, — хмыкнул Эндрю, прорезая пространство затуманенного сознания Натаниэля замораживающим холодом, покрывая коркой инея все кровотоки. Краска отлила от лица: губы стали неестественно бледными, точно так же, как и лицо. Указательный палец, что до сих пор дергал заусенец, наконец сорвался и в следующий раз, проводя по тому же месту, почувствовал влагу.
— Я не кусаюсь, Нил. Почему ты так шарахаешься? — выдыхая, спросил Эндрю. Его не удивляло поведение собеседника, словно такое он видел каждый день. Однако Натаниэля это напугало еще сильнее. Как он может так спокойно реагировать?
— Нет... Он сказал, что ты опасен...
— Он — это мой... — Натаниэль резко замолчал и с ужасом посмотрел куда-то сквозь Эндрю, осознавая, что не слышит его. Его не существует. Куда он делся? Почему не говорит ему бежать? Почему спокойно наблюдает за тем, как смерть Натаниэля дышит ему в затылок? — Я... не знаю.
Эндрю нахмурился и точно хотел повернуть голову к Натаниэлю, чтобы посмотреть ему в лицо, но передумал. Видимо, догадался, что так сильно пугало его собеседника.
— Ши... Что? — спросил Натаниэль, осмеливаясь сделать шаг вперед. Он напоминал пугливого дикого зверя, которого только привезли к людям. Его пытаются приручить едой и неуверенными протянутыми руками, но он боялся идти навстречу. Однако ему хотелось быть ближе к теплу. Хотелось почувствовать, что он находится здесь не один.
— Ши...? — протянул Натаниэль, останавливаясь в трех шагах от Эндрю.
— Ты не знаешь, что такое... — Эндрю не договорил, только покачал головой и поджал губы. — Почему ты здесь? — попытался он подойти к вопросу с другой стороны.
В кабинете появился мужчина. Натаниэль понял это по тяжелой поступи, а повернув голову в сторону вошедшего, наконец смог облегченно выдохнуть. Теперь он в безопасности, потому что его врач здесь, и его врач не позволит Эндрю навредить, узнать и озвучить всё то, что Натаниэль скрывает, таит в себе и вынашивает за скрипящими зубами.
— Такой идиотизм, — выругался Заг, усаживаясь за стол и откидывая голову назад. — Натаниэль, — позвал он своего пациента и, не поднимая головы, повернул ее в сторону парня. — Завтра к нам приедут гости, чтобы поразвлекать песенками и танцами всех тех психопатов, которые тебя бесят.
— Чего? — внимание Натаниэля наконец переключилось, и он окончательно перестал испытывать ту панику, что почти одержала над ним верх несколькими секундами ранее.
— Спонсоры решили, что вам здесь слишком скучно живется и вас стоит порадовать выступлениями двенадцатилетних девочек.
— О! Кажется, на третьем этаже есть мужик, который этим заинтересуется, — хмыкнул Натаниэль, краем глаза замечая, как вздрагивает Эндрю и как меняется его взгляд. Он словно переместился в пространстве, глазами видя то, что видел когда-то давно. Эндрю смотрел перед собой, крепко сжимая ручку кружки чая, в то время как Заг смотрел на него и шумно выдыхал.
— Эндрю, — позвал он, привлекая внимание пациента и ловя на себе его уже спокойный и ничего не выражающий взгляд. — Иди лучше к себе. Мы уже выбрали тебе врача? Пруст... Ты уверен в своем выборе?
— Как скажешь, — выдохнул Заг. — Я отправлю за тобой Ната, когда Бетси придёт.
— Я? — удивился Натаниэль, с некой обидой во взгляде смотря на врача.
Эндрю не стал дожидаться дальнейших намеков того, что ему нужно сваливать, и молча покинул кабинет, оставляя кружку на тумбочке. Оказывается, он умудрился выпить весь чай. Натаниэль лишь глазком взглянул на содержимое кружки, словно там может оказаться что-то поразительное, но там оставалось только парочка листочков от заварки чая. Ему пришлось сполоснуть кружку под раковиной и заново налить чай, чтобы не обделять своего врача.
— Ничего, — не совсем честно ответил Натаниэль. — Что у меня с ним может быть?
— Он сказал мне, что ты вчера от него сбежал. Ты это помнишь?
— Серьёзно? — вздохнул Заг. — Он тебе сказал, что ты в опасности из-за него?
— Эти полтора метра с кепкой? Сам-то веришь?
— В спарринге он меня обойдёт, — фыркнул Натаниэль и сел за стол напротив врача. — Вас тоже, кстати.
— Я врач, а не мастер спорта. Я уже увидел два побочных эффекта от перехода таблеток. Скажи мне, что должно меня остановить от того, чтобы посадить тебя за стол с капельницей?
— Не надо, — Натаниэль всем телом вздрогнул и опустил взгляд вниз.
Натаниэль вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Они договорились с центром внешкольной работы, — хмыкнул Заг. — Конечно, я могу для вида вытащить всех со второго этажа, но что, если директор потребует от меня всех? Мне на них что, смирительную рубашку надевать?
— Неплохая мысль. Может, попросить опекунов наблюдательных пациентов приехать? Ну так, для численности, — хмыкнул Натаниэль. — У нас что, дом культуры? Лучше бы купили плазменный телевизор вместо этой коробки.
— Если так сильно хочется телевизор — купи на свои деньги.
— Делать мне больше нечего, — Заг выразительно на него взглянул, и под этим взглядом Натаниэль стушевался и сдался. — Ладно! Нечего. Но это не значит, что я хочу содержать этих долбоёбов.
— Наш основной персонал сейчас во втором корпусе. Вместе с спонсорами приедет комиссия и мне нужно, чтобы ты помог с организацией.
— Я? — возмутился Натаниэль, несколько ошарашено смотря на своего врача. — Там ведь будут те, кто собирается выступать. Пусть помогают.
— Натаниэль, — Заг со строгостью посмотрел на своего пациента. — Сегодня ты пойдешь в магазин за новой одеждой. Нормальной одеждой. Футболка и джинсы. А завтра будешь помогать мне с организацией. Хватит херней маяться каждый день.
Веснински ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Конечно, ему не хотелось тратить накопленные из-за своего положения деньги. На протяжении двух лет, после того как его оформили как «инвалида» с заболеванием шизофрения, каждый месяц ему на специально отведенную для этого карту поступали средства на проживание. Конечно, он мог жить на съемной квартире или даже взять дом в ипотеку, но не мог выйти из-под косвенной опеки своего врача. Не важно какого. Будь это прошлый врач, имени которого Натаниэль не помнит, или тот, что сейчас — он в любом случае будет чувствовать себя спокойнее и безопаснее. Всяко лучше, чем быть одному.
Он просидел в кабинете Зага еще около получаса, когда пришла Бетси Добсон. Приезжий психолог, который посещает по вызову психиатрические госпитали и даже учебные заведения, если это необходимо. Натаниэль помнил его, и это пугало даже его самого. Он не помнит, как выглядит родная мать, но помнит каждую черту лица этой женщины. Ему не хотелось слишком долго находится с ней в одном помещении, поэтому, как только она вошла в кабинет Зага, он выскочил из него со словами «Я за белобрысым».
Эндрю сидел в коридоре и это обрадовало Натаниэля, потому что он не знал или просто не помнил в какой палате он находится.
— Там психолог приехал, — сказал Натаниэль, встав напротив Эндрю, в руках которого была какая-то бумажка. Взглянув на нее всего раз, Веснински показалось, что это письмо. Но кто сейчас пишет письма на бумаге? Даже он не настолько отстал от мира сего, чтобы отчаяться и сесть с ручкой за стол и написать на бумаге какое-то послание, которое потом еще и на почту нести.
— Бетси? — спросил Эндрю, подняв голову к Натаниэлю, что в свою очередь просто кивнул.
Они смотрели друг на друга какое-то время. Натаниэль по-новому изучал человека перед собой: черная обтягивающая футболка, спортивные штаны и черные митенки на руках. Казалось, что под ними скрывается что-то. Что-то, что хранит в себе множество тайн, боли и разочарований. Словно ящик Пандоры, что стоит только открыть и выльется бесконечный поток чужих воспоминаний, которые приведут к катастрофе. Натаниэль вздрогнул от этой мысли, поднимая взгляд к глазам Эндрю. Он о чем-то задумался и уже не смотрел на Натаниэля. Кажется, он думал: идти или не идти?
— Пошли, иначе Заг подумает, что я сбежал.
— Она сильно навязчивая? — спросил вместо действий Эндрю, поднимая взгляд к Натаниэлю. — Или ты этого не помнишь? — хмыкнул он в добавку.
— Эм... Нет. Помню, — сквозь зубы ответил Натаниэль. — Не навязчивая, но мне от нее не по себе.
Натаниэль выгнул брови, словно удивился. Проницательный, изучающий взгляд Эндрю пугал его, и он чувствовал себя уязвимым, но между компанией этого пациента и Бетси он выберет первого. Натаниэль не любит психологов, потому что от осознания, что кто-то может знать о нем больше, чем другие, или знать то, чего не следует, он приходил в ужас. Кто такая эта Бетси, чтобы говорить о травмах Натаниэля? Кто она такая, чтобы задавать ему вопросы об оставшихся воспоминаниях из прошлого?
— Ты идёшь или нет? — на выдохе спросил Натаниэль, наконец наблюдая, как Эндрю поднимается и послушно следует за ним в сторону кабинета Зага. — Почему Пруст? — не удержался от вопроса Натаниэль.
— Ты его знаешь? — удивился Эндрю.
— Я не помню, как он выглядит, но знаю, что мне он не нравится.
— Меня мало волнуют твои предпочтения.
— Я бы на твоем месте прислушался. Вдруг он в сговоре с сатанистской группировкой? У нас тут такая есть. Видел утром?
— Не помню. Наверное, после чая.
— У меня было не так много выбора. У него больше опыта.
— Если у него больше опыта, значит я быстрее свалю из этого дурдома.
— Наивный, — усмехнулся Натаниэль. — Мне он не нравится, потому что он не лечит, а ломает. Если не веришь мне, то потом сам узнаешь.
— Я не знаю. У меня другие беды с башкой.
— Надо же! Ты знаешь о том, что они у тебя есть?
Натаниэль тихо посмеялся, довольный тем, что смог немного, но взбесить этого чересчур спокойного человека. За разговорами они дошли до кабинета Зага, куда вошли вместе. Бетси сидела с кружкой в руках, и отчего-то Натаниэль был уверен в том, что там не чай, а какой-нибудь какао. Впрочем, по сладкому запаху в кабинете стало понятно, что так оно и есть.
— Натаниэль, привет, — с улыбкой поприветствовал психолог его. Он в свою очередь поджал губы и отошел за спину Загу, словно для него он был живым щитом. — Только говорила с твоим врачом, но он сказал, чтобы я спросила у тебя. По плану лечения ты должен посещать психолога раз в две недели. Не помнишь, когда был у меня в последний раз? — ее голос звучал нарочито ласково и спокойно. Она располагала к себе, но Натаниэль чувствовал, как по его спине бегут мурашки.
Как слащаво. Не смей вестись на эти провокации.
Натаниэль вздрогнул и нахмурился. Он все время был здесь?
— ...где ты был? — шепотом спросил Натаниэль, немного опустив голову. Никто, кроме Зага, этого не мог услышать, и могли только заметить шевеление губ да изменившееся выражение лица.
Натаниэль почувствовал, как его ноги немеют, и он едва ли не повалился на колени. Благо он ухватился за спинку стула своего врача и смог устоять перед сокрушительной паникой и страхом. Младший. Это прозвище глубоко засело в воспоминаниях юноши. Оно произносилось женским и мужским голосами. Натаниэль был твёрдо уверен в том, что матери не принадлежал женский, а мужской — ему или кому-то из знакомых на сегодняшний день.
— Натаниэль? — Заг повернул голову и, благодаря тому, что он сидел, смог заглянуть в глаза Натаниэля. В глаза, наполненные ужасом, паникой и страхом.
Врач сразу понял, что здесь определенно замешан он, и не мог оставаться в стороне наблюдателем. Однако, припоминая характер своего пациента, он удосужился выпроводить Эндрю и Бетси, дав им ключ от нужного кабинета.
Только после этого он вернулся к Натаниэлю, который всё так и стоял на том же месте, вперив свой взгляд в пустоту, словно сейчас был не здесь. Заг подошел к нему и положил руку на плечо. Всего месяц назад Натаниэль шарахался каждого случайного прикосновения этого человека, но пару недель назад его состояние потерпело крах, не выдержав очередные магнитные бури. Натаниэль сидел в углу своей кровати, вжимаясь в нее, словно мог слиться со стеной, раствориться в ней и никому более не показываться.
Его состояние заставляло желать лучшего: слезы лились ручьем, кожа на лице была бледной, всё тело било сильной дрожью, а из рта не могло вылететь ничего членораздельного, кроме крика или бормотания несвязанных слов или даже просто слогов. Заг пришел только вечером, ведь при утреннем обходе своих пациентов с Натаниэлем всё было хорошо.
Заг и представить себе не мог, что в тот момент было в голове Натаниэля, но кода он нашел его в таком состоянии, то сразу же подошел и попытался разобрать хотя бы слово, которое пациент в агонии пытался сказать. В конечном итоге Натаниэль испугался. Испугался самого себя, своего положение, свое состояние, свой недуг и его. Натаниэль на последних нитях своего оставшегося сознания подполз к Загу и вцепился в него, как утопающий в бревно. Заг впервые за свою несильно большую карьеру растерялся и не нашел ничего лучше, как обнять своего пациента и успокоить словами.
Натаниэль был неприступным и отрицал любые теплые чувства, потому что боялся, что если человек к нему слишком сильно приблизится, то это станет крахом для всех его хранящихся долгие годы тайн. Заг знал это из своих наблюдений и комментариев от прошлого врача, который попросту не выдержал такой нагрузки. Натаниэля нужно было читать, понимать и в первую очередь уважать. Наверное, поэтому Натаниэль впустил Зага в свое пространство и позволил ему хотя бы немного стать ближе. Позволил утешить себя и привести в порядок.
Сейчас всё было иначе. Натаниэль испугался неведомого Загу, но стоило второму ворваться в его пространство, как его внимание моментально переключилось. Он посмотрел на своего врача, а потом осмотрел кабинет, не понимая, когда все вышли. Убедившись, что здесь только они вдвоем, он сел на стул врача и обнял себя за плечи, заметно стушевавшись и несколько сжавшись.
— Что случилось? — спросил Заг, опускаясь на корточки перед пациентом.
— Какой счёт? — спросил вместо ответа Натаниэль, опуская взгляд к врачу.
— Шесть ноль в его пользу, — не выказывая ни капли удивления ответил Заг. — Ты как?
— Ты не в порядке, — перебил его врач, сдвигая брови к носу, выражая этим свое недовольство. — Можешь не говорить, что случилось. Скажи: ты сейчас в состоянии не сходить с ума?
Заг тяжело выдохнул и поднялся, смотря на Натаниэля теперь сверху. Он безмолвно задавался вопросом: «И что мне с ним делать?» Но ответ никак не приходил в голову, поэтому ему оставалось только подумать о способе, как избавиться от побочек. Конечно, способ существовал. Однако не в этой больнице. Им едва ли хватало оборудования для простого осмотра и лабораторных работ. Не мог же Заг в самом деле возить своего пациента каждое утро в корпус на другом конце города. Натаниэль быстрее закроется в палате в обнимку с таблетками, до последнего убеждая Зага в своем «я в порядке». Еще не было момента, когда бы он поверил в эти слова.
Натаниэль покинул кабинет врача и отправился в свою палату. Аппетит как рукой смело, стоило ощутить на кончике языка горечь от прозвища «младший». Конечно, он знал о слабых местах Натаниэля, поэтому странным было этому удивляться и пугаться. Дабы себя отвлечь, Натаниэль собрался отправиться за покупкой одежды, которую так требовал Заг, и купить немного еды. Благо сейчас у него была одежда, в которой можно было выйти на улицу и не опозориться.
Он оделся в светлые широкие джинсы, которые купил ещё прошлым летом, и потрепанную жизнью футболку серого цвета. Натаниэль понятия не имел, откуда у него эта футболка, и если бы не чек от джинс, который он забыл выкинуть из кармана, то не узнал бы о том, что им уже год! В этих же джинсах лежала и его карточка с кодом от неё.
Натаниэль вышел из своей палаты и под пристальными взглядами многих гуляющих пациентов спустился вниз. Первым делом он собирался показаться Загу, чтобы тот не искал его после в палате. Из его кабинета доносились голоса и Натаниэль скорее всего помешает своим очередным визитом, но его это, кажется, совсем не волновало. Он без стука открыл дверь и застал сидящего за столом врача девушку. Натаниэль ее не помнил и запоминать не планировал.
— Я ухожу, — сказал он, не переступая порога, заглядывая в кабинет.
— Аккуратно и не потеряй карту, — сказал Заг, совершенно не удивляясь вторжению своего пациента. Натаниэль что-то неразборчиво хмыкнул в ответ, только после покидая лечебное помещение.
В здании было что-то подобие приемного покоя. В городе было два корпуса психиатрической клиники. В одной принимали пациентов и дистанционно наблюдали за ними, лишь изредка приглашая для осмотра или для того, чтобы поменять таблетки. Во втором же корпусе люди лежали в палатах и наблюдались под строгим надзором врачей. В основном сюда ложились на два месяца, но бывали случаи, как с Натаниэлем. У него не было опекуна и не было никакой наследственной почвы, чтобы выжить в этом мире.
Натаниэль прошел из лечебного помещения в более тихое и менее оживленное. Здесь был просторный коридор и лавочки для ожидания. Окна были открыты настежь, точно так же как и входная дверь. Из единственного здесь кабинета доносились приглушенные голоса. Там должен был быть врач и одна медсестра, но иногда сюда спускались врачи из оживленного лечебного помещения. Натаниэлю стало любопытно, как здесь все устроено и как выглядит кабинет, но он сдержал в себе порыв заглянуть внутрь. Ему стало страшно за то, что его отправят обратно и ему после придется приходить с Загом.
Натаниэль тихо вышел за дверь, и в лицо ему ударил яркий солнечный свет. Время едва доходило до часу дня, и потому солнце было высоко в небе, где не было ни одного облачка. Натаниэль неосознанно улыбнулся, поднимая голову вверх и смотря на чистое, бескрайнее и завораживающее голубое небо. Он невольно вспомнил о цвете своих глаз. Они тоже были голубыми, но не такими нежными и ласковыми, как это небо. Они источали холод и напоминали скорее трескающийся лёд, нежели небесную гладь спокойствия.
Прогулка до магазина одежды оказалась намного приятнее, чем какой ее представлял Натаниэль. Он выходил на улицу и довольно часто, особенно когда погода располагала, как сегодня. Из лечебного помещения был выход на улицу, но там была лишь территория, огороженная забором. На ней стояло несколько лавочек и столов для тех, кто захочет поиграть в настольные игры на свежем воздухе. Натаниэль выходил туда, чтобы хотя бы немного подышать свежим воздухом и погреться под лучами жаркого солнца. Чувствуя, как они обжигают его кожу, как его тело нагревается, а по спине стекает пот жара, он начинал чувствовать себя живым. Солнечные лучи ласкали его кожу: аккуратно, нежно, бережно и желанно. Ему казалось, что они точно так же, как и он, хотели насытиться этими прикосновениями.
Так и сейчас, мерно шагая по асфальтированному тротуару, засунув руки в карманы джинс, Натаниэль шагал в сторону торгового центра. Он понятия не имел, откуда знает, куда ему идти, и скорее шел по наитию, словно это было его привычным маршрутом. Возможно, так оно и было, ведь более выходить из больницы у него не было причин. Он не раз слышал от прохожих про достопримечательности города, но, зная, насколько этот город мал, Натаниэль не рассчитывал увидеть что-то, что потрясет его. Скорее, он просто зря потратит на это свое время.
В торговом центре Натаниэль нашел нужный для него отдел и не глядя схватил пару футболок и спортивные штаны. В его маленьком гардеробе, где было пару вещей на зиму и столько же на межсезонку да лето, нет ничего белого. Поэтому он взял одну белую и одну черную футболки. Черную, конечно, по ошибке, ведь всё темное притягивает солнечные лучи с особой силой. Натаниэлю это было на руку. Пусть он и будет страдать от жары и от липкого, неприятного по ощущениям пота, зато будет чувствовать, как лучи солнца обволакивают его тело, нежно ласкают и зазывают в свою никем неизведанную бездну.
Схватив пакет с одеждой, которую ему без вопросов выдали на кассе, Натаниэль продолжил свою прогулку по несильно большому торговому центру. Здесь было много людей, поскольку сегодня выходной. Было много отделов с одеждой, которую легче на рынке продавать, нежели здесь, а также с игрушками для детей и спорттоварами. Среди этого всего Натаниэль не нашел ни одного отдела с едой. Однако додумался спуститься на первый этаж, где как раз таки и нашел то, что ему было нужно.
Вскоре к пакету с одеждой прибавился еще один пакет, только уже с продуктами. Натаниэль взял парочку упаковок с печеньем и одну упаковку шоколада. Также прихватил себе рассыпчатого чая, колбасу, сыр и батон. Холодильника в его комнате не было, зато был в кабинете Зага, а еще на кухне. Поварам Натаниэль не особо доверял, потому решил, что оставит свои покупки, что могут испортиться, в холодильнике Зага.
По пути в больницу Натаниэль задумался о насущных и тревожащих его вопросах.
Эндрю вызывает у него сильные эмоции, которые плохо влияют на его и без того шаткое сознание. Он усугубляет положение Натаниэля. В последние два дня стало сложно контролировать свои эмоции и держать себя в узде, не словив при этом паническую атаку или нервный срыв. Из всех существующих вариантов, как облегчить свое положение, остается только воспользоваться предложением Зага и лечь под капельницу.
Натаниэль никогда не думал, что действительно будет размышлять по этому поводу, ведь его ответом всегда было твердое «нет». Однако сейчас все было иначе. Он не готов был испытывать столько чувств на протяжении всего того времени, что Эндрю здесь находится. Получится ли у него? Конечно, Заг будет рядом. И благодаря этому Натаниэль сможет чувствовать себя хотя бы немного в безопасности.
С этими мыслями он добрался до больницы, которая была закрыта. Прошло около двух часов, пока он бродил по улицам. По крайней мере, ему так казалось. У него не было телефона или наручных часов, да и по пути не смотрел на магазинное время. В общем, ему пришлось несколько раз громко постучать в металлическую дверь, дожидаясь, когда хоть кто-нибудь откроет ему. Там была медсестра, которая уже успела снять медицинский халат.
— Приёмный покой закрыт... А! Это ты, рыжик, — она одарила Натаниэля ласковой улыбкой и отошла от двери, пропуская его.
Натаниэль видел её впервые или просто не помнил, однако она относилась к нему с некой странной симпатией. И Веснински соврет, если скажет, что не заметил румянца на ее щеках и влюбленных глаз, в которых отражался цвет его глаз и волос. Его от этого зрелища передернуло, но он постарался не подавать виду и смахнул всё на перемену температуры. Всё-таки в здании было прохладнее, чем на улице.
— Почему не сказал, что ушёл куда-то? Ещё немного, и мы бы ушли домой! В следующий раз заходи в кабинет и предупреждай о таких вещах.
Девушка была молодой и чересчур болтливой. Ей хотелось завязать разговор с Натаниэлем, в то время как он планировал игнорировать ее до последнего. Однако, чтобы Загу не пришлось выслушивать о том, какой у него невоспитанный пациент, Натаниэль кивнул в знак понимания и мягко улыбнулся медсестре в ответ. Только после этого он пошел к другой металлической двери — напротив входной, — чтобы дойти до лечебного помещения.
— Ты пришёл, — послышался мужской низкий голос откуда-то сбоку. Из-за поворота, который Натаниэль прошел, вышел Заг. Он был в майке, которая плотно прилегала к его молодому телу и в шортах до колена. Натаниэль редко видел своего врача не в халате, потому ему было несколько непривычно.
— Мне ваш холодильник нужен, — сказал он, неосознанно поднимая руку, в которую врезалась связка ключей.
— Жду тебя на улице. Нужно определиться, как всё завтра устроим.
— А кто еще? Мне больше некого, — хмыкнул Заг, смотря Натаниэлю за спину. — Ну разве что ещё эти двое.
Натаниэль обернулся и увидел Эндрю, от которого пальцы сжались в кулаки, а губы нервно поджались, прикушенные верхними зубами. Рядом с Эндрю был высокий парень. Натаниэль прищурился, вспоминая кто это и почему он вообще его помнит, как справа послышался голос Зага.
— Озабоченный, — с выдохом напомнил он.
Натаниэль не смог сдержать тихого смеха, который стал чуть громче, чем он рассчитывал. Он дал это прозвище «спортсмену», который был помешан на спорте. Его история попадания в эту клинику когда-то затронула Натаниэля, но он ничего уже не помнил. Даже имени. Однако помнил, что тот, кажется, просто сбежал сюда, чтобы скрыться. Только вот этот странный тип не был преступником.
Закончив рассматривать подошедших пациентов, Натаниэль отправился к кабинету Зага, где стал раскладывать свои продукты на нижней полке. Он уже не первый раз так делает и привык хозяйничать в холодильнике своих врачей. Даже предыдущий был не против этого! Натаниэль его, конечно, уже не помнит, однако помнит, что отношения между ними были несколько натянутыми и он чувствовал себя довольно дискомфортно в обществе того мужчины. Чего не скажешь про Зага, с которым ему хотелось проводить дни напролет и болтать ни о чем.
Заг был молодым врачом, который выпустился несколько лет назад. Натаниэль не знал или не помнил, сколько ему лет, но отметил у себя, что это слишком способный мужчина. Превзошел врачей, которые годами добивались места, которое сейчас занимает Заг. Это заслуживает не только уважения, но и восхищения! Молодой врач понимал своих пациентов, помогал им всем, чем только мог, и искренне желал вытащить их из того говна, в котором они находились. Кажется, про таких людей говорят: «Вот он действительно любит свою работу». Но что тут можно любить? Психов? Странные, однако, у Зага предпочтения, получается.