Спикеры ЛЭЗ и представители сообщества звуковых художников-инженеров decode silence — Егор Ананко и Сергей Костырко — о полевой записи, художественной практике и звуковом характере Териберки и Дубны.

Выездные сессии Лаборатории экспериментального звука — это возможность исследовать среду через слушание, работая с ландшафтами, где звук формируется природными и технологическими процессами. Териберка с её приливной динамикой и арктическим ветром уже стала материалом для полевых записей, а предстоящий выезд в Дубну, к инфраструктуре ОИЯИ и коллайдеру NICA, состоится в августе.

Накануне экспедиции в Териберку мы поговорили с куратором ЛЭЗ Егором Ананко и звуковым художником, исследователем и автором курсов ЛЭЗ Сергеем Костырко и узнали, как полевая запись стала частью их практики и чем работа на индустриальных объектах Дубны будет отличаться от прежних выездов Лаборатории.

Егор: Каждый художник сам определяет, что такое полевая запись. В каждом методе есть нечто, позволяющее отнести произведение к полевой записи.
Как художник, я стремлюсь находить в природной и урбанизированной среде те точки пространства, которые вызывают у меня интерес. Их объединяет особый звук, который я стараюсь раскрыть с помощью определённых инструментов — всего арсенала расширенных техник и классических методов записи. Иными словами, феномен, определяющий пространство, нужно извлечь конкретным методом. Зачастую достаточно обычных микрофонов, поскольку звук полнее всего работает в акустическом поле. Следующий шаг — отыскать в пространстве момент, когда этот звук должен произойти.

Таким образом, полевая запись для меня — это практика поиска, наблюдения за окружающим миром и последующего соединения с этим звуком через запись. Пространство и его звучание способны определять проект: одно может стать объектом исследования, другое — создать ситуацию взаимодействия, третье — интегрироваться в музыкальную ткань. В этом и заключается большая свобода.
Как зритель и куратор, я скорее наблюдаю за тем, как разные художники используют полевые записи в творчестве, отсылают к её методам, к окружающему звуку, к обыденности. Я вижу в этом отдельное направление искусства, внутри которого происходит множество процессов. Моя личная практика — это звукозапись и поиск звукового материала.

Сергей: В первую очередь, для меня полевая запись — это набор техник и практик, которые позволяют фиксировать звук, внимательно слушать и исследовать окружающее пространство. Само понятие полевой записи довольно широкое и используется в разных областях, поэтому сложно свести его только к документированию или исследованию.

В своей работе я использую художественный подход, где авторский взгляд играет важную роль: важна не только фиксация, но и интерпретация того, что ты слышишь — как выбираешь время, место и оборудование для записи, на что обращаешь внимание. Записанный материал я использую в композиционных целях: работаю с отдельными фрагментами, выстраиваю из них более длительные саундскейп-композиции, соединяю с другими источниками звука.

Сергей: На протяжении долгого времени я занимаюсь импровизационной музыкой: в ней очень важно не только взаимодействие с людьми, с которыми ты играешь, но и взаимодействие с пространством, внимательное слушание того, что происходит вокруг. Всё это я нахожу и в полевой записи. Интерес к ней возник достаточно естественно — она стала продолжением импровизационной практики. Здесь так же важно состояние сосредоточенности и внимания: ты взаимодействуешь с пространством, обращаешь внимание на детали, на структуру звукового ландшафта, его изменения и внутреннюю динамику.

С начала 2010-х, когда я начал активно работать с синтезаторами, использовать рекордеры, мне стало интересно записывать звуки окружающей среды и работать с этим материалом в импровизационных сетах. Параллельно я начал интересоваться историей электроакустической музыки: полевые записи, конкретная музыка и саундскейп-композиция — это важные линии в развитии этого направления. Сложно представить современную электроакустическую музыку без полевой записи.

Егор: Я начал собирать звуки примерно с 2013 года, понял, что это меня захватывает. Стал обращать внимание на различные процессы в городской среде. Сначала воспринимал их одним образом, позже понимание постепенно менялось.
Это были обычные звуки города. При работе в кинематографе начинаешь находить в обыденности нечто особенное, потому что там стоит прямая задача — озвучить улицу и найти в ней то, что не слишком привлекает внимание, но при этом оказывается особенным. Это тоже художественная задача. Я собирал свою библиотеку, применял записанный материал, объединял разные пулы звуков общей фактурой, характером.

Полевая запись — один из источников звука, наряду с синтезом или физическим моделированием. Я начал работать с этими источниками, и полевая запись стала первым, который я начал понимать, ощущать, находить применение. Впоследствии само поведение естественного окружающего звука стало определять, какую музыку я пишу, какие инсталляции создаю, что для меня является главным интересом в искусстве, как организовать принцип своей работы, как она должна жить и умирать.

Егор: Думаю, все перечисленные элементы работали одновременно. Мы делали довольно продолжительные записи. Когда восемнадцать человек замирают в процессе записи на семнадцать минут, это формирует особое ощущение — соединение с пространством через слушание. Такая пауза даёт пространству возможность раскрыться, позволяя проявиться тем процессам, которые способны произойти только в состоянии тишины. Мне кажется, это основной элемент практики полевой записи.

Другим значимым аспектом стала самостоятельная работа участников. Уже в практике я увидел взаимодействие участников с пространством, их стремление представить себя в роли записывающего звук. Возможность самостоятельно прикоснуться к этому во многом определяет наши выезды. Для меня это стало особенно ценным.

Сергей: Техническая сторона, внимательное слушание и разные подходы к записи у нас были всегда — с этого мы и начинаем каждый курс. Но отличительной особенностью этого потока стала именно художественная интерпретация. Было много самостоятельной работы, и участники сделали очень разные авторские проекты.
Кто-то исследовал конкретные места, кто-то — ситуации или процессы, кто-то привносил собственный опыт и бэкграунд. Это были совершенно разные способы работы со звуком, и именно это мне кажется особенно ценным. В каждом проекте появился свой взгляд и свой способ взаимодействия с материалом.

Сергей: Териберка — удивительное место на берегу океана: открытый скалистый ландшафт и другая звуковая среда. Там своя фауна, сильно отличающаяся, например, от Ленинградской области. Также важна малая плотность дорог — для полевой записи это действительно значимо, потому что дорожный гул часто скрывает более тонкие элементы среды.

Надеюсь, в Териберке не будет шума самолетов и гула машин, и мы сможем поработать в спокойной обстановке, сосредоточившись на деталях звукового ландшафта. Еще один важный момент — полярный день. Это особый опыт: ночью, когда солнце остается над горизонтом, меняются привычные ритмы среды. В целом это будет интересная смена оптики – другая среда, которая требует других техник, других подходов и другого внимания.

Егор: На мой взгляд, Териберка — интересная локация, где важно фиксировать пространство и наблюдать его в разные фазы и в разное время. Поскольку она с годами меняется, необходимо запечатлеть конкретное пространство в моменте, чтобы впоследствии делать о нём выводы, наблюдать наполняющие его процессы. Приливная система — это особая среда со своим биоразнообразием. Мы постараемся запечатлеть характер этого места, находясь в постоянном поиске. Элемент предсказуемости тоже важен.

Сергей: В первую очередь — это опыт взаимодействия с местом. Ты приезжаешь в новую среду, тебе нужно внимательно ее послушать, изучить, понять особенности. Именно это потом помогает выстраивать собственные подходы к записи.
Такой опыт невозможно получить из книжек. Теорию — как работать с рекордером, как ставить микрофоны, как использовать датчики — можно обсудить в студии. Но опыт слушания новых мест, работы в поле и взаимодействия со звуковой средой появляется только через практику.

Кроме того, это помогает быстрее и точнее работать в новых условиях. Например, во влажной среде можно неожиданно столкнуться с техническими сложностями, если у тебя еще нет такого опыта. Со временем ты начинаешь учитывать акустические свойства пространства, погодные условия, особенности ландшафта и фауны, лучше понимаешь, где искать определенные звуки и процессы. Постепенно вырабатывается интуиция, и решения принимаются быстрее. В поле очень важно не только внимательно слушать, но и уметь реагировать на то, что происходит вокруг.

Егор: Важно наблюдать места в разное время и сезон. По сути, это фиксация временного пространственного порядка. Мы делаем слепок времени внутри пространства и фиксируем его в точке, где оно уже не будет тем же. Например, за три года работы на Форте «Риф» акустическая среда острова сильно поменялась: он стал более громким, что повлияло на поведение птиц. Подобные процессы можно наблюдать во времени. Именно поэтому мы возвращаемся в рамках курсов в уже знакомые места, чтобы зафиксировать их изменения.

Егор: Особенность выезда в Дубну — возможность посетить объекты ОИЯИ. Сами объекты — физические пространства для изучения микропроцессов, и их устройство создаёт особую акустическую среду. Коллайдер NICA интересен тем, что звучит буквально во всех диапазонах: это ультразвук, электромагнитный сигнал, низкочастотный сигнал геофонов, а также контактные микрофоны, фиксирующие акустику изнутри. Классические микрофоны здесь тоже становятся интересными источниками сигнала. Этот объект, по сути, описывает все наши подходы и соединяет их: в нём можно найти самые разные звуки.

Важно отметить, что раньше у нас не было именно экспедиций — мы работали только в формате курсов и в максимальной доступности к ЛЭЗ, к Петербургу. Для нас это новый опыт выезда, командной работы, полного погружения в процесс, когда реальность определяет все задачи, установку на работу, поиск и сжатые сроки. Такие выезды становятся похожи на интенсив. Мы стараемся максимально концентрировать внимание на окружающей среде, и это может оказаться интересным опытом. По итогу для участников Дубна может стать тем местом, куда захочется вернуться, чтобы наблюдать различия, создаваемые сезонностью, погодой и другими процессами в среде. Даже дождь может стать отдельным материалом для фиксации.

Сергей: В Дубне мы будем фокусироваться уже на технологических и научных объектах, работать с городской средой и инфраструктурой. Это совсем другой ландшафт, который требует других подходов к записи и слушанию.
Мы будем исследовать электромагнитные поля, механические колебания, работать с неслышимыми человеческим ухом звуками – для этого нужны другие инструменты и другая оптика. И здорово, что после Териберки мы довольно скоро поедем в Дубну: появится возможность сравнить два совершенно разных звуковых ландшафта.

Сергей: Главное — быть внимательным и открытым к новой среде. Конечно, у нас есть и технические вводные: мы объясняем, как работать с оборудованием, как выстраивать процесс записи, обсуждаем художественные проекты, чтобы погрузить участников в контекст.

Но если говорить о том, что действительно пригодится в экспедиции, то в первую очередь — внимательное слушание. Даже если человек раньше не работал с оборудованием, способность наблюдать, слышать пространство и замечать детали уже становится основой практики полевой записи. Конечно, технические навыки тоже важны: понимание работы рекордера и умение выбрать нужный датчик или микрофон. Но сначала нужно понять, что именно ты хочешь услышать на записи и каким образом это можно передать.

Егор: Мы не ставим очень конкретных задач. Из навыков, пожалуй, самое важное — смирение.

Егор: Важно и то и другое. Без присутствия не будет результата. Поэтому мы стараемся создавать максимально подходящую среду для выезда, чтобы получить хороший результат.

Сергей: Я бы сказал, что для меня важны обе составляющие: и сам процесс, и результат записи. Они достаточно тесно связаны между собой. Конечно, процесс слушания и пребывания в новой среде сам по себе является ценным опытом.
Экспедиция позволяет иначе воспринимать пространство, замечать детали и звуковые события, которые в повседневной ситуации часто остаются незамеченными. Но при этом важно ставить перед собой определенные задачи, работать с материалом, оценивать полученный результат и делать выводы. Когда ты возвращаешься к записанному материалу, анализируешь его, начинаешь лучше понимать, что происходило в момент записи и какие решения сработали. Именно сочетание этих процессов и развивает практику полевой записи: опыт слушания влияет на результат, а работа с результатом меняет то, как ты будешь слушать в следующий раз.