14.112 "На пути к войне"
Костер, вокруг которого собралась стая, выл и трещал, словно вторя буре страстей, кипевших вокруг. Паркер, узнав о самоуправном плане дочери с Констанцией, пылал яростью. Волки, столпившиеся в тесном кругу, бурно обсуждали одно: Аманда, дочь их предводителя, вступила в сговор с вампирами. В воздухе висело слово «предательство».
Но, возможно, даже больше Паркера злился Джейк, сын Клинта. Он всегда с подозрением относился к Констанции и ненавидел то, что его отец позволил этому вампирскому отродью жить среди них. А теперь этот отчаянный план.. который, он был уверен, нашептала стае именно она!
— Сговор с вампирами! — рычал Джейк, выходя в центр круга и обращаясь к толпе. — Мой отец дал приют его дочери, а она теперь водит за нос нашего Альфу! Аманда ослеплена! И мы все поплатимся за эту глупость!
И тогда та, что всё это время сидела на заднем плане, безучастно ковыряя грязь под ногтями, подняла голову и решила подать голос.
— Со Джун сделал с Линдой то, что делают с добычей. А она, на секундочку, была одной из вас. — Констанция подняла голову, и её глаза блестели в огне. — Он не просто унизил ваш род. Он заставил меня жить. Жить и нести этот крест, как вечное напоминание и вам, и мне. Так с чего бы вдруг мне быть предательницей? Мне есть за что мстить куда больше, чем любому из вас!
Слова Констанции повисли в огненном воздухе, заставив на мгновение стихнуть ропот. И в этой внезапной тишине Паркер, уже готовый взорваться, вдруг замер. Сквозь пелену личной ярости и отцовского разочарования в нём заговорило нечто большее — древние инстинкты Альфы. Он посмотрел на испуганные, злые лица своей стаи и понял: Со Джун действительно готовится к атаке. И теперь его единственный долг — защита тех, кто за ним пошёл.
— Глиммербрук, — чётко произнесла Аманда, и её голос прорезал тяжёлое молчание. — Город на границе Мунвуд Милла и Форготн Холлоу. Именно там мы сможем застать его врасплох.
Все взгляды, как один, впились в Паркера. Он медленно повернулся к дочери. В его глазах бушевала буря.
— Ты.. — его голос сорвался на хриплый шёпот.
Он не смог договорить. Ком ярости и боли сдавил ему горло. Он видел перед собой не предательницу, а свою дочь, смотрящую на него с отчаянной решимостью. Он видел стаю, которая ждёт его слова. Он видел тень надвигающейся войны.
Он с силой выдохнул, и его взгляд стал тяжёлым, как камень.
— Хорошо. — Это было не согласие, а приговор. — Глиммербрук. Готовьтесь.
Один-единственный кивок, короткий и резкий, дал стае понять всё. Обсуждение окончено. Война началась.
