Джон Миршаймер в РСМД: тезисы клубной встречи

8 сентября в Российском совете по международным делам (РСМД) состоялась клубная встреча «Украинский кризис как катализатор трансформации мирового порядка: новые контуры взаимодействия мирового сообщества». Ключевым спикером выступил профессор Чикагского университета, один из ведущих американских специалистов по международным отношениям Джон Миршаймер.

Модератором дискуссии выступил президент РСМД Дмитрий Тренин. Во встрече также приняли участие представители Факультета МО: декан факультета Андрей Сушенцов, заведующий Кафедрой ПАМП Игорь Истомин, профессор Кафедры ПАМП и заместитель директора ДВП МИД России Мария Ходынская-Голенищева, доцент кафедры ПАМП Ирина Болгова, преподаватель кафедры МО и ВП России и руководитель программного направления РСМД Юлия Мельникова.

Собрали основные тезисы:

▶ Приоритетные регионы американской стратегии

По оценке Джона Миршаймера, за пределами Западного полушария есть три региона, в которых затрагиваются жизненно важные интересы США: Европа, Восточная Азия и Персидский залив. Европа и Восточная Азия имеют особое значение, поскольку именно там находятся другие великие державы. Значение Персидского залива профессор связывает, во-первых, с его ролью в мировом нефтяном секторе. В Персидском заливе основной интерес Вашингтона, по Миршаймеру, остается неизменным: не допустить господства одной державы над регионом и его нефтяными ресурсами. В разные периоды такую потенциальную угрозу США связывали с Советским Союзом, Ираном и Ираком, который в 1990 году вторгся в Кувейт и затем рассматривался как возможная угроза Саудовской Аравии. А во-вторых, совокупность соответствующих организаций и лиц, которую он обозначает как «израильское лобби», и обеспечивающих влияние Израиля и произраильских групп в США, оказывает значительное воздействие на формирование американской политики в регионе.
С 1783 года, когда США обрели независимость, и примерно до 2017 года главным регионом для Вашингтона оставалась Европа. Даже после атаки Японии на Перл-Харбор США вступили во Вторую мировую войну с принципом «сначала Европа», так как европейские великие державы были сильнее восточноазиатских: поскольку нацистская Германия представляла куда большую угрозу, чем императорская Япония. По мнению Миршаймера, примерно в 2017 году вследствие усиления Китая Восточная Азия впервые стала для США важнейшим регионом с точки зрения стратегии. Именно этим он объясняет переориентирование США на Азию: Китай находится в этом регионе и является главным соперником Соединенных Штатов.
Современную международную систему Миршаймер характеризует как многополярную и выделяет в ней три великие державы. США, по его оценке, занимают первое место, Китай идет за ними с небольшим отрывом, и затем Россия. Профессор считает, что Россия не обладает потенциалом для установления господства в Европе, и считает беспочвенными распространенные на Западе предположения о возможности ее дальнейшего продвижения через Восточную Европу к Западной. Иную угрозу он видит в Китае, который, по его мнению, способен добиться в Восточной Азии положения регионального гегемона, сопоставимого с положением США в Западном полушарии. Перенос стратегического внимания в Восточную Азию одновременно предполагает снижение роли Европы в американской стратегии.

▶ Две войны, которые США не могут выиграть

По мнению Миршаймера, США должны были бы сосредоточить основные усилия на Восточной Азии и сдерживании Китая. Однако вместо этого Вашингтон оказался вовлечен сразу в два крупных конфликта: войну с Ираном в Персидском заливе и войну на Украине, где США оказывают масштабную поддержку Киеву.
Трамп стремился сократить степень американского участия в украинском конфликте, представляя США как посредника между Россией, с одной стороны, и Украиной и европейскими государствами – с другой. Однако, по оценке Миршаймера, Вашингтон остается непосредственным участником противостояния: профессор возлагает на США основную ответственность за начало войны и подчеркивает, что с самого ее начала они оказывают Украине широкую поддержку.
Войну с Ираном США, по прогнозу Миршаймера, проиграют. Вашингтон, по его словам, преследовал четыре цели: смену режима, ликвидацию иранских возможностей по обогащению урана, существенное ограничение потенциала баллистических ракет большой дальности и прекращение поддержки Ираном хуситов, «Хезболлы» и ХАМАС. Ни одна из этих целей, считает профессор, не была достигнута. Кроме того, конфликт нанес серьезный ущерб американской системе союзов и военной инфраструктуре в регионе и создал дополнительные риски для мировой экономики. По оценке Миршаймера, у США при этом нет военных средств, которые позволили бы изменить ситуацию в свою пользу.

▶ Как войны в Заливе и на Украине ослабили позиции США в Восточной Азии

Главное последствие вовлеченности США в два конфликта одновременно, по оценке Миршаймера, состоит в ослаблении их возможностей по сдерживанию Китая. Именно Китай Вашингтон считает своим главным соперником, однако война в Персидском заливе и, в меньшей степени, конфликт на Украине заставляют США перенаправлять ресурсы в другие регионы вместо того, чтобы сосредоточивать их в Восточной Азии.
США вывели из Кореи и Японии часть систем противоракетной и противовоздушной обороны THAAD и Patriot. Япония закупила у Вашингтона крупную партию крылатых ракет Tomahawk, однако, по словам профессора, их поставки придется отложить на несколько лет, поскольку значительная часть американских запасов была израсходована в войне с Ираном. Профессор связывает с нехваткой вооружений и ограниченность дальнейших военных возможностей США в Персидском заливе: американская промышленность не способна достаточно быстро восполнять расходуемые запасы. Эти ограничения сказываются и на поддержке Украины. Киеву необходимы дополнительные системы Patriot, однако, как утверждает Миршаймер, свободных комплексов у США практически нет – часть из них уже пришлось перебросить из Восточной Азии. С его точки зрения, это особенно противоречиво в условиях, когда главным стратегическим соперником Вашингтона остается Китай.
Перераспределение сил затронуло и американское военное присутствие в регионе. По словам профессора, из Японии были выведены силы морской пехоты, а авианосец «Джордж Вашингтон», базирующийся в Японии, направили в Персидский залив на смену «Аврааму Линкольну». Тем самым были задействованы силы, предназначенные прежде всего для присутствия США в Восточной Азии.
Сократились и возможности Вашингтона по военной поддержке Тайваня. Миршаймер объясняет это тем, что значительные запасы вооружений были израсходованы на Украине и на Ближнем Востоке, тогда как американская военно-промышленная база была существенно сокращена в период однополярного момента. В результате быстро восполнить потраченные вооружения США не могут.

▶ Реалисты и «конец истории»

Статью Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории» Миршаймер назвал одной из наиболее значимых работ, когда-либо опубликованных. При этом взгляды Фукуямы профессор считает прямо противоположными собственным: Фукуяма исходил из того, что политика великих держав уходит в прошлое, а окончание холодной войны знаменует принципиальное изменение международной политики. Современное развитие международных отношений, по оценке Миршаймера, скорее подтверждает позиции реалистов, для которых соперничество великих держав остается центральной особенностью мировой политики. Профессор подчеркнул, что говорит об этом с сожалением.

▶ Госдолг и военные обязательства США

Миршаймер отметил, что Трамп добивается увеличения оборонного бюджета с 1 до 1,5 трлн, тогда как государственный долг достиг 40 трлн. При этом расходы на его обслуживание уже превышают расходы на оборону. По его наблюдению, даже среди специалистов нет единого понимания того, к каким последствиям приведет дальнейшее увеличение долга.
Джон Миршаймер привел совет знакомого экономиста, что необходимо особенно внимательно следить за доходностью государственных облигаций. Чем выше она поднимается, тем дороже становится обслуживание долга; при определенном уровне эта нагрузка может оказаться чрезмерной. Сейчас, по словам профессора, особое беспокойство вызывает возможность роста доходности десятилетних американских облигаций выше 5%. Напряженность на долговых рынках заметна не только в США, но также в Японии и Великобритании, а серьезный кризис на этом рынке имел бы масштабные последствия для мировой экономики.
Трудность прогноза состоит в том, что подобные опасения возникали и прежде, однако ожидаемого кризиса не происходило. Американский долг неоднократно называли неустойчивым, но экономика продолжала выдерживать его рост. По оценке Миршаймера, как администрация Трампа, так и предшествовавшие ей демократические администрации исходили из того, что заимствования можно продолжать наращивать за счет выпуска новых облигаций. Однако теперь все больше наблюдателей допускают, что ситуация может принципиально отличаться от предыдущих эпизодов.

▶ Цена ошибок: Украина

Одним из наиболее тяжелых последствий американской внешней политики Миршаймер назвал то, что произошло с Украиной. По его мнению, если бы США не добивались расширения НАТО на Восток и принятия Украины в альянс, страна сегодня сохранялась бы в границах до 2014 года.
Главную ответственность за продвижение НАТО на Украину Миршаймер возлагает на США и считает этот курс серьезной стратегической ошибкой. Ее последствиями, по его оценке, стали разрушение Украины, крупная война в Европе, тяжелые потери с обеих сторон и значительный ущерб как Украине, так и России. Кроме того, отношения России с Украиной и европейскими государствами, считает профессор, останутся глубоко враждебными еще долгое время.

▶ Цена ошибок: выборы, экономика, Иран

По оценке Миршаймера, внешнеполитические неудачи могут обернуться для Трампа серьезными потерями на промежуточных выборах, вплоть до утраты контроля над обеими палатами Конгресса. Дополнительное давление создают высокие цены на нефть и дизельное топливо, поэтому политические последствия нынешнего курса профессор считает для президента крайне неблагоприятными.
Мировой экономике, по его словам, уже нанесен существенный ущерб. Последствия ощущаются во многих странах, а в дальнейшем положение может ухудшиться, когда в полной мере проявится влияние продовольственного кризиса.
По его мнению, под влиянием Израиля и его сторонников в США сформировалось представление об Иране как об исключительной угрозе, которую Миршаймер считает сильно преувеличенной. Он подчеркнул, что, насколько ему известно, Иран исторически не выступал инициатором войн против других государств. В качестве примеров профессор напомнил о свержении иранского правительства при участии США в 1953 году, американском ударе по Ирану в июне 2025 года, а также ударах США и Израиля 28 февраля 2026 года. При этом Миршаймер подчеркнул, что не симпатизирует иранскому режиму, однако считает внутреннее устройство страны делом самих иранцев.
Последствия войны с Ираном Миршаймер оценивает крайне пессимистично: по его прогнозу, США потерпят поражение, конфликт приведет к гибели многих людей и нанесет значительный ущерб мировой экономике. Профессор напомнил, что 17 июня, подписывая меморандум о взаимопонимании с Ираном, Трамп заявил, что не хочет стать «следующим Гербертом Гувером» – президентом, имя которого прочно связано с Великой депрессией. По мнению Миршаймера, эти слова показывают, что Трамп и сам понимал угрозу тяжелых последствий войны для мировой экономики. Их точный масштаб, подчеркнул профессор, пока невозможно предсказать, однако значительный ущерб, по его оценке, уже нанесен.

▶ Почему Вашингтон так часто ошибается во внешней политике

Почти все ключевые советники Трампа – госсекретарь, вице-президент, советник по национальной безопасности, председатель Объединенного комитета начальников штабов и директор ЦРУ – предупреждали президента, что удар по Ирану 28 февраля был крайне неразумным решением. Тем не менее Трамп принял его вопреки этим предостережениям, в том числе предупреждениям о возможном перекрытии Ираном Ормузского пролива.
Схожую логику Миршаймер видит и в политике расширения НАТО: США не пересмотрели свою политику после кризиса 2014 года, что, по его мнению, спустя восемь лет, в феврале 2022 года, переросло в войну.
Отдельной причиной внешнеполитических ошибок США Миршаймер считает чрезмерную самоуверенность американской элиты, склонной переоценивать собственную способность просчитывать последствия принимаемых решений.

▶ Вероятность военного конфликта вокруг Тайваня

Вторжение Китая на Тайвань в ближне- и среднесрочной перспективе Миршаймер считает крайне маловероятным. Такая операция потребовала бы переброски значительных сил через Тайваньский пролив, а крупные морские десанты относятся к числу наиболее сложных военных операций.
Китай не участвовал в военных действиях с 1979 года, поэтому его вооруженные силы не располагают достаточным боевым опытом. В отличие от них, американские вооруженные силы, подчеркнул профессор, постоянно участвуют в военных действиях и находятся в высокой степени боевой готовности. Дополнительным препятствием стали бы беспилотные системы, роль которых в современных военных действиях резко возросла. Серьезную угрозу для десантной группировки представляли бы и американские ударные подводные лодки, которые Миршаймер относит к наиболее эффективным средствам противодействия подобной операции. Наконец, по мнению профессора, в Пекине понимают, что в случае нападения на Тайвань США вмешаются в конфликт на его стороне.
Более вероятным очагом конфликта Миршаймер считает Южно-Китайское море. Строительство Китаем искусственных островов и его разногласия с Филиппинами, Индонезией и другими странами создают риск вооруженного столкновения. Например, война между Китаем и Филиппинами может привести к вмешательству США.

▶ Пределы теории: структурный реализм и уровни анализа

Мир, по словам Миршаймера, чрезвычайно сложен: на международную политику одновременно влияет множество факторов, поэтому осмыслить происходящее без определенного упрощения невозможно. Эту функцию и выполняют теории. Любая теория представляет собой упрощенную модель реальности, а значит, по определению не способна объяснить все происходящее. В собственной теории структурного реализма Миршаймер сознательно не учитывает внутреннюю политику государств. По его мнению, в большинстве случаев она не оказывает решающего влияния, однако существуют ситуации, когда именно внутриполитические факторы становятся определяющими.
В качестве примера профессор привел написанную совместно со Стивеном Уолтом книгу об израильском лобби. Критики отмечали, что эта работа противоречит структурному реализму, поскольку показывает существенное влияние внутренней политики США на внешнеполитические решения. Миршаймер с этим отчасти согласен: структурный реализм действительно не объясняет все случаи, но этого, по его словам, не может ни одна теория. Если теория позволяет верно объяснить около 75% случаев, ее автор, по выражению профессора, уже заслуживает места в «зале славы». Оставшиеся случаи показывают пределы применимости теории, и влияние израильского лобби Миршаймер относит именно к этой категории.
Отсюда следует и различие трех уровней анализа. В центре теории Миршаймера находится структура международной системы. Второй уровень – внутренняя политика государства: в отдельных случаях внутриполитические факторы могут оказывать решающее влияние и приводить к поведению, которое структурный реализм не способен объяснить. Третий уровень – личность политического лидера. Его профессор считает наименее значимым, хотя признает, что в отдельных случаях личные качества руководителя также могут влиять на внешнюю политику государства.
Владимир Путин, по мнению Миршаймера, в основном действует в соответствии с закономерностями, которые описывает структурный реализм, поэтому его внешнеполитическое поведение хорошо объясняется этой теорией. С Дональдом Трампом ситуация иная. Профессор отмечает, что тот нередко принимает решения, противоречащие положениям структурного реализма. В качестве примера он приводит решение нанести удар по Ирану 28 февраля 2026 года, которое считает нерациональным с точки зрения собственной теории.
Миршаймер также обращает внимание на неприятие Трампом международных институтов и международного права и его стремление сохранять максимальную свободу действий. По мнению профессора, такой подход противоречит требованиям, которые сама структура международной системы предъявляет к Соединенным Штатам: для сохранения своих стратегических позиций им необходимы союзники и международные институты. Поэтому отношение Трампа к Южной Корее, Японии и европейским союзникам Миршаймер считает не соответствующим национальным интересам США. Подобные случаи, когда личность лидера существенно влияет на внешнюю политику вопреки системным ограничениям, по его словам, редки, но возможны.
Еще один пример ограниченности структурного реализма Миршаймер находит в событиях 1930-х годов. После прихода Гитлера к власти и усиления нацистской Германии Франция стремилась заключить союз с Советским Союзом и привлечь к нему Великобританию, фактически воссоздав конфигурацию Тройственной Антанты. Однако британское руководство отказалось от такого союза прежде всего по идеологическим причинам: неприятие советского коммунизма перевесило стратегическую заинтересованность в сотрудничестве с СССР. В данном случае, по Миршаймеру, внутриполитические и идеологические факторы оказались сильнее требований баланса сил, что также показывает пределы объяснительных возможностей структурного реализма.

▶ Глобальное управление как политика силы

По Миршаймеру, глобальное управление не существует отдельно от международной системы. В его основе лежат правила, закрепленные в международных институтах. Однако главное значение имеет то, кто эти правила устанавливает: определяющую роль здесь играют наиболее могущественные государства. Значительная часть действующих норм и механизмов глобального управления, подчеркнул профессор, была сформирована Соединенными Штатами.
Пока Китай оставался сравнительно слабым игроком на международной арене, его возможности воздействовать на существующий порядок были ограничены. По мере усиления страны ситуация меняется: теперь Пекин стремится участвовать в пересмотре действующих правил и формировании новых – так же, как ранее это делали США. Поэтому глобальное управление Миршаймер рассматривает как одно из ее проявлений. За борьбой вокруг международных норм и институтов, с точки зрения реализма, стоит соперничество государств за влияние на устройство международной системы. Показательным фактом, по мнению профессора, является активное расширение китайского присутствия в международных институтах, усиленная подготовка соответствующих специалистов.
Если отдельные нормы перестают устраивать Вашингтон, замечает Миршаймер, Соединенные Штаты обладают достаточным влиянием, чтобы добиваться их пересмотра, а при необходимости – обходить их и обосновывать собственные действия. В связи с этим международные институты и союзнические структуры остаются необходимыми для сохранения Соединенными Штатами своих позиций. Неприятие Трампом многостороннего сотрудничества профессор считает стратегической ошибкой. В качестве исторического примера он приводит НАТО: если бы США вновь пришлось вести противостояние масштаба холодной войны, делать это вместе с мощным союзом было бы значительно выгоднее, чем действовать в одиночку. Многосторонние институты в логике Миршаймера не ограничивают силу великой державы, а могут служить одним из инструментов ее реализации.

▶ Холодная война: анархия и дилемма безопасности

Миршаймер выделил два распространенных объяснения начала холодной войны: одни возлагают ответственность на США, создавших НАТО, другие считают создание альянса ответом на советскую угрозу. Сам профессор связывает противостояние с устройством международной системы, в которой после Второй мировой войны остались две ведущие державы – США и СССР.
Советская армия находилась в центре Европы, Франция была ослаблена, а Великобритания истощена войной. По оценке Миршаймера, СССР располагал военными возможностями для установления контроля над Европой. Это не означало, что Москва намеревалась их использовать, но Вашингтон не мог быть уверен, что такие намерения не появятся в будущем. Советское руководство также имело основания опасаться США. В международной системе нет высшей инстанции, которая гарантировала бы безопасность государств, поэтому обе стороны вынуждены были выстраивать свою политику, ориентируясь на худший исход событий. США стремились сдержать СССР, а Москва принимала меры для собственной защиты. При этом укрепление безопасности одной державы усиливало тревогу другой и вызывало ответные действия. В этом и состоит дилемма безопасности: даже оборонительные меры могут восприниматься как подготовка к нападению. Той же логикой Миршаймер объясняет соперничество США и Китая.
В связи с этим профессор посоветовал прочитать книгу британского ученого Голдсуорси Лоуза Дикинсона «Европейская анархия» (1916). Дикинсон тоже видел причину Первой мировой войны в устройстве международной системы и отказывался возлагать всю вину на одну Германию, за что в воюющей Великобритании его резко критиковали.

▶ ООН и право вето

Миршаймер подчеркнул, что ООН объединяет все великие державы. В отличие от НАТО и Организации Варшавского договора, в которых доминировали соответственно США и СССР, ООН стала общей площадкой для обеих сверхдержав.
При создании ООН США и СССР стремились исключить возможность принятия Советом Безопасности решений вопреки их интересам. Право вето обеспечило такую защиту, но одновременно ограничило способность организации действовать в условиях разногласий между державами. С этим Миршаймер связывает трудности в работе ООН как в годы холодной войны, так и сегодня. По его оценке, возможности ООН в урегулировании международных конфликтов во многом зависят от согласия великих держав. Особое значение он придает совпадению позиций США, России и Китая. Однако достичь такого согласия удается редко, что существенно ограничивает роль организации.
США, Китай и Россия, по словам профессора, никогда не согласятся отказаться от права вето, и в этом суть проблемы: если новые участники также получат вето, согласовывать решения станет еще сложнее. С реалистской точки зрения ни одна великая держава, будь то Россия, Китай или США, не потерпит положения, при котором институт мог бы принудить ее к действиям, противоречащим ее национальным интересам.

▶ Будущее Европы: затяжное противостояние и риск новых конфликтов

Миршаймер пессимистично оценивает перспективы европейской безопасности. По его мнению, война на Украине надолго подорвала возможность построить устойчивую систему мирных отношений в Европе. Ответственность за это профессор во многом возлагает на курс США на вступление Украины в НАТО.
По прогнозу Миршаймера, Россия одержит победу и установит контроль над 20% территории Украины или значительно большей ее частью. При этом Москва будет стремиться сохранить Украину ослабленной, чтобы снизить исходящую от нее угрозу и затруднить ее вступление в ЕС и НАТО. Украина, в свою очередь, не смирится с территориальными потерями и будет стремиться вернуть утраченные земли. Европейские страны, по мнению профессора, продолжат поддерживать Киев и оказывать давление на Москву. Это создаст основу для длительного противостояния России с Украиной и европейскими государствами. Миршаймер полагает, что даже завершение боевых действий не приведет к нормализации отношений.
Среди других возможных очагов конфликтов профессор назвал Арктику, Беларусь, Балтийское море, Калининград, Молдову и Черное море. В частности, он допустил попытку новой «цветной революции» в Беларуси при поддержке Запада. Сочетание территориальных споров, внешнего вмешательства и взаимного недоверия, по его мнению, сохранит риск новых столкновений.

▶ Будущее Евросоюза: внутренние противоречия и зависимость от НАТО

Миршаймер пессимистично оценивает перспективы ЕС по двум причинам. Первая – рост внутреннего недовольства европейской интеграцией. Экономические трудности и усиление политических сил, критикующих Евросоюз, в том числе партия «Альтернатива для Германии», ставят под вопрос его дальнейшую сплоченность.
Вторая причина – зависимость ЕС от НАТО. По мнению профессора, европейская интеграция во многом стала возможной благодаря безопасности, которую обеспечивали альянс и американское военное присутствие. США сдерживали соперничество между европейскими государствами, а сохранение объединенной Германии в НАТО снижало опасения по поводу усиления ее влияния.
Именно поэтому Миршаймер критически отнесся к присуждению Евросоюзу Нобелевской премии мира. По его мнению, награды заслуживал альянс, создавший условия для мирного развития и экономической интеграции Европы.
Профессор считает, что война на Украине ослабила НАТО, а переориентация США на Азию повлечет за собой некоторые сложности для альянса. Его дальнейшее ослабление, по этой логике, подорвет и устойчивость ЕС. В сочетании с экономическими трудностями и внутренними политическими разногласиями это делает перспективы Евросоюза неблагоприятными.

▶ Санкции и «оружие взаимозависимости»

По словам Миршаймера, санкции стали одним из излюбленных инструментов американской внешней политики. США используют экономические связи для давления на другие государства. Эту логику описывает статья «Weaponized Interdependence» («Вооруженная взаимозависимость») в журнале International Security, которую профессор рекомендовал прочитать.
Однако возможности такого давления ограничены его последствиями для самих США. В качестве примера Миршаймер привел смягчение ограничений на торговлю иранской и российской нефтью на фоне опасений по поводу перебоев с поставками из Персидского залива. С той же логикой он связал обеспокоенность Вашингтона украинскими ударами по российским НПЗ. По его оценке, США охотно прибегают к санкциям и пошлинам, когда рассчитывают причинить ущерб другой стране без существенных издержек для себя. При этом введенные санкции трудно отменить, а их последствия сохраняются даже после резкого сокращения экономических связей.
Главным средством противодействия экономическому давлению профессор считает способность принять ответные меры. В пример он привел Китай, который в ответ на повышение американских пошлин использовал зависимость США от поставок китайских редкоземельных металлов.

▶ Иранская кампания как предел экономического принуждения

На примере противостояния с Ираном Миршаймер показал ограниченность американских средств принуждения. Согласно изложенной им хронологии, за воздушной кампанией последовала блокада, затем краткое затишье, возобновление ударов и новая блокада. По оценке профессора, ни один из этих инструментов не позволил Вашингтону добиться своих целей.
Поскольку блокада не принесла результата, администрация Трампа попыталась усилить экономическое давление. По словам Миршаймера, план министра финансов Скотта Бессента предполагал прекращение экономических связей России, Китая, Пакистана и Турции с Ираном. Профессор считает этот расчет несостоятельным: перечисленные страны не готовы подчиниться американским требованиям и изолировать Тегеран.
ОАЭ первоначально согласились ограничить экономические связи с Ираном, но отказались от этого намерения после угрозы иранских ракетных ударов. Этот случай, по мнению Миршаймера, показывает, что даже близкие партнеры США не готовы поддерживать экономическое давление ценой собственной безопасности.

Миршаймер видит в этом пределы использования взаимозависимости как оружия: результат зависит от готовности других государств участвовать в ограничениях и от способности страны противостоять давлению. Со временем государства стремятся снизить свою уязвимость. Так, создание Китаем крупных стратегических запасов нефти профессор связывает с подготовкой к возможному перекрытию поставок через Малаккский пролив в случае конфликта с США.