#лицаМО | Юлия Мельникова
Немало, но уж и не так много, конечно, все впечатления еще свежие. Наиболее теплые воспоминания связаны у меня, собственно, с годами учебы. Это такой прекрасный период, когда ты чувствуешь себя, да и во многом действительно являешься, центром мгимовской вселенной, ты окружен друзьями, событиями, новой информацией, все время находишься в потоке. Потом взаимодействие с университетом становится иным.
В ключевые события, правда, я не очень верю, потому что внутренние трансформации занимают более длительное время. Например, сходу хочется сказать, что самое яркое воспоминание – защита диссертации. Это, действительно, был очень красивый день и очень светлый праздник, своего рода квинтэссенция любви к профессии, к людям в профессии, к своему окружению. Не знаю, воспроизводим ли этот опыт в будущем. Но ведь, с другой стороны, этого дня бы не было без предшествующих лет? Трансформирующим опытом была не защита, а процесс подготовки к ней. Во всех смыслах.
Определяющим для меня был выбор магистратуры. Я начинала учиться на факультете политологии, на мировой политике, и программа была настолько логично построена, что все предметы, очень разнообразные, сложились в единую объяснительную схему, как все в мире взаимосвязано. Это, конечно, заслуга руководства факультета в нескольких поколениях, выпускающих кафедр. Исходя из этого представления, я поступила на магистерскую программу «Глобальная политика и международно-политический анализ», чтобы дополнить знания навыками, и эти полтора года стали моим самым любимым периодом в университете.
Это было совершенно другое время, наполненное международными контактами, очень разнообразное: у нас были совместные программы, переговорные модули, постоянно какие-то интерактивные пары, много теории и методологии, все очень динамично и интенсивно. Чувствовался постоянный рост. И группа была очень хорошая. В коллективе единомышленников учебные события воспринимаются ярче, становятся контекстом для внутренних шуток и взаимной мотивации. Если есть доверие в группе, то интереснее делать командные задачи. В общем, теперь все надо мной смеются, что я главный амбассадор этой магистратуры. Но, по факту, именно после нее у меня случился u-turn, и я оказалась в академии.
И это, кстати, предполагает, что, как и в настоящей семье, в ней есть место самым разным эмоциям и отношениям, не только положительным. Я очень люблю МГИМО за спонтанные встречи в коридорах, бесконечные разговоры и разнообразие этих коммуникативных сценариев: со своими преподавателями, друзьями, студентами. Самый лучший для меня мятный американо в городе тоже здесь делают. Раньше сырники были хорошие, но сейчас испортились. Главный источник сомнений в себе тоже здесь расположен. Это считается за признак семьи?)
Если серьезно, то, конечно, университет остается для меня местом интеллектуальных стимулов и пространством доверия одновременно, и я это очень ценю. Надеюсь, что это такое восприятие не рассеется с годами. В широком смысле, большая часть моего круга общения – выпускники МГИМО или международники из других вузов. Это, конечно, с психологической точки зрения нехорошо и абсолютный bubble, но пока меня все устраивает. Зато не нужно дополнительно ничего друг другу объяснять.
Творческий поиск никогда не заканчивается. Мне кажется, это спасительная мысль, и было бы хорошо, если бы нам чаще транслировали ее в студенческом возрасте: не бояться менять, не бояться пробовать, не настраиваться на линейный сценарий развития – сегодня так, а завтра по-другому. Это снижает тревожность и может помочь преодолеть страх ошибок. Потому что для меня, например, выбрать эту «траекторию», о которой Вы говорите, было непросто. Казалось, что если встать на какой-то путь, то изменить его будет нельзя, что будет такая «ловушка колеи». А это стресс, потеря нервных клеток, упущенные возможности, неоправданные социальные ожидания, и мне не хотелось бы, чтобы многие проходили подобный путь из-за установок в своей голове.
Если подумать, то я попала в РСМД случайно. Мне хотелось попробовать себя в аспирантуре и, соответственно, нужна была работа по специальности, чтобы дополнительно меня стимулировать. Но важнее не почему я пришла, а почему осталась. Решающим фактором стали так сказать «ценности компании»: это взаимное уважение, отсутствие каких-то лишних коммуникативных и статусных барьеров, многозадачность и разнообразие этих задач, поддержка саморазвития сотрудников со стороны руководства, того же обучения в аспирантуре, например. Базовый минимум? А не везде есть. И вот уже я не заметила, как из ассистента стала руководителем направления. Что там, кстати, с «ловушкой колеи»?
Мне кажется, есть два пути гармонично устроиться на рабочем месте. Либо быть совершенным прагматиком, и в принципе не задумываться о каких-то там «своих делах», потому что сниженный эмоциональный интеллект вообще-то правда способствует душевному равновесию и росту дохода. Либо искать интуитивно, соглашаться, если откликается, а потом прокачивать навыки, много работать, нарабатывать авторитет и так далее. «…снова начинать и опять бросать…», как Лев Толстой писал. Это более долгий путь, но эмоционально более яркий. Все остальное лежит в поле компромиссов.
Как и любой путь, мой – это сочетание определённого везения, стечения обстоятельств и уже потом личных качеств. Банально, сам факт интенсификации российского «поворота на Восток», развитие евразийского направления российской внешней политики создали больше возможностей для роста и самопроявления сотрудников именно на нашем направлении, потому что на нем больше международных партнеров, выше интерес бизнеса, активнее идут экспертные консультации.
В целом, для ежедневной работы на «втором треке», как мне кажется, очень важна скорость реакции, в том числе в принятии решений, причём не поспешность, а именно скорость. Помогает знание сообщества, в том числе индивидуальных особенностей экспертов и партнеров. Эмпатия, вовлеченность, эмоциональный интеллект.
Безусловно, необходимо умение правильно поставить вопросы для обсуждения и услышать ответы собеседника, даже если он не формулирует их напрямую. Это требует знаний контекста, просто общих знаний, предполагают качественную базовую профессиональную подготовку. В этом смысле, конечно, МГИМО отличается от других вузов, потому что формирует системный подход к международно-политическим процессам и учит видеть проблемные углы.
Но не менее важно, чтобы и на работе были правильные наставники, которые помогут адаптировать университетский багаж к конкретным задачам и нарастить его. Как минимум два сверхценных для работы навыка, как мне кажется, появились у меня, благодаря моей первой начальнице. Прежде всего, это внимательное отношение к деталям, к любым. Врожденного у меня такого не было, в университете это тоже редко требуется. Теперь стараюсь все больше дисциплинировать себя и передавать дальше. Второе – это умение вести деловую коммуникацию, и устно, и письменно. По не вполне понятным мне до сих пор причинам этот навык отсутствует у 9/10 выпускников любого вуза. Вот есть gen z gaze, видимо, а есть gen z деловая коммуникация. Это реже мило и забавно, а чаще какое-то бытовое хамство. И если на работе так, допустим, можно, то с внешними партнерами совершенно точно никак нельзя.
Удивительно – это не то слово. Я все жду, когда перестану удивляться какому-нибудь очередному повороту и начну делать одно и то же на протяжении какого-то более-менее длительного периода времени, потому что я, на самом деле, обожаю стабильность. Моя работа – это, видимо, такая шутка судьбы, чтобы научиться принимать изменения.
С вдохновением просто: в профессиональном поле мне его всегда дарят люди. В тех же подкастах (речь о серии авторских интервью на базе РСМД — прим. ред.) меня в меньшей степени интересует регион или тема, а скорее то, как все эти сюжеты преломляются в картине мира конкретных людей. Все гости очень разные, и мне кажется, что это безумно круто. У нас очень интересное сообщество. Командировки – то же самое, там всегда много интересных встреч. Но вообще у многозадачности, конечно, есть свои плюсы, но и множество минусов. Постоянно не хватает времени на медитативные занятия, аналитическую работу, все сложнее удерживать внимание на одной и той же деятельности, все больше административных и коммуникативных триггеров. Наверное, это еще приметы эпохи социальных медиа и особенности гуманитарной сферы занятости, помноженные на личные характеристики, но с этим точно сталкиваюсь не только я.
У меня пока не сложилось какой-то универсальной схемы, что с этим делать, только отдельные практики по преодолению хаоса. Во-первых, помогает определение единой цели, которой подчиняются все направления и задачи, наличие какого-то общего объяснения, зачем все это происходит в определенный период. Это, правда, очень редко получается сделать. Во-вторых, – здесь без сюрпризов, – планирование и концентрация: нумерованные списки, ежедневник, lo-fi в наушниках. В-третьих, оказалось, что очень важно научиться не жалеть времени на задачу, если ее нужно сделать. Мы все росли в условиях культа work – life balance, в котором любить свою работу – почти стигма, и все стремятся сделать ее поскорее и уйти. Это такая общечеловеческая инерция, реакция на переработки поколения X. Мне недавно откликнулась новая идея work – life blend, которая предполагает, что можно делать что угодно когда угодно, работать ночью или пить кофе на веранде в 11.00, если это позволяет гармонично совместить все свои обязательства и приоритеты. Пробую этой установки сейчас придерживаться.
Конечно, бывает, что внутреннее состояние в условиях пика многозадачности не позволяет планировать – это нормально – тогда я стараюсь просто максимально быстро реагировать на точечные запросы, делать сразу то, что можно сделать сразу, чтобы выделить больше времени на долгосрочные творческие проекты, позволить себе на них настроиться. Здесь хочется поблагодарить моих коллег, за то, что в такие моменты на них всегда можно положиться и отойти в какой-нибудь академический астрал.
Я вообще очень люблю командировки, это идеальная практика по концентрации и заземлению. Сочетание физической усталости, потому что в моем случае это, как правило, 2-4 дня в принципиально другом часовом поясе, и ментального расслабления, потому что командировка, как правило, имеет четкий внутренний ритм. График, один и тот же набор людей вокруг, ограниченный круг задач – все это позволяет полностью быть в моменте. Ну и, как я уже сказала, это возможность познакомиться с новыми людьми или лучше узнать своих многолетних друзей и коллег, сформировать общие воспоминания, я очень такое ценю.
В этом году у меня все командировки достаточно специфические. В Китае я сначала смотрела на военные фрегаты, а потом – с температурой отмечала свой день рождения и фотографировала гималайских медвежат у Великой китайской стены, в Индии – 40 минут ехала на тук-туке по эстакаде, пытаясь одновременно отправить ридер к новому семинару своим студентам, потому что ни одно такси не хотело забирать меня с базы ВВС. И так далее.
Особенной, конечно, стала командировка в Иран в период эскалации напряженности в ирано-израильских отношениях. Сочетание работы ПВО и продолжения мирной жизни знакомо многим жителям России сейчас, но для меня было новым. В таких условиях невольно узнаешь много нового о себе и других, немного иначе начинаешь воспринимать привычные в аналитической практике категории порога эскалации, вооруженного конфликта, срыва переговоров. Но есть и плюсы. Воздушное пространство перекрыли, и мы проехали несколько часов по территории Ирана до границы с Азербайджаном, чтобы потом улететь из Баку в Москву. Эта дорога частично совпадает с транспортным коридором «Север – Юг», что было для меня очень интересно с профессиональной точки зрения, когда еще такое посмотришь? А с человеческой, несмотря на бытовые трудности, а может быть и благодаря им, мы все еще очень душевно съездили. С большим теплом это все сейчас вспоминается.
Кстати, командировки, мне кажется, очень полезны в преподавании: можно дополнить беседу в аудитории актуальным вопросом с переговоров, фактом, который не встречается в учебниках, или просто веселой историей, чтобы разрядить обстановку. Во всяком случае, я надеюсь, что студентам это интересно.
На самом деле, это не политический жест. Когда я искала работу, свободная вакансия в РСМД была только на азиатском направлении, поэтому мы поговорили с нашим директором И.Н. Тимофеевым и решили, что можно начать здесь, а потом постепенно перейти на европейский трек. Но уже после 2022 г. года стало понятно, что я вытянула золотой билетик: пока все грустили, у нас работы стало еще больше, чем обычно. Я узнала многое о странах и культурах, которые были раньше мне не знакомыми, и это прекрасно.
Но это не переключение, а дополнение картины мира. Моя магистерская диссертация была посвящена НАТО, кандидатская – политике Европейского союза в отношении Китая, поэтому я считаю себя европеистом и в академическом смысле остаюсь в рамках этого направления. Другой вопрос, что европейские исследования в отрыве от трансформации мирового порядка и перестройки системы внешнеполитических приоритетов России сегодня не имеют смысла. Принципиально важно понимать, как соположены или могут быть соположены Европа и Азия, в том числе в контексте формирования Большого Евразийского партнерства, развития интеграционных процессов в Евразии. Практическая деятельность помогает это понять. Это вот у НАТО есть такая программа наращивания возможностей по всему спектру географических направлений и угроз – NATO 360, то есть, всесторонний обзор. Вот у меня такой обзор сформировался благодаря работе.
Ой, стратегии эффективного менеджмента и одновременного создания комфортной корпоративной среды – это моя римская империя. Не знаю, честно. Постоянно думаю о том, как поддерживать в команде интерес к делу, как стимулировать инициативу, как создать такую внутреннюю динамику, чтобы коллеги и не уставали, но и не ощущали, что им, например, в какой-то день нечего делать. С какого-то времени не менее часто думаю о том, как не ошибиться с выбором на собеседовании.
Универсального рецепта пока тоже нет, но, я убеждена в том, что ответственность руководителя перед коллективом в первое время, если не всегда, выше, чем наоборот. Со своей стороны пытаюсь делать задачи понятными, объяснять их значимость, распределять людям то, что им ближе и интереснее. Банальные вещи. Чрезвычайно важно, мне кажется, уважение к личному пространству и интересам сотрудников со стороны руководства. Гиперконтроль или какие-то манипуляции про лояльность – это все, на мой взгляд, мешает, а не помогает формированию здорового климата в коллективе.
В отсутствие страха самопроявления формируется личная заинтересованность, углубляется погруженность в контекст, растет стремление проводить собственные исследования, что для нашей работы чрезвычайно важно. Так люди и объединяются, появляются общие какие-то традиции, истории, сплетни, в конце концов. В этом смысле, совместный досуг и шутки в общих чатах – это не основа для формирования здоровой корпоративной среды, это ее производная.
Сейчас у нас прекрасная команда, большая радость работать, когда ты уверен в коллегах и в том, что можешь на них положиться, когда знаешь, что у них есть идеи, и они ими охотно поделятся. При этом для меня очень важно, чтобы сотрудники направления понимали, что руководитель – это просто коллега, у которого больше административных задач, а в остальном – такой же человек.
Я человек искушенный годами пребывания в МГИМО во всевозможных качествах, поэтому во всякие приукрашивания верю мало и в резюме наших выпускников обращаю внимание на сочетание бакалаврской и магистерской программ. Определенные комбинации на опыте кажутся красным флажочком, особенно если человек сознательно их выбирает. Но вообще для нашей работы резюме вторично. Собеседование и тестовое задание играют определяющую роль, и здесь мы обращаем внимание непосредственно на необходимые компетенции: умение писать и работать с текстом, внимательность, способность к постановке проблемных вопросов, уровень владения английским языком. К сожалению, все очень прозаично. Харизма, коммуникабельность, открытость – это очень важно, но это еще не все.
Мой опыт был настолько насыщенным всякими разными эмоциями, что мне пока достаточно трудно отделить себя от него и проанализировать со стороны. Получится либо очень сухо, либо очень-очень-очень подробно. Наверное, слишком мало времени прошло. Поэтому две истории: про трудности и ценности.
На первом курсе аспирантуры преподаватель по методологии исследования сказала, что теперь мы будем засыпать и просыпаться, завтракать и ужинать с мыслью о диссертации. Все очень громко смеялись, но оказалось, что это, в общем-то, правда, и в этом основная трудность и заключается.
Подготовка диссертации – это забег на длинную дистанцию, нужно учиться сохранять концентрацию, распределять время и ресурсы, не уходя в прокрастинацию. Поесть без диссертации, конечно, можно, но делать для нее хотя бы что-то придется действительно почти постоянно. Вторая трудность состоит в том, что это, в сущности, очень индивидуальный и в чем-то одинокий процесс. Даже если у тебя лучший в мире научный руководитель (и особенно если это так), твои проблемы не должны быть его проблемами. Даже если твой друг пишет диссертацию параллельно с тобой, это будет другая тема, другая теория, собственная временная и этапная шкала. Есть и другие трудности, но они уже относятся к области субъективного, с ними не все сталкиваются. С этими двумя, по моему опыту наблюдений – большинство.
Теперь про ценности. После предзащиты я переслушивала аудиозапись, чтобы выписать и проанализировать все прозвучавшие замечания и советы, и в какой-то момент поймала себя на том, что слушаю суперпрофессиональную, живую дискуссию увлеченных людей, и пусть в ней содержится много критики, эта дискуссия происходит вокруг моей работы. Невероятно же? Невероятно. Поэтому самым ценным результатом становится, конечно, личностный рост, который в этом процессе происходит, повышение стрессоустойчивости, приобретение и развитие новых навыков.
Ну и в очередной раз для нашей беседы и прежде всего – люди. Я невероятно ценю всех, кто внес свой вклад в мой кандидатский путь, не устаю это при любой возможности повторять. Огромное значение на всех этапах процесса подготовки кандидатской имеет вовлеченность научного руководителя, особенно в начале, в части постановки проблемы, разработки исследовательского дизайна, и в конце, чтобы ты с ума не сошел. Мне очень повезло, у меня как раз был тот самый лучший в мире научный руководитель, Ирина Вячеславовна Болгова, которая потратила страшно-подумать-сколько часов своего личного времени и интеллектуального ресурса, чтобы все было хорошо и правильно.
Много общаться. Так много, как получится без ущерба для нервной системы. Не бояться задавать вопросы, предлагать идеи, искать себе компанию для обсуждения этих идей, любых. Всегда давать себе время, чтобы что-нибудь понять о нынешнем этапе своего пути, не спешить с выводами, не выносить приговоры. В хорошем смысле не иметь авторитетов, быть открытыми к тому, чтобы они сформировались сами на основе интуиции и совести. Ну и занудный: нести ответственность перед собой, окружающими и профессией. Репутация одна. You’re only as good as your last game.
Не совет, но просто тезис: «как будет, так и хорошо». Мне кажется, очень концентрирует на процессе, а не результате. Как в таких случаях бывает, если делать из любви, результат приходит сам собой.
У меня все гендерно-ориентированные. Помыть голову и работать над задачей, пока волосы сами не высохнут. Зажечь свечку, особенно с деревянным фитилем, который трещит. Хорошо помогает начать действовать «из действия»: например, делать уборку, а потом сразу сесть писать что-нибудь. Позаниматься спортом, а потом начать готовиться к занятиям.
Собрать большую компанию и отправиться заниматься какими-нибудь активностями на открытом воздухе. Уехать за город, сесть на веранду смотреть на закат и обсуждать прошедшую неделю, поиграть в какой-нибудь спорт.
Я много записываю. Стало привычкой еще в студенчестве – записывать даже на неинтересных лекциях, чтобы поддерживать внимание и не скучать. Теперь я записываю все рабочие встречи, все случайные конференции, выступления, если только не считаю их совсем для себя нерелевантными. Стараюсь ретроградно делать это от руки, так запоминается лучше, потому что работает кинетическая и зрительная память одновременно.
