меня манили ее губы
Сжалившись над кошельком, Хенджин предпочла проехаться на метро, а не на такси, и всю дорогу тряслась за сохранность пирожных — Фелиция запретила ей уходить с пустыми руками и в последний момент сунула упаковку эклеров.
Если ее так благодарят за чисто подружеские цветы... Что ж, в следующий раз Хенджин принесёт Ликси букетик поскромнее, иначе ее так откормят, что она не влезет в любимые джинсы.
И не зря ведь переживала – беда все же случилась.
Правда, вовсе не со сладким подарком, а с рубашкой. Не ее.
А вот яркие малиновые пятна на некогда белоснежном воротнике — ее. Помада.
— Ой! Извините меня, пожалуйста, — залепетала Хенджин, изо всех сил держась за поручень — не хватало еще второй раз задеть случайную, ни в чем не виноватую жертву.
Ресницы задрожали, быстро-быстро моргая. Незнакомка же смотрела практически в упор и, как ни странно, за испачканную вещь не злилась.
Да, была недовольной (еще бы!), но еще больше — какой-то потерянной и разбитой.
Захотелось взвыть. Ну почему на каждый плюс обязательно найдётся жирный минус?! Впервые за месяц сходила в гости к подруге — и сразу же упала на рандомного человека лицом!
К черту, суть ведь одна. Неловко-то как... даже на шею попало. Красивую, конечно, но все-таки.
— Да... ладно, — девушка еде слышно цокнула, тоже перехватила поручень поудобнее и боднула головой. — Отстирается, наверное.
Хенджин, позабыв о скрипящем от пустоты кошельке, горячо заверила:
Она бы и букетик предложила, не зря ведь стала постоянницей в одном цветочном неподалеку от дома, но он у незнакомки уже был. Розовые тюльпаны, хорошенькие, правда, чуть уставшие. Похоже, их давно несли в руках.
Отлично, теперь Хенджин знает, что она испортила не только рубашку, но и настроение после свидания. Непростительная ошибка.
— Или сама постираю, у меня дома отличный кондиционер, он так вкусно пахнет розами!
Кажется, весь вагон наблюдал за ними, ожидая логичного финала, но любящая (и, если честно, с трудом выносящая) внимание Хенджин о публике не думала. Ее волновало то, как на губах девушки мелькнула тень улыбки.
— А сейчас как быть? Голой ехать? — а под конец она даже фыркнула.
— Я могу вам дать свою? Хотя... — замялась Хенджин. — Вас, наверное, ваш парень не так поймет.
Улыбка не растянулась шире и не исчезла насовсем — просто замерла на месте. Хенджин попробовала отзеркалить ее, наверняка размазывая не такую уж и стойкую, как показала эта поездка, помаду.
— Не волнуйтесь, партнера у меня нет. — букет чуть хрустнул в руке, и Хенджин заметила аккуратные кольца на пальцах. И на большом тоже. — Теперь нет.
Обида тонко оцарапала грудь. Ей вдруг стало так грустно из-за того, что она сама себе придумала: вот эта девушка купила цветы, которые оказались ненужными ее «партнеру», а затем попала в глупый переполненный вагон метро, и к ее разбитому сердцу добавилась такая недотепа Хван Хенджин.
Может, оно и к лучшему? Ведь Хенджин умеет не только портить, но и чинить.
На этот раз она нагнулась к незнакомке намеренно, осторожно, и предложила без задней мысли:
— А вы сладкое любите? — и указала на несчастную упаковку эклеров. — А даже если не любите, то не отказывайтесь — у меня есть вкусный чай. Не уговариваю, просто... страдать в одиночку как-то неправильно.
Пауза длилась вечность, шум вагона бил по дурной голове. Прежде чем Хенджин мысленно записала себя в список навязчивых дур, ей наконец ответили:
— ...если только из-за кондиционера с розами. Меня, кстати, зовут Ян Чонин.