В оковах
На город медленно опускалась ночь. По улицам зажглись фонари и вывески. В некоторых домах всё еще был зажжен свет. Ярко мигали светофоры и фары, медленно плетущихся, машин. Все это не позволяло городу окончательно погрузиться во тьму. Словно хотело отсрочить сон еще на несколько минут.
— Не засыпай. Мы скоро приедем, — Хён легонько толкает Хару в плечо, наблюдая, как тот резко открывает глаза и причмокивает.
— Пусть спит, — тихо подаёт голос Руи, голова которого покоится на плече занятого Умути.
— Мы его потом не поднимем. Ты хочешь опять тащить его на спине? — быстро шепчет Умути. Его пальцы, печатающие сообщение, на секунду замирают.
Машина мягко тормозит у светящегося входа отеля. Прохладный воздух обволакивает тело, заставляя ёжиться. В руках быстро оказываются чемоданы с личными вещами.
Ноги с трудом несут до ресепшена, а руки кое-как поднимаются, чтобы принять ключи от номеров.
— Я рассчитываю хорошенько отоспаться, — тянет Руи, заходя в лифт, — Поэтому я ночую с Умути, — взгляд хитрых глаз скользит по Хёну. Тот лишь закатывает глаза, как бы говоря "больно надо".
— Учти, если ты снова будешь ворочаться до трёх ночи, спать будешь под кроватью, — Умути улыбается, пряча в словах всю глубину сарказма. Руи слегка сжимается под его взглядом, растягивая губы в неловкой улыбке.
Комната встретила новых жильцов свежестью и чистотой. Вылизанной картинкой из интернета с идеально заправленной двуспальной кроватью, белоснежным постельным бельём, аккуратно сложенными на тумбе полотенцами и ванными принадлежностями.
— Я так устал, что даже в душ идти не хочется, — Руи прошёл вперед, — Но все равно пойду, — Чемодан с грохотом упал на пол, тут же жужжа замком. Руи запустил руки внутрь, переворачивая вещи вверх дном, — Кажется я все-таки оставил ее в Франции...
— Что именно? — Умути не торопился. Он стянул с себя куртку, останавливаясь у зеркала и рассматривая уставшее лицо.
Перед Умути — отражение, больше похожее на готовую растечься массу. Макияж после выступления он размазал пальцами, отчего на подушечках остались следы блестящих теней и черной туши. Веки лениво висят над глазами, грозясь упасть под собственной тяжестью. Голова мокрая от пота из-за парникового эффекта от парика. С одной стороны — тепло без шапки, с другой — головная боль стала частью повседневной жизни.
— Пенку... — наконец ответил Руи, прекращая рыться в вещах, окончательно оставляя попытки найти пропажу.
— А я ведь говорил тебе внимательнее собираться. И заранее. Но ты, как обычно, решил скидать все в последнюю минуту.
— Я не виноват, что я ленивый...
— А кто виноват? — Умути повернулся к Руи, удивлённо раскрывая глаза. Даже тяжёлые веки вдруг стали легче от изумления.
— Ну да, ну да. Так твоей маме и скажу, — усмехнулся Умути, зачёсывая мокрую растрепанную чёлку назад, — Возьми мою. Она в переднем кармане.
Руи просиял. Быстро ринулся к другой стороне кровати, куда успел поставить чемодан соседа и залез рукой в передний карман. Пальцы нащупали что-то холодное, металлическое. Интерес взял своё. Руи потянул за находку, вслушиваясь в звенящий звук.
Вытащив руку, глаза Руи упёрлись в пару блестящих металлических наручников.
— Мути-хён, я... не знал, что ты таким увлекаешься, — удивление сменилось хитрой ухмылкой. Наручники с энтузиазмом повисли на тонком пальце, раскачиваясь из стороны в сторону.
— А? — Умути повернулся, слегка щурясь. При виде неожиданной находки, в щеки ударил стыд, — Твою ж... Не подумай. В аэропорту какой-то шустрый фанат всучил мне их, а я даже понять не успел. Вот и сунул в чемодан, не выкидывать же, — голос слегка дрогнул. На секунду Умути подумал, что его слова звучат больше как ложное оправдание его тайных извращений, чем реальная попытка объяснить глупость ситуации.
— Значит не увлекаешься, — на выдохе протянул Руи, складывая губы трубочкой. Глаза еще раз пробежались по серебристому металлу, — А хочешь попробовать?
Холодный металл тянет запястья. Перегородка кровати тихо скрипит от натяжения. Умути задевает пальцами цепь наручников, будто так трение о кожу будет менее дискомфортым.
— Я не думал, что ты... в таком смысле.
Умути запрокинул голову назад, рассматривая бледную кожу на запястьях. Ближе к ладоням она собралась складками, а ниже, под ободом оковы натянулась, обнажая и без того ярко выраженные вены.
— Но так ведь интереснее, — Руи залез на кровать, попутно стаскивая с волос тонкую чёрную резинку. Секунду спустя она окажется на полу и будет благополучно потеряна, оставляя память об этом отеле.
Руи уселся на бедра Умути, мягко поглаживая его талию через большую чёрную футболку. Пальцы заправили ненужные сантиметры ткани под спину, обтягивая поджарую фигуру.
— Холодно, — Умути сморщил нос, снова меняя положение кистей, — И тянет неприятно. Ладно, расстегивай меня, я уже напробовался.
— Нет! — воскликнул Руи, опускаясь ниже. Горячие ладони легли на чужую грудь, согревая в районе сердца. Пальцы сплелись, а подбородок мягко опустился на них, — Я еще не напробовался.
— Ладно, Руи, шутки шутками, а...
— У тебя был опыт ролевых игр? — закончить Руи не дал. Бровь изящно поднялась вверх, а губы растянулись в улыбке, — Скажем... Что-то из разряда садо/мазо?
— Нет. Зачем ты спрашиваешь? — Умути вдруг понизил громкость голоса. Внутри что-то кольнуло. Это был страх вперемешку с интересом.
Ответа от Руи не последовало. Парень выпрямился, цепляя пальцами край черной футболки. Ткань медленно потянулась вверх. Прохладный воздух комнаты мазнул по коже, заставляя втянуть живот. Икры напряглись, готовые в секунду сжаться, подняв колени.
— Значит будет интересно, — наконец-то подал голос Руи.
Длинный острый ноготь с нажимом скользнул от ключиц до пупка, оставляя за собой белую полосу. Кожа под натяжением слегка собралась вниз, приобретая слабый розоватый оттенок. Спазм прошелся по телу, мышцы живота напрягались поочерёдно, сжимаясь от верха к низу, создавая волну. Воздух резко покинул лёгкие, во рту стало сухо.
— Руи, я не думаю, что это хорошая...
Горячая ладонь резко припала к еще липким от остатков блеска губам. От испуга Умути резко втянул воздух носом, чувствуя, как слюна, образовавшаяся от еще незаконченной фразы пролетела через горло, неприятно разрезая внутри. Лидер пискнул, стараясь подавить желание откашляться.
— Теперь говорить буду я, — Руи посильнее прижался рукой к чужому рту.
Пальцы и основание кисти впились в щеки. Мизинец плавился от горячего дыхания. Руи наблюдал. Ноготь продолжал водить по коже с лёгким нажимом, премещаясь к груди. Он обводил ореолы сосков, будто случайно задевая розовые бусины. Кожа меняла цвет с белых царапин на бледно-красные следы, проявляя незамысловатые узоры по всему телу.
Тело Умути напрягалось. Дышать было тяжело. Аромат розовых духов, все еще доносившийся от всего Руи, проникал через нос прямо в голову. Мозг окутывало ароматное облако, а спиртовая основа парфюма притупляла разум. Глаза улавливали все изменения в человеке: его положение губ, его движения зрачков, его тихое, почти неслышное дыхание. Кокетство Руи, свойственное ему каждодневно, сменилось на властный холод, до этого не замечаемый.
Руи медленно опустился ниже. Умути напрягся, втягивая живот. Длинный влажный язык показался изо рта, останавливаясь в сантиметре от изрисованной царапинами кожи. Глаза поднялись к лидеру. Розовая линза ярко сверкнула в белом свете прикроватной лампы. Язык резко спрятался за зубами с сёрпающим отзвуком. Губы вновь растянулись в лисьей ухмылке.
— Шучу, — мягким, но в то же время опасным тоном протянул Руи, опускаясь еще чуть ниже.
Чёрные пряди упали на грудь невесомыми перьями. По телу прошлись мурашки от лёгкой щекотки. Горячее дыхание Руи коснулось тонкой кожи на ключицах. Умути дернул руками, ощущая, как нагретый собственным телом металл впился в кожу. Умути выдохнул с дискомфортным стоном, падая головой на подушку. Силы держать ее на весу кончились.
Руи выдохнул еще раз, плавя кожу под собой. Его голова медленно опускалась ниже. Дыхание скользило по коже, посылая мурашки волнами, одна за одной с увеличивающейся амплитудой. Руи достиг живота. Взгляд зацепился за украшение в пупке.
— Он уже зажил? — вполголоса спросил Руи, вновь поднимая на Умути только глаза, — Кажется, прошло еще маловато времени, да? — Умути не ответил, а Руи лишь слегка ослабил хватку на его лице.
Зубы аккуратно обхватили верхнюю часть украшения, оттягивая. Сверкающий камешек на другом конце упёрся внутрь. Лёгкая ноющая боль пронзила тело. Умути сильнее сжался, чувствуя, как натяжение от этого только растет. Из горла вырвался стон. Он пустил по телу Руи электрический ток. Жар пронёсся вдоль всего тела. Грудная клетка резко похолодела, а пальцы онемели, окончательно отпуская захват.
Умути вдохнул ртом максимально глубоко, ощущая, как губ и щёк касается прохлада комнаты. Руи наконец отпустил украшение, вновь поднимаясь к лицу Умути.
— Всё еще считаешь это "не очень хорошей идеей"? — Руи сократил расстояние между лицами до пары миллиметров. Умути ощущал, как даже от кончика носа исходит жар. Жар любопытства и азарта. Жар возбуждения, который начинает просыпаться и в нем самом.
Руи склонился над краснеющим, от стыда и возбуждения, ухом лидера. Дыхание обдало раковину плавящим воздухом, язык скользнул вдоль мочки, по хрящу и ушёл к виску. Горячий шёпот раздался слишком близко:
— Приятно видеть, когда тот, кто считает себя лучшим, падает так низко.
Руи опустился к бледной шее. Его вдох походил на звук оскала дикого зверя. Он подался вперед, кусая тонкую кожу. Умути дёрнул руками, звеня цепью оков и поджимая губы, пытаясь скрыть мучительный стон. В уголках глаз выступили слёзы.
— Ох, Мути‐хён, невыносимо смотреть как ты плачешь... — Руи выпрямился. Большой палец упёрся во внутренний уголок глаза. Подушечка с лёгким нажимом провела по ресницам, вытирая слезу. По коже до виска протянулась чёрная линия размазанной туши, — Но как же это красиво, — со стоном выдохнул Руи, цепляясь ногтями за грудь Умути и царапая узорчатую кожу.
Долгое время Руи сидел без движения. Его ногти продолжали упираться в грудь, оставляя тонкие продолговатые вмятины на коже. Бёдра Умути просидали на кровати от тяжести чужого тела. Дыхание Руи было слишком ровным, чтобы понять, возбуждён он по-настоящему, или просто играет, упиваясь реакцией пристыженного лидера. Глаза изучали полуобнажённое тело слишком внимательно. Умути чувствовал — взгляд — самое интимное прикосновение. От него не спрячешься и не откажешься.
Руи приподнялся, быстро разбираясь с одежой. Ремень со звоном упал на пол. Вслед за ним зашуршала ткань джинс. Руи кошкой прополз вперёд. Его бёдра оказались в опасной близости к чужому лицу.
— Открой ротик, Мути-хён, — промурчал Руи, еле касаясь кожи, проводя по вискам ногтями.
— Так я вроде не смеюсь, — хитрая улыбка поползла по очаровательному лицу. Пальцы мягко обвили подбородок. Подушечка большого пальца надавила на нижнюю губу, оттягивая её вниз, — Давай. Всего один раз, ну?
Умути закрыл глаза, откидывая голову назад. В голове смешались вспышки накатившего возбуждения. Разум притуплялся чужим телом сверху, будто подавляемый тяжестью. Умути вдохнул, пытаясь привлечь каплю трезвости для твёрдого отказа. Губы разомкнулись, но Руи успел первым:
Всё вокруг словно замерло. Уши не улавливали звуков, глаза не видели движений, а кожа не ощущала даже прикосновений воздуха. Это вызов. Вызов тому, с кем лучше не тягаться. И Руи это знал. Знал и воспользовался, слишком грязно ведя игру.
— Давай Мути-хён. Покажи пример, — Руи наклонил голову вбок. Чёрные пряди спали на лицо с одной стороны, прилипая к блестящим губам, растянутым в улыбке.
Умути выдохнул, опуская взгляд на чужое возбуждение. Стыд и страх сковали мышцы. Пальцы Руи мягко скользили по челюсти, заставляя расслабиться. Лидер медленно разлепил губы, обхватывая покрасневшую голову. Глаза взметнулись к Руи. Слишком довольному для того, кто строил из себя холодного ролевика.
— Вот так, — прошептал он, нажимая пальцами на подбородок Умути, вводя член глубже.
Умути дёрнулся, резко вдыхая носом. Гортань сжалась. Руи едва заметно поморщился от тесноты чужого горла. Ладонь невесомо опустилась на шею. Указательный и средний пальцы легли по обе стороны от кадыка, поступательно массируя. Кадык Умути дёргался от щекочущего трения вокруг. Голос срывался на стоны, будто выдавливаемые чужими пальцами.
Рвотный рефлекс пропал так же неожиданно, как и появился — в одно мгновение. Умути расслабил горло, полностью принимая член. В уголках глаз выступили слёзы. Голосовые связки подводили остатки здравого смысла, выдавливая тихий скулёж. Руи переложил ладонь на затылок Умути, давя на него. Прохладный нос упёрся в пах, а горячее дыхание обожгло основание члена. Руи откинул голову, впервые выпуская откуда-то из груди низкий глубокий стон. Пальцы сжали волосы лидера, ногти царапали кожу головы. Бёдра подмахивали вперёд, засаживая член глубже, доставая до задней стенки горла.
— Ещё... немного, — процедил Руи сквозь зубы, чувствуя, как пальцы, держащиеся за изголовье кровати белеют от силы захвата.
Руи вытащил член за несколько мгновений до того, как его настигла волна наслаждения. Раскрыл рот в немом стоне, проводя языком по внутренней стороне щеки. Уголки губ поползли вверх, а язык широко облизнул губы.
— Хороший мальчик, — прошептал он, похлопывая захлёбывающегося слезами Умути, — Ну что за прелесть, — Руи спустился обратно на чужие бёдра, наклоняясь и смотря в глаза напротив.
За пеленой слёз — размытая картинка. Выражение лица улавливается лишь по тихим смешкам. Розовая линза — акцент на замыленном лице. Горячее дыхание — единственный ориентир близости. Умути поджал губы, ощущая, как приближаются чужие.
— Боишься, что я кусаюсь? — шёпот непозволительно близко к лицу. Умути зажмурился, позволяя слезам катиться по щекам, — Прости, я аккуратно, — Руи подался вперёд всего на сантиметр, накрывая чужие губы своими.
Без напора. Без требования. Без укусов и терзаний. Будто пытаясь загладить вину за то, что довёл до слёз. Будто вообще не доводил до слез.
Умути приподнял голову, подался вперед к теплу на своих губах. Страх испарился в мгновение, сменяясь нежностью чужого дыхания. Руи широко провёл ладонью вверх по телу лидера, легко улыбаясь в поцелуй. Кожа под прикосновениями натягивалась, мышцы напрягались от предвкушения следующего движения.
— Приём кнута и пряника, — прошептал Руи, разрывая поцелуй. Пальцы скользнули к чужим штанам, стягивая их вниз, — Я аккуратно, — ловким движением Руи снял накладные ногти с указательного и среднего пальцев, откладывая их на тумбочку.
Из ящика показался небольшой тюбик смазки. Ярко-голубая упаковка сверкнула глянцем в свете лампы. Руи выдавил немного прозрачной субстанции на пальцы, откидывая тюбик в сторону. Глухой звук донесся до уха, заставив Умути вздрогнуть.
— Готов поспорить, что и этим ты никогда не занимался, — снова сменив тон на более холодный, сказал Руи. Блестящая смазка распределилась по пальцам. Другой рукой Руи подхватил ногу Умути, кладя себе на плечо, — Постарайся расслабиться, — лёгкий поцелуй коснулся тонкой щиколотки.
Холод смазки обжег кожу. Умути дёрнулся, стараясь уйти от ощущений, но дорогу преградило изголовье кровати. Руи слегка улыбнулся, размазывая лубрикант вокруг мышц. Палец медленно скользнул внутрь на одну фалангу. Умути сжался, поджимая губы.
— Расслабься, — Руи скинул с плеча ногу, хлопая свободной ладонью по бедру лидера, — Расслабься. Иначе палец мне оторвёшь.
— Это не будет больно, — перехватил Руи, — Если ты доверишься мне — не будет. Обещаю.
Умути откинул голову назад. Макушка упёрлась в деревянное изголовье, отзываясь ноющей болью. Дыхание медленно, слегка рвано покинуло лёгкие. Умути прикрыл глаза, полностью расслабляясь.
— Вот так, — прошептал Руи, ощущая, как палец легко скользнул глубже, — Молодец, — ладонь прошлась по голому бедру круговыми движениями, заставляя расслабиться сильнее.
Спустя несколько мгновений добавился еще один палец. Руи вошёл ими глубже, разводя в стороны, на мотив ножниц, и потирая горячие стенки изнутри. Умути лежал с закрытыми глазами, сам не замечая, как двигает бёдрами навстречу.
— Я же говорил, что больно не будет, — усмехнулся Руи, ловя многозначительный взгляд напротив, — Думаю, что пора.
Руи приставил член к анусу, проводя несколько раз между ягодиц, собирая остатки смазки. Головка медленно скользнула внутрь, чувствуя тесноту.
— Расслабься, — Руи взял в ладонь чужой член, поглаживая, — Мне тоже больно, — улыбка поползла вверх. Руи провел рукой по напряжённому прессу, доходя до шеи и подбородка. Пальцы обхватили челюсть, направляя голову лидера на себя, — Доверься мне, всё будет хорошо.
Руи наклонился. Член вошёл глубже, но прежде, чем Умути успел что-то сказать, чужие губы накрыли собственные, прерывая. Откуда-то из груди донёсся низкий стон. Умути дёрнул руками, забыв об оковах. Тихий всхлип разочарования донёсся до чужих ушей. Руи остранился, проводя вдоль рук лидера.
— Расстегни меня, — проскулил Умути, ловя отстветы лампы в розовой линзе.
— Прости, еще чуть-чуть, — Руи толкнулся вперед, рассматривая лицо Умути, скорчившееся от ощущений. Он выпрямился, кладя руку на низ живота, слегка давя.
— Тише, — Руи прищурился, прикусывая губу. Бёдра ритмично двигались вперёд-назад. Свободная рука впилась в талию, оставляя отметины.
Рука скользнула вверх, обхватывая горло. Пальцы на ногах Умути поджались. Рот раскрылся в немом стоне, пытаясь уловить каплю воздуха. Руи толкался глубоко, не жалея силы. Выбивал хрипы из чужого горла, заставлял дрожать от спазмов внизу живота. Член Умути несколько раз дёрнулся, изливаясь на живот.
— Какой молодец, — Руи усмехнулся, толкая язык за щеку. Дав Умути свободно вдохнуть и выдавить из себя стоны, он растёр сперму ладонью по животу.
Спустя несколько мгновений Руи вышел из лидера, обильно кончая на чужую грудь. Он упал рядом с лидером на кровать, протягивая руку к тумбочке, забирая с нее маленький ключ.
Металл расстегнулся, отпуская запястья. Руки упали по обе стороны от тела, ноя от тянущей обжигающей боли. На запястьях — красные следы-браслеты. Руи взял Умути за руку, поднося к лицу. Губы прижались к алому пятну, будто извиняясь за предоставленный дискомфорт.
— Я больше никогда... не позволю тебе рыться в моих вещах, — делая паузу на тяжёлый вздох, выдавил Умути.
— Как скажешь, — Руи улыбнулся, переворачиваясь на живот. Пальцы коснулись волос лидера, убирая мокрые от пота пряди со лба, — Но тебе ведь понравилось?
Следом раздался задорный смех. Руи лёг удобнее, поправляя одежду и поглаживая больное запястье большим пальцем.