Ты мой алый цветок в рассвете чувств.
На следующий день магазин открылся в то же время, что и всегда.
Город за окном только собирал себя по частям: редкие машины скользили по влажному асфальту, люди торопливо переходил дорогу, пряча лицо от холодного ветра в воротник пальто, а напротив, в окнах соседнего дома, один за другим загорались тёплые квадраты света. Внутри привычно тихо. Вода стекала по стенкам металлических вёдер, холодильник мерно гудел в углу, пахло влажной зеленью, свежими стеблями и чем-то сладким от вчерашних роз, которые Эст так и не успел убрать.
Он стоял у рабочего стола, перебирая ранункулюсы, — уже несколько минут занимаясь одним и тем же букетом, — хотя давно мог поставить его в вазу.
Ножницы лежали рядом с ладонью.
Эст то брал их, то снова клал на стол, срезал один стебель, потом второй, поправлял листья, пусть с ними и было всё в порядке. После вчерашнего вечера руки не хотели заниматься привычной работой. Стоило ему на секунду отвлечься, как в памяти возвращался один и тот же момент — ключи, зажатые в чужой ладони, голос Уильяма, который не стал спорить, когда его попросили уйти, и то странное чувство, оставшееся после закрывшейся двери.
Не остался у входа. Не стал ждать за углом. Не написал потом, требуя объяснений.
Эст поймал себя на этой мысли и тут же нахмурился — она была лишней. Он потянулся к следующему стеблю, но именно в этот момент над дверью звякнул колокольчик.
Ножницы остановились в его пальцах.
Уильям стоял у входа, придерживая дверь плечом. На нём было то самое тёмное пальто, которое Эст уже начал связывать с его ежедневными появлениями. Волосы немного растрепались от ветра, а в руке он держал бумажные стаканчики с кофе. На лице не было и тени вчерашнего напряжения. Уильям посмотрел на Эста спокойно — вчерашнего разговора действительно не существовало в его голове.
— Доброе утро, — чуть приподнял теплый стаканчик. — Я принёс тебе кофе, но, судя по тому, как ты на меня смотришь.. Кажется, должен был сначала принести извинения за то, что вообще сегодня пришёл?
— Нет-нет, я просто.. — Эст моргнул, а потом невольно издал смешок. — Действительно не ожидал тебя увидеть.
— Это звучит обидно, знаете ли.
— Я не это имел в виду! Прости-прости.
— Знаю, — Уильям поставил кофе на край стола и снял пальто, повесив его на спинку ближайшего стула. — Поэтому не буду делать вид, что смертельно оскорблён! Хотя мог бы.. У меня достаточно драматизма для этого.
Эст опустил взгляд на стаканчик. На крышке было написано его имя — не очень аккуратно, с каким-то странным завитком в конце, будто Уильям специально старался вывести буквы красиво, но в итоге только испортил почерк.
— Ты.. Запомнил? — Эст провёл большим пальцем по неровным буквам, ещё раз посмотрев на своё имя, после чего поднял взгляд на Уильяма.
— Ты пьёшь один и тот же кофе уже несколько недель, — Уильям чуть качнул своим стаканчиком, прежде чем сделать глоток. — Было бы странно не запомнить.
Эст на секунду задержал взгляд на его лице. Наверное, он даже не заметил, как это произошло. Слово просто сорвалось с языка, привычнее, чем должно было быть после всех этих недель на «Вы», и теперь возвращаться к прежней форме почему-то казалось странным.
Он сделал небольшой глоток, пряча за стаканчиком улыбку, и поставил кофе рядом с ножницами.
— Вообще-то ты тоже заказываешь одно и то же, — Эст подцепил пальцами тонкий лист эвкалипта и покрутил его между ними, разглядывая прожилки. — Причём уже очень-очень давно.
— Вот видишь, — Уильям усмехнулся, потянувшись через стол за ножницами. — Мы оба — скучные люди.
— Ты сейчас серьёзно пытаешься назвать меня скучным? — Эст тут же забрал ножницы из его руки и прижал их ладонью к столу. — После того как вчера чуть не убил мой эвкалипт?
— Я бы сказал, что спасал его от тяжёлой жизни, — Уильям поднял руки, изображая капитуляцию, но улыбка всё равно осталась на лице. — Ты просто не оценил мой метод!
— Твой метод заключался в том, чтобы отрезать половину стебля, Лиам.
— Зато теперь он выглядит короче.
— Для меня вполне убедительный!
Эст не выдержал и тихо рассмеялся, покачав головой.
— Знаешь, мне кажется, что тебе нельзя давать ничего острого.
— А ножницы ты всё равно мне дал, — Уильям кивнул на его руку, которой Эст всё ещё закрывал их от него. — Значит, доверие уже есть?
— Не обольщайся, — Эст посмотрел на ножницы, потом на него и только после этого убрал ладонь. — Я просто решил, что сегодня у меня недостаточно работы, чтобы ещё и тебя спасать.
— Хорошо, — Уильям забрал ножницы, осторожно положив их на стол. — Тогда я буду стараться не усложнять тебе жизнь.
Эст улыбнулся и вернулся к цветам. Тепло от кофе постепенно разошлось по ладоням, а рядом зашелестели листья. Всё продолжалось. Ничего необычного не произошло, хотя Эст ещё несколько раз ловил себя на том, что мысленно возвращается к одному короткому слову.
Теперь оно звучало между ними удивительно естественно.
Только тогда он снова посмотрел на Уильяма и заметил, что тот смотрит на него совсем не так, как вчера. Не пытается угадать, что произошло. Не ищет глазами следы под воротником. Не задаёт вопросов.
Внутри стало непривычно спокойно.
— Ты можешь спросить, если хочешь, — Эст покрутил стаканчик в ладонях, не поднимая глаз. — Если тебе всё ещё интересно.
— Конечно, интересно, — Уильям чуть усмехнулся, проводя пальцем по краю своего стаканчика. — Но я умею держать себя в руках.
Эст наконец посмотрел на него.
— Могу, — Уильям кивнул, а потом, передумав, взял со стола секатор и повертел его в руке. — Но не буду.
— Потому что вчера ты попросил меня уйти. — Он покрутил секатор ещё раз, рассматривая лезвие, только потом посмотрел на Эста. — Мне кажется, если бы ты хотел рассказать, ты бы рассказал сам.
Эст слегка смутился, нервно закусив нижнюю губу.
— Немного, — честно признался Уильям, перехватывая секатор поудобнее. — Я вообще любопытный человек, знаешь ли. Иногда даже слишком, но любопытство — не причина лезть туда, куда меня не звали.
— А если я сам не знаю, хочу ли, чтобы ты знал?
— Тогда не торопись решать, — Уильям пожал плечом и аккуратно подрезал сухой лист с ближайшего стебля. — Я никуда не тороплюсь.
Эст несколько секунд смотрел на него, после чего уголок его губ всё-таки дрогнул.
— Ты сейчас специально делаешь вид, что умеешь обращаться с секатором? — Эст прищурился, наблюдая, как Уильям сосредоточенно крутит его в пальцах.
— Нет, — Уильям с самым серьёзным видом поднял на него глаза. — Я пытаюсь доказать, что вчерашний инцидент был единичным! Очень жаль мистера Эвкалипта, конечно.. Он был молод и полон надежд.
— Вчера ты держал его вверх ногами, — Эст забрал у него один из стеблей и показательно перевернул правильной стороной.
— Я экспериментировал, — Уильям тут же поднял ладони, защищаясь от обвинений. — Вдруг я бы случайно открыл новое направление во флористике? Представь только, Эсти, через десять лет все будут держать эвкалипт именно так!
— Конечно. Все будут называть тебя основателем школы искусств во флористике!
— Наконец-то ты начинаешь ценить мой талант. Я неимоверно счастлив!
— Ты только что чуть не отрезал себе палец..
— Но не отрезал же, — Уильям посмотрел на свои пальцы, только сейчас решил убедиться, что они действительно на месте, снова улыбнулся. — А если бы отрезал, ты бы меня разлюбил?
Эст замер на секунду, но после звонко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Смех вырвался сам собой, легко и неожиданно, и напряжение, которое ещё недавно сидело где-то глубоко под рёбрами, наконец отпустило.
— Зато последовательный, — Уильям довольно кивнул и аккуратно положил секатор обратно на стол. — Видишь? Даже острые предметы теперь возвращаю туда, откуда взял.
— Я стараюсь соответствовать твоим стандартам.
Эст покачал головой, возвращаясь к цветам, но улыбка всё ещё оставалась у него на губах.
— Если ты захочешь рассказать, я выслушаю, — Уильям взял следующий стебель и осторожно провёл пальцами по листьям, на этот раз даже не пытаясь что-либо отрезать. — А если не захочешь, тоже ничего. Буду приходить за цветами, пить кофе и делать вид, что меня совершенно не волнует, почему вчера ты смотрел на дверь так, будто за ней должно было случиться что-то очень плохое.
Он произнёс это буднично, без нажима, и Эст неожиданно поймал себя на том, что ему не хочется отшучиваться или снова искать повод перевести разговор.
Уильям заметил. Помнил. Не требовал объяснений.
Эст покосился на него из-под ресниц.
— Огромная, — Уильям вздохнул с преувеличенной тяжестью и снова посмотрел на него. — Особенно учитывая цены на букеты..
— Ты сам говорил, что готов разориться ради человека, который тебе нравится, разве нет?
— Я помню, — он чуть улыбнулся, а потом склонился над цветами, собирался по секрету признаться им в чём-то очень важном. — Но теперь начинаю подозревать, что этот человек специально пользуется моей слабостью.
— Ты, — Уильям ответил, продолжая перебирать стебли, будто ничего особенного только что не сказал. — Оказывается, тебе достаточно посмотреть на меня вот так, и я уже готов покупать ещё один букет.
Эст улыбнулся в стаканчик, делая вид, что слишком занят кофе, чтобы дать ответ. Уильям тем временем вновь попытался подрезать стебель эвкалипта, но держал его совершенно неправильно.
— Не так, — Эст протянул руку и перехватил его пальцы вместе с секатором. — Ты его пережмёшь.
— Хорошо, что ты пришёл вовремя.
— Чтобы спасти эвкалипт от меня.
Эст покачал головой, поправляя его пальцы на рукояти. Их руки соприкоснулись, но на этот раз никто не отдёрнул свою. Тёплые пальцы Уильяма лежали поверх его, — чуть шероховатые от холода, — Эст отчётливо услышал собственное биение сердца. Он первым убрал руку, чуть отстранив пальцы от цветов, и, закрепляя собственное решение, тихо произнёс:
— Вот так держи и не будет никаких проблем.
Уильям проследил взглядом за его рукой, после чего едва заметно усмехнулся, снова поднимая глаза на Эста.
— Не уверен, — Эст качнул головой, уже не глядя на него, и тут же принялся поправлять стебель, который до этого держал между пальцами. — Ты обычно делаешь вид, что понял, а потом всё равно находишь способ сделать всё по-своему.
— Тогда ты можешь проверить, — Уильям чуть подался вперёд, заглядывая ему в глаза, в его голосе появилась знакомая насмешливая мягкость.
Эст задержал на нём взгляд, после чего едва заметно прищурился.
— Конечно, — Уильям развёл руками с таким невинным видом, что Эст невольно усмехнулся. — А о чём же ещё?
— Не знаю, — Эст закусил щёку изнутри, пытаясь удержать улыбку, всё-таки отвернулся. — С тобой никогда нельзя быть уверенным.
— Зато со мной не скучно, — Уильям усмехнулся ему вслед, чуть качнув головой.
Эст уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но вместо этого тихо рассмеялся, опустив голову и прикрыв глаза на мгновение. Смех сам вырвался наружу — слишком лёгкий, беспечный для человека, который ещё вчера вздрагивал от каждого шага за дверью.
Так день прошёл без происшествий.
Уильям не исчезал, но и не пытался всё время быть рядом. Он помогал, когда Эст просил, в основном мешал больше, конечно, пару раз едва не перепутал названия цветов и один раз совершенно серьёзно попытался убедить Эста, что гипсофила выглядит как «цветочный снег», после чего получил в ответ только скептический взгляд и просьбу не придумывать дополнительные названия растениям. Они разговаривали о работе, о погоде, о том, почему люди покупают огромные букеты из пятидесяти роз, когда можно купить десять и не таскать потом всю эту тяжесть домой. Потом разговор каким-то образом перешёл к музыке, и Уильям признался, что однажды несколько месяцев слушал одну и ту же песню, потому что не мог выучить слова.
— Это не смешно, — возмутился Уильям, нахмурившись, когда Эст всё-таки не сдержал смех и отвернулся, прикрывая рот ладонью.
— Ты несколько месяцев слушал одну и ту же песню и так и не запомнил текст? — Эст посмотрел на него поверх пальцев, всё ещё улыбаясь, слегка покачал головой.
— Я запомнил мелодию, — Уильям тут же вскинул подбородок, это точно должно полностью оправдать его.
— Это не одно и то же, Лиам, — Эст хмыкнул, медленно опуская руку и скрещивая её со второй на груди.
— Для меня одно, — упрямо отозвался Уильям, пожав плечом, но по его лицу уже было видно, что он сам понимает, насколько это глупо и нелепо звучит.
— Теперь я понимаю, почему ты не умеешь нормально выбирать цветы, — Эст протянул руку к букету, поправляя съехавшую ленту, и с нарочитой серьёзностью оглядел результат.
— А вот это уже удар ниже пояса, — Уильям прижал ладонь к груди, изображая смертельно задетого, но улыбка всё равно прорвалась в уголках губ.
К вечеру магазин наполнился тёплым светом.
За окном темнело раньше, чем хотелось, капли дождя медленно стекали по стеклу, размывая огни машин. Эст закрыл кассу, пересчитал деньги, убрал последние стебли в холодильник и перевернул табличку на двери.
Он сидел на краю рабочего стола и листал что-то в телефоне, время от времени поднимая глаза на Эста. Уильям следил не за ним самим, а за тем, как долго тот ещё собирается возиться с полотенцами.
— Ты собираешься домой? — спросил Эст, складывая последнее полотенце и стараясь не смотреть в его сторону.
— Собираюсь, — Уильям оторвался от экрана, лениво потянувшись и зажав телефон в ладони.
— Потому что ты пока не закончил, — он чуть повёл плечом, — ответ был очевидным, — снова опустил взгляд в телефон.
— Я закончил, — Эст положил полотенце поверх остальных, выравнивая стопку ладонью.
— Тогда почему не говоришь мне идти?
Эст замер, так и оставив ладонь на ткани.
Фраза была совершенно обычной. Ничего особенного в ней не было, но она почему-то вернула его туда, где всё закончилось вчера.
Он снова услышал собственный голос и увидел, как Уильям действительно развернулся и ушёл.
Эст положил полотенце на стойку и, чуть задержав ладонь на его краю, прежде чем убрать её, сказал:
— Ты можешь остаться, если сам этого хочешь.
Уильям медленно поднял голову, и, хоть выражение его лица не изменилось, палец замер на экране телефона.
— Я же сам сказал, — Эст пожал плечом, стараясь произнести это как можно проще, пусть взгляд Уильяма заставлял его чувствовать себя слишком открытым.
— Я знаю, — Уильям отложил телефон рядом с собой и, немного подавшись вперёд, посмотрел ему прямо в глаза. — Просто хочу убедиться, что ты говоришь это потому, что хочешь, чтобы я остался, а не потому, что теперь чувствуешь себя обязанным.
Эст несколько секунд смотрел на него, подбирая ответ, который не прозвучал бы слишком откровенно. Потом всё-таки подошёл ближе и остановился совсем рядом, — между ними осталась только узкая полоска света от лампы над столом.
— Я не обязан тебя оставлять, — сказал он, встретившись с его взглядом. — И ты не обязан уходить.
Уильям улыбнулся, убирая телефон в карман и спрыгивая с края стола.
Эст на секунду задержал взгляд на дожде за окном, следя, как капли сбегают по стеклу, а потом повернулся к тёмному коридору, ведущему в маленькую подсобку.
— Буду, — Уильям кивнул и, проходя мимо, слегка задел его плечом. — А ты?
— Тогда помоги мне закрыть холодильник, — Эст двинулся следом, обернувшись через плечо. — И не трогай эвкалипт.
Уильям остановился на пороге и посмотрел на него с таким оскорблённым видом, что Эст снова не удержался от улыбки.
— После такого унижения я уже боюсь к нему приближаться.
Эст рассмеялся, качнув головой.
За окном всё ещё шёл дождь, коридор оставался таким же тёмным, а Уильям был рядом — без лишних вопросов и без необходимости что-либо объяснять.
Само помещение было тесным: несколько коробок стояли у стены, на полке теснились кружки, которые Эст никогда не использовал, а маленький чайник приходилось ставить на край старого стола. Уильям, протискиваясь следом, задел плечом одну из коробок, та опасно качнулась, и он тут же перехватил её обеими руками, прижав к себе, чтобы не дать упасть.
— Только не говори, что это тоже цветы.
— Нет, — Эст усмехнулся, забирая из его рук коробку и возвращая её на место. — Это мои стаканчики.
— Тогда я спас твоё имущество, — Уильям расправил плечи и потёр ушибленное о край коробки плечо, явно ожидая благодарности.
— Ты чуть не разрушил его, — Эст привычно покачал головой, проходя мимо него к полке и заодно слегка задев его локтем.
— Какая разница? Главное, что я спас, — Уильям фыркнул и, поймав его за край рукава, на секунду задержал, не давая пройти дальше. — Можешь хотя бы сказать спасибо.
Эст посмотрел сначала на его пальцы, сжавшие ткань, потом на него самого и только после этого мягко высвободил рукав.
— Вот видишь. Не так уж и сложно.
Эст достал две кружки, одну протянул ему. Уильям принял её обеими руками, сразу обхватив ладонями ещё пустую керамику, будто уже пытался согреть пальцы. Эст на мгновение задержал взгляд на этом жесте. Он неожиданно поймал себя на мысли, что всё это выглядит слишком правильно.
Уильям давно должен был сидеть здесь, согревая ладони о горячую кружку и рассказывая какую-нибудь ерунду, пока дождь стучит по стеклу. Мысль пришла настолько привычно, что Эст даже не сразу заметил, как снова потянулся к чайнику.
Он поставил свою кружку на стол, достал чай и насыпал немного листьев в обе. Затем медленно залил их горячей водой, позволяя пару подняться над краями. Несколько минут они просто стояли на столе, пока чай постепенно набирал цвет и наполнял кухню мягким, чуть терпким запахом. Эст машинально покрутил ручку своей кружки, наблюдая за тем, как листья оседают на дне, и только после этого придвинул одну Уильяму.
Эст сел напротив, поджав одну ногу под себя, и наконец взялся за свою кружку обеими руками. Тепло сразу отозвалось в пальцах, и на несколько секунд всё вокруг снова стало до странного привычным.
— Знаешь, — сказал он, глядя на пар над чаем, — я обычно никого сюда не пускаю.
— Тогда мне особенно приятно, — Уильям поднял брови и чуть усмехнулся.
— Не зазнавайся, — фыркнул в ответ на слова, обхватывая кружку обеими руками.
— Поздно, — пожал плечами и сделал глоток.
Эст покачал головой, тоже отпил и только потом посмотрел на него.
— Но ты всё равно предложил мне чай, — Уильям поставил кружку на стол и удобнее устроился на стуле, вытянув ноги под столом.
— Значит, завтра тоже предложишь? — Уильям снова потянулся к кружке, согревая пальцы о тёплую керамику. Немного покрутил её в ладонях, разглядывая осевшие на дне чайные листья.
Эст уже собирался ответить очередной колкостью, но почему-то передумал. Провёл большим пальцем по ручке и задержал взгляд на Уильяме чуть дольше, чем собирался.
— Я всегда прихожу, — негромко ответил Уильям, посмотрев на него поверх края кружки.
Просто констатация, привычная, как дождь за окном или запах свежезаваренного чая между ними, но Эст всё равно едва заметно расслабился и опустил взгляд, пряча улыбку очередным глотком.
За окном всё ещё шумел дождь, приглушённо стуча по стеклу, пока внутри всё было непривычно тихо и тепло.
Уильям что-то негромко рассказывал, время от времени перебиваясь, чтобы сделать ещё глоток, а Эст слушал вполуха, вставляя переодически короткие замечания. Мысль о том, что завтра всё это повторится — не вызвала привычного напряжения.
Ему почему-то хотелось, чтобы вечер закончился поскорее и одновременно — чтобы тянулся медленнее.
Через несколько дней их вечера постепенно превратились в маленькую традицию, о которой ни один из них не считал нужным говорить вслух. Уильям приходил ближе к закрытию, иногда с кофе в руках, иногда с чем-нибудь сладким, а порой — появлялся с пустыми руками, уверяя, что сегодня решил обойтись без попыток подкупить Эста. Правда, надолго его обычно не хватало: спустя какое-то время на столе всё равно обнаруживалась шоколадка или пачка печенья, которую они делили между собой, продолжая разговор уже после того, как магазин закрывался.
Постепенно Уильям стал задерживаться дольше, а Эст перестал замечать, в какой момент их обычный рабочий вечер превращался в совместный. Они перебирались в подсобку, заваривали чай или допивали принесённый Уильямом кофе, устраиваясь за небольшим столом. Там было тесно, прохладнее, чем в торговом зале, и вообще это место едва ли подходило для долгих посиделок, но со временем даже его Эст начал воспринимать иначе.
Наверное, дело было не в самой подсобке, а в том, что теперь здесь всегда был кое-кто ещё.
Уильям что-нибудь рассказывал, размахивая руками и перескакивая с одной истории на другую. Эст сначала слушал вполуха, а потом неожиданно для самого себя втягивался и начинал отвечать. В другие вечера они не разговаривали. Уильям листал телефон, время от времени поворачивая экран в его сторону, чтобы показать какую-нибудь фотографию или сообщение, а Эст разбирал записи за день. Это молчание больше не требовало от них никаких усилий. Каждый просто занимался своим делом, время от времени обмениваясь парой слов, и от этого становилось удивительно спокойно.
Тогда Эст и заметил, что перестал считать минуты до ухода Уильяма.
Вместе с этой традицией незаметно исчезла и прежняя осторожность. Уильям больше не спрашивал, можно ли ему сесть рядом, а Эст уже не обращал внимания, когда тот придвигал стул ближе. Сначала между ними оставалось привычное расстояние, потом оно постепенно сокращалось, само собой, пока их колени не соприкасались под столом.
Порой Уильям наклонялся к нему, чтобы посмотреть что-нибудь на экране, тогда их плечи соприкасались. Проходя мимо, он мог легко задеть Эста локтем или на секунду коснуться его спины, не придавая этому особого значения.
Эти прикосновения становились такими же обыденными, как их вечерний чай или оставленная на столе упаковка печенья.
Однажды Эст задумчиво перебирал пальцами край стаканчика, слушая очередную историю, когда Уильям вдруг накрыл его ладонь своей. Сделал это совершенно спокойно, — просто хотел привлечь его внимание, — и продолжил говорить, даже не меняя интонации.
Эст опустил взгляд на их руки.
На несколько секунд задержался, решая, стоит ли что-то делать, но в итоге лишь чуть повернул ладонь, позволяя чужим пальцам удобнее устроиться между его собственными.
Они продолжили разговор о какой-то совершенно неважной ерунде, будто ничего особенного не произошло. Только Эст теперь слишком хорошо чувствовал тепло его руки и то, как большой палец Уильяма время от времени легко проводил по его костяшкам. Это молчаливое прикосновение почему-то казалось ему гораздо более естественным, чем любые слова.
В тот вечер Уильям снова сидел рядом. Он устроился на краю стола, свесив одну ногу вниз, а второй время от времени едва заметно касался ножки стула Эста. Между ними лежала открытая пачка печенья, которую Уильям успел почти полностью опустошить, пока Эст отвлекался на свои дела.
— Ты опять забрал самое нормальное, — Эст заглянул в упаковку и с лёгким недовольством перебрал оставшиеся печенья пальцами. — Я вообще не понимаю, как у тебя каждый раз получается съедать именно то, что я хотел.
— Может, у нас просто одинаковый вкус, — Уильям лениво перевернул в пальцах последнее целое печенье и посмотрел на него с невинной улыбкой.
— Нет. У тебя просто какая-то странная способность угадывать, что я выберу, — Эст вытащил печенье из его руки и положил обратно в пачку. — Почему-то всегда выбирать это первым.
— Значит, я очень внимательный, — Уильям пожал плечами, даже не пытаясь вернуть его обратно.
— Это тоже вполне себе возможно.
Эст тихо усмехнулся и уже собирался взять печенье, но Уильям опередил его, забрав последнее целое себе.
— Ты сейчас серьёзно? — Эст повернулся к нему и недоверчиво посмотрел на печенье в его пальцах.
— Что? Я просто решил проверить, действительно ли оно настолько хорошее, как ты о нём думаешь, — Уильям чуть приподнял руку, когда Эст потянулся к ней.
— Ты уже его проверял. В прошлый раз, и до этого, и, кажется, вообще каждый вечер, — Эст попытался дотянуться, но Уильям только усмехнулся и отодвинулся.
— Каждый раз результат меня особенно радует.
— Уильям, отдай же, — Эст потянулся через него ещё раз, явно теряя остатки терпения.
— Ты можешь попросить чуть вежливее, Эсти, — Уильям откинулся назад и поднял руку выше, заставляя Эста придвинуться намного ближе.
— Я с тобой разговариваю вежливо уже несколько минут. Это ты решил устроить из печенья какой-то принципиальный вопрос, — Эст остановился и посмотрел на него, искренне не понимая, зачем вообще продолжает с ним спорить.
— Мне нравится смотреть, как ты пытаешься меня переубедить.
— Тогда наслаждайся, потому что я больше не пытаюсь, — Эст выпрямился и спокойно откинулся на спинку стула.
Уильям посмотрел на него, явно ожидая продолжения.
— А ты чего ждал? — Эст взял кружку и сделал глоток чая, даже не взглянув в его сторону.
— Не знаю? Обычно ты не сдаёшься так быстро.
— Обычно у тебя не остаётся последнего печенья, — Эст поставил кружку обратно и только тогда посмотрел на него. — Так что можешь считать, что сегодня тебе повезло.
Уильям тихо рассмеялся, покрутил печенье между пальцами и всё-таки протянул его Эсту.
— Ладно. Забирай, Эсти, ты выиграл эту битву.
Эст посмотрел на него с подозрением, но печенье взял.
— Ничего, — Уильям улыбнулся и снова откинулся назад. — Просто захотелось отдать тебе победу.
— Не надо так делать, — Эст надломил печенье пополам и одну половину положил перед Уильямом. — А то я начну думать, что ты умеешь делиться.
Уильям посмотрел на половину печенья, а потом на него.
— Не придавай этому такого значения. Я просто не настолько жадный, как ты.
— Конечно, — Уильям забрал половину и усмехнулся. — Именно поэтому ты только что отдал мне своё печенье.
— Я отдал тебе половину. Разницу не забывай.
Эст покачал головой, но улыбку спрятать уже не смог. Он снова взял кружку, а Уильям тем временем продолжил что-то листать в телефоне, время от времени едва заметно покачивая ногой.
— Ты опять стул пинаешь, — Эст посмотрел вниз, когда очередное лёгкое касание пришлось ему в ногу.
— Я? — Уильям поднял взгляд от телефона с таким искренним удивлением, что Эст сразу понял: тот прекрасно знает, о чём речь.
— Да, ты. Не делай вид, что случайно.
— Может, мне просто неудобно сидеть?
Уильям на секунду замер, действительно собираясь это сделать, но Эст уже сам чуть подвинул стул, возвращая его на прежнее место.
— Хотя нет, — добавил он, снова берясь за кружку. — Оставь.
Уильям посмотрел на него и улыбнулся.
— Мне мешает, когда ты делаешь вид, что не понимаешь очевидных вещей.
Эст бросил на него короткий взгляд, после чего снова отвернулся.
— Например, почему я до сих пор с тобой сижу.
Уильям ничего не ответил. Только тихо усмехнулся и снова коснулся носком его стула.
На этот раз Эст даже не посмотрел вниз, только тихо усмехнулся, продолжая держать кружку обеими руками.
— Ты невозможный человек, — он покачал головой, делая вид, что окончательно сдался, хотя по дрогнувшим уголкам губ было понятно, что на самом деле его это скорее забавляет.
— Зато ты всё ещё сидишь рядом со мной, — Уильям чуть качнул носком ножку его стула и довольно улыбнулся, считая это вполне весомым аргументом.
— Потому что это мой стул, если ты вдруг забыл, — Эст лениво покосился на него поверх кружки и сделал небольшой глоток, после чего добавил уже тише: — И вообще, не приписывай себе лишнего.
— А если я скажу, что мне нравится, когда ты сидишь именно здесь? — Уильям повернулся к нему чуть сильнее, закинув ногу на ногу и внимательно наблюдая за его реакцией.
Эст на секунду задержал кружку у губ, потом медленно опустил её обратно и прищурился.
— Тогда я скажу, что ты слишком быстро привыкаешь к хорошему, — он провёл большим пальцем по краю керамики, пряча за этим движением невольно появившуюся улыбку.
— А ты, получается, хорошее? — Уильям тихо рассмеялся, снова потянувшись к упаковке с печеньем.
— Не переворачивай мои слова, — Эст фыркнул и тут же отодвинул упаковку от него, когда тот попытался взять самое большое печенье. — Особенно когда речь идёт о еде.
— Я всего лишь хотел взять одно.
— Конечно. Самое большое из всех, — Эст посмотрел на него с таким выражением, будто давно раскрыл эту схему, и, не дожидаясь ответа, взял печенье себе. — Даже не пытайся делать вид, что я тебя не знаю.
Уильям несколько секунд смотрел на него, а потом рассмеялся.
— Ты, оказывается, уже слишком хорошо меня знаешь.
— Это не достижение, — Эст откусил печенье и задумчиво прожевал его, прежде чем добавить: — Ты довольно предсказуемый, когда дело касается сладкого.
Эст едва не поперхнулся, тут же вернув печенье обратно в коробку.
— Вот это уже нечестный приём, — он вытер большим пальцем крошку с нижней губы и покачал головой, стараясь не улыбаться. — Я вообще-то нормально разговаривал.
— Нет, ты опять решил проверить, насколько далеко можешь зайти.
Уильям только улыбнулся, не отрицая очевидного, и на некоторое время оставил его в покое.
За окном окончательно стемнело, и теперь в стекле отражался только мягкий свет комнаты, ложившийся на край стола, кружки и раскрытую упаковку с печеньем. Эст постепенно расслабился, вытянув ноги под столом, а Уильям уже сидел рядом, время от времени привычно задевая носком его стул.
Через несколько минут Эст поймал это движение и, не отрывая взгляда от своей кружки, тихо произнёс:
— Если ты продолжишь качать мой стул, я однажды просто уеду вместе с ним, — он провёл пальцем по ручке кружки и покосился на Уильяма с едва заметной улыбкой.
— Тогда мне придётся держать тебя, чтобы ты не уехал, — Уильям лениво откинулся назад, но ногу всё-таки убрал.
Эст хотел что-то ответить, однако только тихо рассмеялся и покачал головой.
— Ты даже не пытаешься звучать нормально, когда говоришь такие вещи.
— А зачем, если ты всё равно улыбаешься? — Уильям посмотрел на него внимательнее, чуть склонив голову.
Эст почувствовал, как улыбка становится заметнее, и тут же сделал ещё один глоток чая, пряча за кружкой лицо.
— Это потому, что ты говоришь глупости, — пробормотал он, поставив кружку обратно на стол. — Не придумывай себе другого объяснения.
— Хорошо, не буду, — Уильям усмехнулся и потянулся за печеньем, но его рука по пути случайно коснулась пальцев Эста.
Он опустил взгляд на их руки, затем посмотрел на Уильяма, который уже собирался отстраниться.
— Извини, — Уильям чуть отодвинул ладонь, оставляя между ними небольшое расстояние.
— За что ты извиняешься? — Эст слегка нахмурился и сам подвинул руку обратно, снова касаясь его пальцев. — Ты же ничего такого не сделал.
Уильям посмотрел на него, привычная улыбка на его лице стала заметно мягче.
— Просто не хотел поставить тебя в неловкое положение, — он перевернул ладонь, позволяя их пальцам соприкоснуться, но не стал удерживать их.
Эст несколько секунд молчал, разглядывая их руки, а потом сам переплёл пальцы с его.
— Если бы мне было неловко, я бы уже убрал руку, — он чуть пожал плечами, объясняя совершенно очевидное, хотя голос стал тише.
Уильям заметно сжал его пальцы.
Эст бросил на него короткий взгляд и улыбнулся.
— Не задавай глупых вопросов, если уже получил ответ.
— Мне нравится, когда ты отвечаешь вот так.
— Я заметил, — Эст тихо рассмеялся, устраивая их соединённые руки удобнее на столе. — Ты вообще слишком много замечаешь.
— Только то, что касается тебя.
Эст на секунду замолчал, но на этот раз не попытался спрятать улыбку. Он лишь чуть сильнее сжал его пальцы и снова потянулся свободной рукой к кружке.
— Тогда хотя бы делай вид, что не замечаешь, — пробормотал он, глядя в чай, пока Уильям тихо смеялся рядом.
Их руки так и остались лежать рядом на столе, спокойно и привычно, — за последние недели они уже успели найти для себя это место.
Они просидели так ещё некоторое время, разговаривая о чём-то совершенно незначительном, пока из зала не донёсся негромкий звук.
Сначала Эст даже не придал ему значения — в старом магазине постоянно что-нибудь поскрипывало, холодильник отзывался глухим щелчком, а оставленная у входа дверь могла слегка качнуться от сквозняка, — поэтому он продолжал слушать Уильяма, время от времени перебирая его пальцы своими и лениво водя большим пальцем по костяшкам, пока тот рассказывал какую-то нелепую историю, в которой сам умудрился заблудиться на улице, которую знал наизусть.
— Вот тогда я понял, что всё это время шёл вообще не туда, — Уильям усмехнулся, откинувшись на спинку стула и слегка потянув Эста за переплетённую руку, когда тот попытался забрать свою кружку. — Причём самое обидное, что я минут двадцать был абсолютно уверен — это город неправильно построили.
— Конечно, виноват город, — Эст улыбнулся, качнув головой, и наконец забрал кружку свободной рукой, стараясь не слишком сильно задеть его плечом. — Не ты, который решил идти без карты.
— А ты всё равно почему-то мне доверяешь, — Уильям произнёс это между делом, но взгляд его задержался на лице Эста дольше, чем требовалось для шутки, уголок его губ едва заметно поднялся.
Эст хотел ответить, однако из зала снова донёсся звук — на этот раз отчётливее. Что-то металлическое звякнуло, следом послышались шаги, и Уильям автоматически повернул голову к двери. Эст почувствовал, как его пальцы сами собой сжались вокруг чужой ладони, прежде чем он успел осознать причину.
— Наверное, кто-то забыл, что магазин уже закрывается, — Эст попытался сказать это легко, но голос вышел чуть тише обычного, он невольно провёл языком по пересохшей нижней губе, продолжая прислушиваться.
— Ты хочешь, чтобы я вышел? — Уильям спросил негромко, повернувшись к нему, и большим пальцем медленно провёл по его пальцам, словно проверяя, насколько сильно они напряжены.
— Нет, — Эст покачал головой слишком быстро, после чего сам заметил это и выдохнул сквозь нос. — Нет, всё нормально. Просто.. Я выйду посмотрю.
Он осторожно высвободил руку, поставил кружку на стол и поднялся. Ноги немного затекли от неудобного положения, он машинально провёл ладонью по бедру, прежде чем направиться к двери. Уильям остался сидеть ещё секунду, но затем всё-таки встал следом, не пытаясь остановить его и не задавая лишних вопросов. Они вместе вышли в зал, где свет уже был приглушён, а за стеклянной дверью дождь превращал улицу в размытое пятно жёлтых фонарей.
Он не выглядел человеком, которого Эст боялся увидеть. На нём было простое тёмное пальто, мокрые волосы лежали на лбу, одна рука покоилась в кармане, а другая держала небольшой бумажный пакет.
Он выглядел так же, — как раньше, — это оказалось хуже всего.
Некоторые люди меняются только в памяти.
Эст остановился у двери подсобки, чувствуя, как холод медленно поднимается от пальцев ног выше, хотя в магазине было достаточно тепло. Мужчина повернул голову на звук шагов и сразу улыбнулся, увидев его.
— Ну вот, а я уже начал думать, что ошибся магазином, — сказал он с лёгкой улыбкой, поправляя воротник пальцами. — Ты всё-таки здесь, Мой золотой.
Он стоял неподвижно, только рука, опущенная вдоль тела, медленно сжималась в кулак.
— Давно не виделись, — мужчина сделал небольшой шаг вперёд, собираясь сократить расстояние между ними, но Эст тут же отступил, и тот остановился. — Я не собирался тебя пугать, тише.
— Тогда зачем пришёл? — Эст наконец заговорил, стараясь удержать голос ровным, хотя внутри уже появлялось знакомое ощущение — горло стянули слишком тугой лентой, а воздух приходится проталкивать внутрь усилием воли.
— Поговорить, — мужчина пожал плечами, глядя на него с тем спокойствием, которое когда-то Эст принимал за заботу. — Разве это настолько странно?
— После всего, что было, да, — Эст отвёл взгляд, проведя ладонью по предплечью, будто мог таким образом стереть неприятное ощущение от его взгляда. — Ты не должен был сюда приходить.
— Я знал, что ты так скажешь, — тот усмехнулся и чуть склонил голову. — Ты всегда сначала говоришь, что не хочешь меня видеть, а потом всё равно принимаешь рядом.
Эст почувствовал, как внутри что-то неприятно дёрнулось. Он на секунду задержал на нём взгляд, после — усмехнулся.
— Не слишком ли ты в себе уверен? Я ведь могу и не принять.
— Можешь, — мужчина согласился легко, но в голосе появилась заметная насмешка. — Только почему тогда ты всё ещё стоишь здесь?
Эст посмотрел на него, на несколько секунд между ними повисла тишина.
— Вот именно, — мужчина мягко улыбнулся, будто только что доказал что-то важное. — Я же не пришёл к тебе домой, верно? Не стал искать тебя где-то ещё. Просто зашёл туда, где ты работаешь.
— Это не делает ситуацию нормальной.
— Я и не говорю, что она нормальная, милый, вовсе нет, — он переступил с ноги на ногу, доставая из кармана телефон и тут же убирая его обратно, сам не знал, куда деть руки. — Эст, ты так говоришь, будто я пришёл сделать тебе что-то плохое. Я пришёл поговорить с человеком, с которым прожил немало времени. Мне кажется, я хотя бы это заслужил.
Эст коротко усмехнулся — в этом не было ничего весёлого.
— Да, — мужчина посмотрел ему прямо в глаза. — Хотя бы несколько минут разговора без того, чтобы ты смотрел на меня так, будто я какой-то незнакомец.
— Ты сам сделал себя незнакомцем.
Улыбка на его лице чуть дрогнула.
— Несправедливо? — Эст повторил за ним, пальцы сами собой сжались сильнее, а ногти впились в ладонь. — Ты правда пришёл сюда и решил говорить со мной о справедливости?
— Я не хочу ссориться, — мужчина тихо вздохнул, проведя ладонью по затылку. — Я просто пытаюсь понять, почему ты так легко вычеркнул меня из своей жизни.
— Легко? — Эст переспросил, голос предательски дрогнул. Он тут же отвернулся, сделал глубокий вдох и провёл ладонью по волосам, отбрасывая пряди со лба. — Ты даже не представляешь, насколько мне было тяжело!
— Тогда почему ты ведёшь себя так? Тебе всё равно? — мужчина спросил мягко, — эта мягкость заставила Эста снова посмотреть на него. — Я ведь знаю тебя! Ты никогда не был таким холодным.
— Я знаю тебя лучше, чем этот человек, — он кивнул в сторону Уильяма, стоявшего неподалёку, Эст сразу напрягся. — И, честно говоря, мне немного смешно смотреть, как ты пытаешься делать вид, что всё уже прошло между нами.
Уильям ничего не сказал, но его челюсть заметно напряглась. Он стоял в стороне, не вмешиваясь, однако взгляд его не отрывался от мужчины.
— Не впутывай его, — Эст тихо произнёс это, опуская руку вдоль тела, пусть пальцы всё ещё дрожали. — Ты пришёл поговорить со мной — говори со мной.
— Хорошо, — мужчина кивнул, но взгляд всё равно на мгновение скользнул к Уильяму. — Я просто не понимаю, что происходит. Ещё недавно ты говорил мне совсем другое.
— Не настолько, как тебе хочется думать.
— Я видел тебя сегодня утром, — мужчина продолжил, немного приблизившись к стойке и положив на неё ладонь. — Ты выглядел счастливым.
— Ничего, — он пожал плечами, но улыбка стала тоньше. — Просто странно. Я столько времени пытался вернуть тебе это состояние.. Оказывается, для этого понадобился кто-то другой?
— Я ничего не начинаю, Эст, — он покачал головой, в голосе впервые появилась раздражённая нотка. — Я просто говорю то, что вижу. Ты действительно думаешь, что человек, которого ты знаешь несколько недель, понимает тебя лучше, чем тот, кто был рядом годами?
Эст заметил это боковым зрением и незаметно качнул головой, останавливая его. Не потому, что защищал бывшего, а потому, что не хотел, чтобы ситуация превратилась в очередную причину для обвинений.
— Не надо, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от мужчины. — Я сам.
Мужчина заметил этот жест и усмехнулся.
— Видишь? Ты даже сейчас заставляешь его стоять в стороне. А ведь он, наверное, думает, что может тебя спасти!
Эст почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
— Почти, — мужчина вздохнул, доставая из бумажного пакета небольшой букет. Несколько простых цветов, собранных небрежно, без привычной для Эста аккуратности. — Я помнил, какие тебе нравятся.
Эст посмотрел на букет и почувствовал, как всё внутри неприятно сжалось.
— Почему? — мужчина протянул его ему, но Эст не двинулся. — Раньше ты радовался, когда я приносил тебе цветы.
— Ты так и не сказал, что именно изменилось.
— Я не обязан тебе это объяснять.
Мужчина опустил букет, но не убрал его.
— Ты действительно думаешь, что можешь просто сказать это и всё? После всего?
Эст закусил нижнюю губу, стараясь не показать, насколько сильно его задели эти слова.
— Тогда скажи мне в глаза, что ты ничего ко мне не чувствуешь.
Мужчина смотрел на него спокойно, — уверенно, — заранее знал, что попал именно туда, куда хотел.
— Ну? — он чуть улыбнулся, склонив голову. — Скажи.
Эст открыл рот, но слова не пришли.
Сердце било быстро, ладони становились холодными, а перед глазами на мгновение поплыло от воспоминаний, которые он так долго старался не трогать. Он снова почувствовал себя тем человеком, который когда-то стоял перед ним и пытался подобрать правильный ответ, потому что любой неправильный неизбежно превращался в очередное доказательство его вины.
— Я.. — Эст остановился, сглотнул и отвёл взгляд. — Я ничего тебе не должен.
— Вот видишь, — мужчина тихо усмехнулся, этого он и ждал. — Ты даже сейчас не можешь сказать.
— Достаточно, — сказал он, делая шаг вперёд и остановившись рядом с Эстом. Голос спокойный, но рука, опустившаяся на край стойки, сжалась так сильно, что побелели костяшки. — Он сказал тебе, что не хочет продолжать этот разговор.
Мужчина перевёл взгляд на него.
— Зато я слышал достаточно, — Уильям чуть наклонил голову, не отводя взгляда. — И, если честно, мне не нравится то, как ты с ним разговариваешь.
Эст почувствовал его плечо рядом со своим — стало немного легче дышать.
— Я знаю, — Уильям не посмотрел на него, только чуть повернул ладонь, едва коснувшись тыльной стороны его руки. — Я не собираюсь решать за тебя, Эсти.
— Нет, — Уильям наконец посмотрел на него. — Просто в отличие от тебя я слышу слово «нет».
Тишина после этих слов оказалась тяжелее всего предыдущего разговора.
Мин несколько секунд молча смотрел на Уильяма, затем снова перевёл взгляд на самого Эста.
— Хорошо, — сказал он наконец, поправляя пальцами край букета. — Я понял. Ты теперь не один.
— Конечно, — он улыбнулся, но в улыбке уже не осталось прежнего тепла. — Ты всегда находишь красивые объяснения, когда не хочешь признаться себе в правде.
Эст почувствовал дрожь по плечам.
Мужчина задержал на нём взгляд, — надеялся увидеть хоть что-нибудь, что позволит ему остаться, — но Эст на этот раз не отвернулся.
— Я уйду, — сказал он, медленно убирая букет обратно в пакет. — Но ты знаешь, где меня найти.
— Посмотрим, — он пожал плечами, ведь знал — последнее слово всё равно осталось за ним, и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся через плечо. — И Эст.. Не позволяй человеку, который знает тебя всего несколько месяцев, убедить тебя в том, что он понимает тебя лучше меня. Ты ведь сам знаешь, какой ты, когда тебе страшно.
Колокольчик над ней тихо звякнул. Этот звук ещё несколько секунд держался в пустом магазине, прежде чем раствориться в ровном шуме дождя за окном.
Он не двигался, только смотрел на дверь, — всё ещё ждал, что она снова откроется и человек за ней вернётся, чтобы договорить то, на чём остановился. Пальцы сами собой сильнее сжали край стойки. Только тогда Эст заметил, что всё это время не дышал.
Внутри неприятно тянуло — не столько от страха, сколько от злости на самого себя. За то, что позволил этим словам задеть себя. За то, что на несколько секунд снова почувствовал себя тем человеком, которым его когда-то заставляли себя считать.
Эст провёл ладонью по лицу и устало прикрыл глаза.
«Ты ведь сам знаешь, какой ты, когда тебе страшно».
Фраза снова всплыла в памяти, внутри неприятно передёрнуло.
— Чёрт, — тихо выдохнул Эст, открывая глаза.
— Эсти, — Уильям тихо позвал его, осторожно коснувшись локтя.
Эст вздрогнул, но не отстранился.
— Не надо говорить, что всё хорошо, — сказал он, нервно проводя пальцами по краю стойки. — Потому что это будет неправдой, Лиам.
— Я и не собирался, — Уильям ответил после короткой паузы, а затем встал перед ним так, чтобы Эсту пришлось поднять глаза. — Я не знаю, что с тобой произошло. Не буду делать вид, что знаю, но я вижу, что тебе сейчас плохо.
Эст попытался усмехнуться, но губы дрогнули.
— Ты слишком много замечаешь, щеночек.
— Наверное, — Уильям чуть пожал плечом, а потом осторожно провёл большим пальцем по его запястью, где кожа всё ещё хранила красные следы от ногтей. — Просто я смотрю на тебя.
Эст опустил взгляд на его руку и несколько секунд молчал.
— Я не хочу возвращаться туда, — тихо произнёс он, наконец позволив голосу стать слабее. — Но иногда мне кажется, что он всё ещё знает, куда именно нужно надавить, чтобы я снова и снова начинал сомневаться в себе.
Уильям медленно кивнул, не убирая руки.
— Тогда можешь не рассказывать всё сразу, — сказал он, чуть сжав его пальцы. — Расскажи только то, что можешь вынести сегодня.
Впервые за весь вечер в них не было попытки спрятаться за раздражением или шуткой. Только усталость, страх и какое-то осторожное доверие, которое ещё несколько дней назад казалось невозможным.
— Начни с того места, которое меньше всего болит, — Уильям ответил тихо и свободной рукой осторожно убрал с его лба растрепавшуюся прядь. — Остальное никуда не денется.
Эст прикрыл глаза от прикосновения, задержав дыхание всего на секунду, а потом сам сделал шаг ближе. Лбом он коснулся его плеча, позволяя себе наконец перестать держаться. Несколько секунд просто стоял так, прислушиваясь к ровному дыханию рядом, и впервые за долгое время не чувствовал необходимости скрывать, насколько ему тяжело.
Уильям обнял его не сразу — сначала ладонь легла между лопаток, мягко, вопросительно, — только когда Эст сам ухватился пальцами за ткань его толстовки, он притянул его ближе, позволяя спрятать лицо у себя на плече.
— Я расскажу тебе, — тихо сказал Эст, сжимая пальцами его одежду. — Не всё. Пока не всё.. Но кое-что я всё-таки хочу, чтобы ты знал.
Только медленно провёл ладонью по его спине, задерживая её на пояснице. Эст почувствовал, как перестаёт дрожать его сердце.
— Мне этого достаточно, — прошептал Уильям, склонив голову к его волосам. — Когда будешь готов — я буду слушать.
Он действительно собирался рассказать.
Ещё несколько секунд Эст не двигался, прислушиваясь к собственному дыханию и к размеренному движению ладони Уильяма по спине. За стеклом продолжал идти дождь, редкие машины проходили по мокрой дороге, оставляя после себя размазанные полосы света, а в магазине было настолько тихо, что слышно было, как где-то в глубине холодильника периодически включается компрессор. Эта обычность почему-то помогала больше любых слов: вокруг ничего не изменилось, цветы всё так же стояли в своих вёдрах. Только теперь Уильям был совсем близко, и Эст не чувствовал необходимости немедленно отступить.
— Я не знаю, что именно тебе рассказать, — Эст произнёс это приглушённо, всё ещё не поднимая головы, пока пальцы его чуть сильнее сжали ткань на спине Уильяма. — У меня в голове всё как-то.. Не по порядку? Я могу начать с одного, а потом вдруг вспомнить совершенно другое и понять, что вообще не хочу об этом говорить.
— Тогда не надо по порядку, — Уильям провёл ладонью вверх, к его плечу, и остановил её там, будто хотел дать понять, что никуда не торопится. — Рассказывай так, как вспоминается или вообще молчи, если в какой-то момент станет слишком много.
Эст тихо усмехнулся, хотя в этом смехе не было и капли веселья.
— Ты так спокойно это говоришь, будто всё очень просто.
— Нет, — Уильям чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, большим пальцем осторожно стирая с его щеки влажный след, который Эст сам даже не заметил. — Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто обязан сейчас выложить передо мной всю свою жизнь только потому, что я оказался рядом.
Эст замер под его взглядом, потом отвёл глаза и провёл ладонью по собственному лицу, смущённо растирая щёку.
— Я, наверное, сам не понимаю, почему вообще хочу тебе это рассказывать.
— Может, потому что я не пытаюсь заставить тебя, — Уильям чуть усмехнулся, опуская руку, но не отходя далеко. — Или потому что тебе надоело держать всё это в себе?
— Возможно, — Эст прикусил нижнюю губу, задумавшись, а затем медленно выдохнул. — Только не смотри на меня так.
— Будто я сейчас скажу что-то очень важное.
Эст поднял на него взгляд и несколько секунд просто смотрел, после чего качнул головой.
— Видишь? Именно поэтому с тобой невозможно разговаривать нормально.
— Ты можешь говорить нормально, — Уильям улыбнулся, но уже без привычной насмешки. — Это я иногда мешаю..
— Иногда? — Эст вскинул брови и наконец отступил на полшага, освобождая себя из объятий, хотя ладонь Уильяма ещё какое-то время оставалась у него на плече. — Ты практически профессионально мешаешь.
— Хорошо, — Уильям поднял обе руки, сдаваясь, но взгляд всё равно оставался внимательным. — Сегодня буду просто слушать, ладно?
Эст снова посмотрел на дверь, за которой исчез его бывший. Выражение его лица постепенно изменилось. Улыбка ушла первой, затем расслабились губы, но только напряжение в глазах осталось прежним.
— Мы познакомились давно, — начал он, опуская взгляд на стойку и проводя пальцем по деревянному краю. — Настолько давно, что иногда мне кажется, будто я уже не помню, каким был до него. Хотя, если честно.. Наверное, помню. Просто не очень люблю того человека.
— Сначала всё было хорошо. Даже очень, — Эст говорил тихо, не поднимая взгляда. — Он умел сделать так, чтобы рядом с ним я чувствовал себя нужным. Мне, наверное, впервые тогда показалось, что вот оно.. То самое место, где можно наконец перестать ждать, что тебя бросят.
На последних словах голос предательски дрогнул. Эст ненадолго прикрыл глаза, медленно выдохнул и тут же усмехнулся, — уже пожалел, что позволил себе сказать это вслух.
— Звучит жалко, да? — он отвёл взгляд и провёл большим пальцем по краю своей ладони. — Как будто я сам не понимаю, насколько это всё было очевидно.
— Нет, — Уильям ответил сразу, нахмурившись, и осторожно коснулся его локтя. — Ты очень хотел, чтобы тебя любили, Эсти.
— Я хотел, чтобы меня не заставляли постоянно доказывать, что я этого достоин, — он произнёс это тише, а пальцы сами собой начали теребить край рукава. — Но потом всё как-то поменялось. Не резко. В этом, наверное, и была проблема.
Уильям едва заметно кивнул, позволяя ему говорить дальше.
— Сначала он просто начал замечать то, чего раньше не замечал, — Эст ненадолго замолчал, подбирая слова. — С кем я разговариваю, кому улыбаюсь, почему задержался после работы, почему не ответил сразу. Я даже не придавал этому значения.. Думал, что ему просто интересно.
Он усмехнулся, но улыбка сразу исчезла.
— Потом это стало нормальным. Если я не отвечал десять минут — он спрашивал, где я. Если отвечал слишком коротко — хотел знать, что случилось. Если я говорил, что хочу побыть один, ему сразу казалось, что я от него что-то скрываю.
Эст говорил медленно, иногда сбиваясь и возвращаясь к началу фразы, — некоторые слова всё ещё было непросто произнести вслух. Уильям не перебивал. Только время от времени проводил большим пальцем по его рукаву, когда замечал, как Эст начинал нервно сжимать ткань между пальцами.
— А потом я привык, — Эст произнёс это совсем тихо и ненадолго опустил взгляд. — Вот это, наверное, самое страшное.
Он провёл большим пальцем по ладони, задумчиво задержавшись на одном месте.
— Я начал заранее думать, что сказать, чтобы не вызвать очередной разговор. Если задерживался — уже мысленно придумывал объяснение. Если с кем-то разговаривал — вспоминал, как лучше об этом рассказать. Начал объяснять, где был, с кем был и почему сделал то или это, хотя меня никто напрямую ни о чём не просил..
Эст ненадолго замолчал, сглотнул и чуть качнул головой.
— Просто я уже знал, что иначе будет хуже.
— И ты считал, что это нормально? — Уильям спросил осторожно, чуть нахмурившись.
— Тогда — да.. Когда тебе долго говорят, что ты всё преувеличиваешь, в какой-то момент начинаешь проверять себя раньше, чем проверяешь другого человека.
Уильям отвёл взгляд и медленно выдохнул через нос. На его лице впервые за всё время проступила настоящая злость, но он сразу спрятал её, проведя ладонью по затылку. Несколько секунд он молчал, будто пытался подобрать слова, которые не прозвучали бы слишком резко, а потом снова посмотрел на Эста.
— Он сегодня сделал ровно то, о чём ты сейчас говоришь, — наконец произнёс Уильям, чуть сжав губы.
— Заставил тебя снова сомневаться в себе, — Уильям говорил тихо, не отводя от него взгляда. — Пришёл без предупреждения, начал говорить так, будто ты ему что-то должен, будто.. Он всё ещё имеет право требовать от тебя объяснений? А потом поставил тебя перед выбором, которого ты вообще не давал ему права за тебя делать.
Эст несколько секунд смотрел на него, прокручивая услышанное в голове.
Потом медленно опустил взгляд и кивнул.
— Да, — тихо ответил он, перебирая пальцами край рукава. — Ты прав.
Уильям чуть подался ближе, но не стал торопить его с ответом.
— Ты всё ещё думаешь, что должен ему что-то объяснять?
Эст не ответил сразу. Он посмотрел на свои руки, переплёл пальцы, несколько секунд неподвижно простоял так, а потом всё-таки поднял глаза.
— Нет, — произнёс он наконец. — Головой — нет. Я понимаю, что не должен.
Он ненадолго замолчал, будто следующую часть признания сказать было сложнее.
— А вот внутри.. — Эст едва заметно пожал плечами и отвёл взгляд. — Иногда не получается так быстро. Я понимаю всё это, пока думаю об этом спокойно. А когда он оказывается рядом — снова забываю, что имею право просто сказать «нет».
Уильям несколько секунд ничего не говорил. Только протянул руку и осторожно коснулся его пальцев, оставляя Эсту возможность в любой момент отстраниться.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — И не буду говорить тебе, что ты должен просто забыть об этом. Такие вещи так не работают.
Эст посмотрел на их руки, плавно переводя взгляд на Уильяма.
В его лице на мгновение мелькнуло что-то уязвимое, растерянное, но он ничего не сказал. Только чуть разжал собственные пальцы и позволил Уильяму осторожно переплести их со своими.
— Спасибо, — выдохнул он наконец, едва заметно сжав его ладонь. — Я боялся, что если расскажу кому-нибудь, ты тоже решишь, что со мной что-то не так.
Уильям нахмурился — сама мысль показалась ему нелепой. Несколько секунд просто смотрел на него, прежде чем мягко сжать его руку в ответ.
— С чего ты вообще взял, что я так решу? — спросил он, чуть склонив голову. — После всего, что ты мне сегодня рассказал, я меньше всего думаю о том, что с тобой что-то не так.
Эст пожал плечами, отводя взгляд.
— Не знаю? Наверное, потому что со стороны всё это выглядит немного иначе. Особенно если не знать, как всё начиналось.
— Тогда хорошо, что я не собираюсь делать выводы только по тому, что вижу сейчас, — Уильям слегка усмехнулся, большим пальцем проведя по его пальцам. — Тем более я уже успел понять, что ты довольно талантливо умеешь делать вид, будто тебя ничего не беспокоит.
— Это сейчас должно было меня успокоить или ты просто решил воспользоваться моментом? — Эст посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.
— Я вообще-то пытался тебя успокоить, — Уильям невинно пожал плечами. — Но, если честно, второе тоже немного присутствует.
Эст тихо усмехнулся и покачал головой, хотя улыбка быстро исчезла. Он ненадолго замолчал, глядя куда-то перед собой, а потом провёл большим пальцем по его ладони.
— Я всё равно не знаю, что с этим делать. Вроде бы головой я всё понимаю, а потом он появляется рядом, говорит пару привычных вещей — я снова начинаю сомневаться в себе.
Уильям посмотрел на него внимательнее, но перебивать не стал.
— Тогда сегодня вообще ничего с этим не делай, — наконец сказал он. — Ты и так за один вечер рассказал больше, чем, наверное, собирался. Этого пока достаточно.
Эст ненадолго задумался, а потом тихо произнёс:
— Я ещё не рассказал самое главное.
Уильям чуть нахмурился, но спрашивать не стал.
— Хорошо. Тогда расскажешь, когда сам будешь к этому готов.
Эст бросил на него короткий взгляд.
— И всё? Ты даже не спросишь, что именно?
— Могу спросить, конечно, — Уильям слегка приподнял бровь. — Но если ты пока не хочешь об этом говорить, какой смысл вытягивать из тебя ответ?
Эст несколько секунд смотрел на него, после чего тихо выдохнул сквозь улыбку.
— Вот поэтому я тебе и рассказываю.
— Потому что я умею вовремя закрыть рот?
— Потому что ты умеешь не лезть туда, куда тебя не просили, — Эст поправил рукав и отвёл взгляд. — Оказывается, это действительно довольно редкое качество.
— Приятно слышать. Я всегда подозревал, что во мне есть что-то особенное.
— Уже поздно! Ты только что сам мне это сказал.
Эст снова улыбнулся, но ничего не ответил. Несколько секунд они просто были рядом, пока он вдруг сам не придвинулся ближе и, немного помедлив, не коснулся лбом его плеча.
Уильям замер лишь на мгновение, а затем обнял его за плечи, осторожно притянув к себе.
— Только останься немного, — тихо попросил Эст, цепляясь пальцами за край его рукава. — Мне сейчас почему-то совсем не хочется возвращаться домой и оставаться одному со всем этим.
— Я и не собирался уходить, — Уильям легко провёл ладонью по его волосам. — Так что можешь хотя бы сегодня не думать о том, как от меня избавиться.
Эст прикрыл глаза и едва заметно усмехнулся.
— Я могу передумать через пять минут и всё-таки попросить тебя уйти.
— Можешь, — Уильям чуть крепче обнял его за плечи. — Но если через пять минут передумаешь ещё раз, я всё равно буду здесь.
— Ты слишком легко со всем соглашаешься.
— А ты слишком много думаешь за меня, — Уильям улыбнулся, глядя куда-то поверх его головы. — Иногда можно просто сказать, чего тебе хочется, и не искать в этом подвох.
Эст ненадолго замолчал, прислушиваясь к его голосу.
— Хорошо. Тогда сейчас мне хочется, чтобы ты просто был со мной.
— Это уже гораздо понятнее, — тихо усмехнулся Уильям. — С этим я точно справлюсь.
Эст тихо рассмеялся ему в плечо.
— Только не думай, что я теперь каждый вечер буду тебя пускать в душу.
— Не переживай, я не настолько наивный.
Он всё ещё не рассказал всего.
Но, наверное, сегодня этого было достаточно. Страх вдруг исчез или прошлое перестало иметь значение. Просто впервые за долгое время рядом оказался человек, которому не нужно было знать всю правду сразу, чтобы остаться.
После разговора с Мином их вечерняя традиция продолжилась так же, как и прежде. Эст замечал каждую мелочь, которую раньше пропускал мимо себя. Уильям всё так же появлялся в магазине ближе к вечеру, когда покупателей становилось меньше. Город за стеклом постепенно менял дневной шум на глухое вечернее движение. Он приходил с двумя стаканами чая, иногда приносил что-нибудь сладкое, что неизменно называл случайной покупкой, хотя Эст давно перестал верить в его случайности. Уильям мог поставить пакет на прилавок, сделать вид, что совершенно не заинтересован в реакции, а потом внимательно следить за тем, как Эст достаёт оттуда очередную булочку или печенье.
Они говорили о самых обычных вещах. О покупателе, который двадцать минут не мог выбрать между белыми и кремовыми розами. О женщине, решившей, что эвкалипт «слишком жалобный» и потому совершенно не подходящий для букета на день рождения. О музыке, которую Уильям включал с телефона и которую Эст через десять минут просил заменить на что-то более «нормальное». О фильмах, книгах, погоде, еде и какой-нибудь совершенно незначительной вещи, которая почему-то могла растянуться на полчаса.
Они могли вообще ни о чём не говорить.
Эст работал, а Уильям сидел где-нибудь неподалёку, листая телефон или рассматривая витрину, — это молчание почему-то не требовало от него никакого усилия. Раньше тишина рядом с другим человеком всегда казалась Эсту чем-то, что нужно было заполнить. Сказать что-нибудь, спросить, объяснить, предупредить, оправдаться. С Мином особенно. Если Эст становился слишком тихим, это обязательно замечали. Если отвечал коротко — следовал вопрос. Если задерживался взглядом на чём-то слишком долго — нужно было объяснить, о чём он думает.
С Уильямом молчание просто оставалось молчанием. Пожалуй, поэтому Эст всё чаще ловил себя на том, что начинает ждать этих вечеров.
Он объяснял это привычкой, тем, что после последних событий ему просто было спокойнее, когда рядом находился кто-то знакомый. Это казалось достаточно разумным объяснением, чтобы не искать другое, но однажды Эст заметил, что начинает смотреть на часы ближе к закрытию, хотя прекрасно знает, что Уильям всё равно придёт примерно в одно и то же время. В другой вечер он поймал себя на том, что уже заранее думает, что расскажет ему про одного особенно странного покупателя, а ещё через несколько дней, услышав знакомый голос за дверью, почувствовал совершенно нелепое облегчение ещё до того, как увидел самого Уильяма.
Просто позволял вечерам идти своим чередом. Через некоторое время Уильям начал провожать его домой. В первый раз это произошло совершенно случайно. Они закрыли магазин позже обычного, Эст запер дверь, проверил замок и уже собирался попрощаться, когда Уильям без особых раздумий пошёл рядом с ним.
Эст заметил это только на середине дороги.
— Ты ведь понимаешь, что тебе не обязательно идти со мной? — спросил Эст, поправляя ремень сумки на плече и искоса поглядывая на спутника.
— Понимаю, — ответил Уильям, сунув руки в карманы пальто.
— Тогда зачем идёшь? — Эст замедлил шаг, надеясь, что этот вопрос заставит Уильяма остановиться.
Тот только пожал плечами, продолжая идти рядом не сбавляя шага.
— Мне нравится эта часть дороги, — сказал он, повернув голову к Эсту.
— Какая именно? Эти пять минут? — Эст посмотрел на него с недоверием и чуть нахмурился.
— Да, — Уильям кивнул, будто речь шла о совершенно очевидной вещи.
— Ты проходишь пять минут со мной, потом разворачиваешься, — заметил Эст, взмахнув рукой в сторону уже пройденной улицы, — идёшь обратно ещё пять минут!
— Я человек редкой самоотверженности, — заявил Уильям с серьёзным видом, уголки его губ дрогнули.
— Ты человек без чувства собственного достоинства, — возразил Эст, стараясь не улыбнуться в ответ.
— Возможно, — Уильям усмехнулся и слегка наклонился к нему. — Но зато какой последовательный.
Эст тихо фыркнул и отвернулся, чтобы тот не заметил улыбку.
Дорога действительно занимала всего пару минут.
Они проходили мимо небольших магазинов, уже закрытых к вечеру, мимо освещённых окон первого этажа; остановки, где иногда стояли несколько человек, ожидающих последний автобус. Воздух становился холоднее, особенно ближе к ночи. Эст привычно прятал руки в карманы пальто. Уильям всегда шёл с той стороны, где было больше машин, хотя никогда не делал из этого отдельного жеста.
Эст постепенно привык к тому, что рядом с ним кто-то идёт. Настолько привык, что однажды, когда Уильям задержался, Эст поймал себя на том, что ждёт его у двери, хотя мог спокойно закрыться и уйти один.
Только, когда Уильям наконец появился, протянул ему ключи от внутренней двери и бросил:
— Ты опоздал, — сказал Эст, вкладывая ключи ему в ладонь и демонстративно поглядывая на часы.
Уильям посмотрел следом, переводя взгляд на него.
— На три минуты, — уточнил он, приподняв бровь.
— Именно, — Эст скрестил руки на груди, стараясь сохранить строгое выражение лица.
— Я не знал, что ты настолько сильно меня ждал, — протянул Уильям, пряча улыбку.
— Не льсти себе, — Эст отвернулся и принялся проверять замок на двери.
— Поздно, — сообщил Уильям, убирая ключи в карман.
Такие вечера становились привычно-родными. Уильям провожал его, они ещё немного разговаривали возле подъезда, после чего Эст поднимался домой один. Переодически он оборачивался у двери и видел Уильяма, который уже уходил обратно. Каждый раз внутри оставалось странное ощущение, будто вечер закончился немного раньше, чем хотелось.
В тот самый вечер было холоднее обычного. Днём прошёл дождь и теперь асфальт блестел под фонарями, отражая жёлтый свет длинными размытыми полосами. Магазины уже закрылись, машины проезжали редко, а прохожие торопились домой, кутаясь в куртки.
Уильям шёл рядом, рассказывая какую-то историю о человеке, который умудрился перепутать два совершенно одинаковых заказа, а потом десять минут доказывал, что ошибка произошла не по его вине.
Эст слушал вполуха. Он смеялся в нужных местах, перебивал, но мысли его почему-то постоянно возвращались к одному и тому же.
Не хотелось, чтобы дорога заканчивалась.
Они дошли до его дома, Эст остановился у подъезда и достал ключи. Уильям, как обычно, сделал шаг назад, уже собираясь попрощаться.
— Поднимешься ко мне? — спросил Эст, сжимая ключи в ладони, не сразу решаясь посмотреть ему в глаза.
Он сказал это обычно. Настолько, что сам услышал настоящую интонацию только после того, как слова уже прозвучали.
Уильям замер на секунду, чуть приподняв брови.
— Это сейчас приглашение? — уточнил он, наклонив голову. — Мне не кажется?
Эст поднял на него взгляд и попытался сохранить невозмутимое выражение лица.
— Нет, я просто предложил тебе постоять у подъезда и обсудить интерьер, — ответил он, вставляя ключ в замок.
— Тогда интерьер, конечно, выглядит многообещающе, — заметил Уильям, оглядывая облупившуюся стену возле двери, — но провести с тобой чуть больше времени куда интереснее.
— Уильям, — предупредил Эст, бросив на него короткий взгляд.
— Хорошо, хорошо, — тот улыбнулся и качнул головой. — Ладно, поднимусь. Буду вести себя хорошо, — усмехнулся он, придерживая дверь и пропуская его внутрь.
— Я просто хочу выпить чаю, — сказал он, направляясь к лестнице.
— Конечно, — отозвался Уильям, следуя за ним.
— И всё, — добавил Эст, обернувшись через плечо. — Ничего большего.
— Я ничего не говорил, — Уильям поднял ладони, изображая невиновность. — Я тебе целиком и полностью верю.
— Но подумал, — возразил Эст, поднимаясь на ступеньку. — Ты ведь не такой невинный.
— Это уже клевета, — заявил Уильям, приложив руку к груди, — ложь и провокация, Эсти.
Эст усмехнулся, пропуская его внутрь квартиры. Уильям снял обувь следом за ним, а Эст тем временем стянул с себя пальто и повесил его на крючок.
— А если чай окажется плохим, ты сам будешь виноват, — предупредил он, бросив на Уильяма короткий взгляд.
— Почему? — Уильям остановился у двери и посмотрел на него с лёгким недоумением, — как-то нелогично будет.
— Потому что я тебя предупреждал, — ответил Эст, чуть усмехнувшись.
Он прошёл дальше в квартиру, привычно направляясь к кухне. Здесь всё было немного иначе, чем в магазине: тише, теплее и по-домашнему спокойно. На диване лежал небрежно оставленный плед, рядом стояла пара книг, а небольшие вещи, разбросанные по комнате, только сильнее подчёркивали, что это пространство действительно принадлежало ему. Эст машинально потянулся к выключателю, но вместо верхнего света включил гирлянду возле дивана.
Тёплые огоньки мягко осветили комнату, от этого она сразу стала ещё уютнее.
Он ненадолго задержался, оглядываясь вокруг, — снова почувствовал то самое лёгкое напряжение внутри. Совсем небольшое, незаметное, но всё же непривычное. Это ведь был всего лишь чай. Уильям уже много раз оставался после закрытия, они проводили вместе вечера и могли часами разговаривать. Ничего принципиально нового в этом не было.
Только раньше они всегда оставались на территории магазина.
Уильям впервые оказался в его личном пространстве.
Маленькие огоньки один за другим загорелись вдоль стены, комната сразу изменилась. Резкость обычного потолочного света мешалась бы, предметы стали мягче, темнее по краям, а на стекле окна отразились несколько размытых золотистых точек. За окном уже не было видно деталей — только тёмное стекло, редкие огни соседних домов и слабое отражение комнаты.
Уильям медленно огляделся, чуть задержавшись взглядом на диване, книжных полках и разбросанных здесь и там мелочах, которые в сумерках казались ещё более домашними.
— Здесь красиво, — сказал он, чуть повернувшись к Эсту. — Даже не знаю, почему ты так переживал, что я это увижу.
Эст снял часы и положил их на тумбу, после чего бросил на него короткий взгляд.
— Конечно, — Уильям улыбнулся, не став спорить. — Просто выглядел так, будто сейчас начнёшь извиняться за каждую пылинку.
— Я вообще-то собирался сначала убрать.
Эст на мгновение задержал на нём взгляд, явно не ожидал услышать именно это, а затем отвернулся и поправил край пледа на диване, который немного сполз на пол.
— Лучше тебе не знать, — Эст направился в её сторону, слегка задев плечом проходящего следом Уильяма.
— Теперь мне уже интересно, — Уильям усмехнулся и двинулся за ним. — Ты так говоришь.. Там что-то действительно страшное?
— Там просто ужасный беспорядок.
Уильям тихо рассмеялся, осторожно переступая через книгу, лежавшую у дивана, и на секунду задержался, рассматривая её обложку.
— Ладно, — произнёс он, снова поднимая взгляд на Эста. — Посмотрим, насколько всё плохо.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал, — Эст обернулся через плечо, а в уголках его губ мелькнула улыбка.
Уильям усмехнулся и прошёл чуть дальше. Он не разглядывал квартиру с назойливым любопытством, не открывал шкафчики и не трогал вещи. Просто медленно осматривался, пытаясь представить Эста здесь — не за прилавком среди цветов, не с секатором в руках, не в привычной рабочей одежде.
Дома, в месте, куда обычно не пускают случайных людей.
На одной из полок стояли книги — некоторые аккуратно выстроились в ряд, другие лежали друг на друге, будто их откладывали на потом, но так и не вернулись к ним. Возле окна несколько растений, не слишком многочисленных, явно переживших не один сезон. Между ними стояла небольшая керамическая чашка, а на подоконнике лежала раскрытая книга, оставленная там, где её в последний раз читали. У окна было особенно тепло и тихо, мягкий свет от гирлянды ложился на листья и стены, делая комнату ещё более домашней.
Уильям остановился рядом с растениями и наклонился к ближайшему горшку, осторожно коснувшись пальцами края листа. Его взгляд задержался на нём чуть дольше, прежде чем он перевёл его на остальные.
— Так вот где ты прячешь свои растения, — сказал он, осторожно коснувшись края горшка.
Эст уже направлялся на кухню, но на ходу обернулся и посмотрел на него с лёгким недоверием.
— Не прячу вовсе. Они сами здесь находятся, — отозвался, открывая шкафчик и доставая чашки.
— И как давно? — Уильям выпрямился, проводив его взглядом, а затем перевёл глаза на растения.
— Не начинай, — предупредил Эст, поставив чашки на стол и бросив на него короткий взгляд.
— Я просто спросил, — Уильям невинно пожал плечами и прислонился плечом к дверному косяку.
Эст тихо усмехнулся, доставая чай.
— Твои растения пережили гораздо меньше.
Уильям на секунду замолчал, а потом повернул к нему голову с таким видом, будто его действительно задело это правдивое обвинение.
— Ты всё ещё не можешь простить мне тот случай? Скажи честно, тебе этот Мистер Эвкалипт во сны приходит? Он тебя мучает?
Он поднял руки в защитном жесте.
— Какой из случаев? — спросил он, обернувшись через плечо.
— А их было несколько? — Уильям нахмурился, изображая искреннее удивление.
— К сожалению, — Эст покачал головой и наконец выбрал пачку чая.
— Я, между прочим, очень стараюсь, — напомнил Уильям, указав большим пальцем в сторону растений.
— Я вижу, — Эст посмотрел туда же, затем снова на него и едва заметно усмехнулся. — Именно из-за твоего старания они всё ещё живы.
Он поставил чайник и включил его. Уильям тихо рассмеялся, опустил руки и покачал головой, уже не пытаясь придумать себе оправдание.
Эст кинул в каждую кружку по чайному пакетику и поставил их рядом, после чего открыл шкафчик со сладким. Несколько секунд он молча перебирая взглядом банки и пачки, пока наконец не вытянул забытую упаковку печенья.
— Будешь? — спросил он, подняв её.
Уильям посмотрел сначала на печенье, потом на Эста и без лишних слов протянул руку.
— Даже не спросишь, что это? — Эст тут же убрал пачку чуть выше, заставив его остановиться.
— Ну.. Вообще-то? Приличия ради?
Уильям задумался на пару секунд, нахмурив брови — вопрос действительно требовал серьёзного ответа.
— Ты предлагаешь мне печенье в своём доме.. Мне кажется, дальше уже начинается доверие?
Эст невольно улыбнулся и покачал головой.
— Очень быстро ты решил мне доверять.
— Я голодный, — честно признался Уильям. — Готов съесть всё, что ты предложишь.
— А, ну тогда всё понятно с тобой.
Эст всё-таки отдал ему пачку. Уильям тут же заглянул внутрь, достал одно печенье и, даже не отходя от столешницы, откусил половину.
— Нормальное, — сообщил он после короткой паузы. — Ты запугать меня планируешь?
— Какое облегчение.. Новый вид яда оказался действительно безвкусным.
— Я мог бы соврать, чтобы тебя не расстраивать!
— Спасибо, что пожалел мои нежные чувства.
Уильям издал тихий смешок, опустив взгляд на печенье, а Эст отвернулся к чайнику, скрывая улыбку. Вскоре тот щёлкнул, кухня на несколько секунд наполнилась только тихим шумом остывающего прибора. Эст взял его за ручку и разлил горячую воду по чашкам, а потом, немного подумав, бросил взгляд на Уильяма.
— Потому что я могу сделать себе очень-очень крепкий и горький.
— Тогда, пожалуй, передумал! Мне легкий!
Эст усмехнулся, поставил чайник обратно и взял обе чашки. Уильям, всё ещё держа печенье в руке, отступил в сторону, пропуская его, а затем пошёл следом в комнату.
Эст поставил чашки на небольшой столик возле дивана и только после этого замер на секунду, будто что-то вспомнил.
— Я уже несу, — довольно высказал Уильям, идя следом.
— Ты сейчас его съешь по дороге.
Уильям улыбнулся и первым устроился на диване, откинувшись на спинку. Он вытянул ноги, немного повозился с подушкой, пока не устроил её удобнее под локтем, и взял свою чашку. Эст сел рядом, чуть повернувшись к нему, тоже обхватил ладонями тёплую керамику.
Несколько секунд они просто молчали. Уильям полностью открыл пачку, достал ещё одно печенье и протянул половину Эсту, не спрашивая.
Эст посмотрел на него, потом на печенье и всё-таки взял.
— Вот теперь я начинаю тебе доверять.
— Видишь? Забота всё-таки работает.
Уильям тихо рассмеялся, а Эст улыбнулся, отпивая чай. В комнате тепло и спокойно. За окном уже темнело, на стекле дрожали отражения маленьких огоньков, а на столике между ними постепенно остывал чай и лежала открытая пачка печенья, из которой время от времени кто-то всё-таки тянулся за очередным.
Разговор незаметно становился тише, пока паузы между фразами не перестали казаться неловкими. Больше не нужно было торопливо придумывать новую тему или заполнять каждую секунду словами. Иногда Уильям что-то коротко говорил, Эст отвечал, они просто встречались взглядами и улыбались какой-нибудь мелочи, которую даже не требовалось объяснять. В простой, домашней тишине было неожиданно легко. Весь остальной мир на несколько часов остался где-то за дверью, а им впервые за долгое время никуда не нужно было спешить. Можно было просто сидеть рядом, слушать чужое дыхание, чувствовать тепло от чашки в ладонях и не думать о том, что будет завтра.
Никаких разговоров о Мине. Никаких вопросов о прошлом. Никаких попыток разобрать по частям то, что происходило у него внутри. Только тёплый чай, печенье и человек напротив, рядом с которым становилось немного легче.
— Я всё-таки не понимаю, почему ты продолжаешь выбирать тот чай, — сказал Эст, сделав очередной глоток.
— Потому что ты каждый раз его критикуешь, — ответил Уильям, обхватив плотнее чашку ладонями.
— Это не настоящая причина, — Эст поставил чашку на колено и посмотрел на него. — Верно?
— Для меня — вполне, — Уильям сделал глоток и невозмутимо пожал плечами.
— То есть ты специально покупаешь плохой чай, чтобы меня раздражать? — Эст наклонился вперёд, прищурившись.
— Нет, я специально покупаю плохой чай, чтобы у нас всегда была тема для разговора, — объяснил Уильям, поставив чашку на столик.
Эст посмотрел на него поверх чашки.
— Это настолько глупо, что даже мило, — признал он, пряча улыбку за напитком.
— Я запишу это как комплимент, — Уильям потянулся к телефону.
— Не смей, — Эст тут же протянул руку и попытался отобрать его.
— Уже записал, — сообщил Уильям, быстро убирая телефон подальше.
Разговор снова потёк сам собой. Уильям рассказывал о каком-то человеке, которого встретил по дороге, Эст перебивал его и исправлял детали, потому что Уильям имел раздражающую привычку творчески редактировать факты, когда история становилась недостаточно смешной. Они спорили о том, какой фильм стоит посмотреть на выходных, обсуждали музыку, которую Эст случайно услышал в магазине, и даже умудрились вернуться к теме эвкалипта.
— Ты вообще знаешь, что у тебя странные отношения с растениями? — заметил Уильям, покрутив чашку в руках.
— У меня нормальные отношения с растениями, — возразил Эст, поставив чашку на столик.
— Ты о них говоришь так, будто они твои подчинённые, — Уильям наклонился к нему, явно наслаждаясь спором. — Ей богу, а мне ещё что-то предъявлять успеваешь за коррекцию историй.
— Потому что они меня слушают, — ответил Эст, указав пальцем в сторону окна. — А ты — нет.
— А я нет, — напомнил Уильям, откинувшись на спинку кресла. — Кто бы сомневался..
— Ты вообще отдельный случай, — Эст покачал головой.
— Рад слышать, — Уильям улыбнулся и поднял чашку. — Уникальный хоть?
Эст улыбнулся и вновь поставил чашку на столик. Фарфор тихо звякнул о дерево, звук на мгновение оказался единственным в комнате. За окном окончательно стемнело, на стекле отражался тёплый свет маленьких лампочек, а где-то вдалеке время от времени проезжали машины, оставляя после себя короткий шум, быстро растворяемый в ночи.
Эст только тогда поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит на Уильяма.
Не на одежду, не на руки, не пытаясь рассмотреть выражение его лица.
Было в этом что-то странно-спокойное. Уильям сидел напротив, привычно расслабившись. Он выглядел настолько естественно в этом тёплом полумраке, что Эсту вдруг захотелось задержать этот момент ещё немного. Ещё на пару мгновений — происходило что-то особенное.
Уильям, разумеется, заметил его взгляд. Слегка наклонив голову, он встретился с Эстом глазами.
Эст моргнул — только сейчас вернулся в комнату.
— Ничего, — слишком быстро отозвался он и отвёл взгляд.
На губах Уильяма появилась едва заметная усмешка. Он взял чашку, сделал небольшой глоток и только потом снова посмотрел на него.
— Ты так смотришь, будто я сейчас должен что-то сделать.
— Почему ты всегда думаешь, что всё касается тебя? — Эст попытался усмехнуться, но голос прозвучал тише обычного.
Уильям тихо хмыкнул. За окном двинулась очередная машина, на потолке дрогнула полоска света от фар.
— Потому что обычно ты смотришь на меня именно перед тем, как сказать что-нибудь неприятное, — заметил он, чуть подавшись вперёд. — Или сделать.
Эст на мгновение задержал взгляд на его лице. Потом опустил глаза к чашке и медленно провёл пальцем по её краю, ощущая оставшееся тепло.
— Возможно, сегодня исключение?
Уильям продолжал смотреть на него, от этого взгляда Эсту становилось всё труднее делать вид, будто ничего не происходит.
Уильям просто смотрел, не требуя ответа, не пытаясь вытянуть из него признание.
Эст привык защищаться от вопросов. Привык заранее подбирать слова, прятать за ними то, чего не хотел показывать, переводить разговор, когда тот подходил слишком близко. С чужим любопытством было легко справиться — его можно было оттолкнуть, высмеять или просто замолчать, но сейчас от него ничего не требовали.
Этого оказалось достаточно, чтобы Эст почувствовал себя слишком открытым. На короткое мгновение ему захотелось отвернуться, спрятать взгляд за чашкой, вернуть между ними привычное расстояние. Он не сделал этого. Остался на месте, позволяя этому взгляду задержаться на себе ещё немного.
Рядом с Уильямом не приходилось всё время быть настороже. Можно было молчать и не придумывать этому оправданий. Можно было не улыбаться из вежливости, не подбирать правильную интонацию, не изображать, что всё под контролем.
Пожалуй, именно это пугало Эста сильнее всего.
Потому что он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько спокойно рядом с другим человеком.
— Мне начинать волноваться? — спросил он, внимательно следя за его лицом, уловив едва заметную перемену в выражении.
— Тогда почему ты улыбаешься? — Уильям мягко коснулся пальцами края своей чашки.
Эст опустил взгляд, едва заметно качнув головой. Он понял. Не всё сразу. Не каким-то внезапным озарением, после которого всё вокруг в одно мгновение становится очевидным и сказочным. Эст впервые перестал от себя прятаться и искать этому другое объяснение. Он уже давно замечал, что ждёт Уильяма, что ему нравится его присутствие, голос, бесконечные шутки и то, как легко тот умел сделать обычный вечер немного теплее. Замечал, что ему нравится идти рядом с ним домой, что он запоминает какие-то совершенно незначительные мелочи, которые сам никогда бы не признал важными, что иногда хочется написать ему какую-нибудь глупость просто потому что заранее знает — Уильям ответит.
Всё это можно было назвать традицией.
Можно было — благодарностью. Можно было убедить себя, что после Мина ему просто необходимо было почувствовать рядом человека, который не пытается им управлять, не требует ничего взамен и не заставляет постоянно думать о том, что с ним что-то не так. Эст слишком долго цеплялся за эти объяснения — они казались безопаснее любого другого ответа.
Уильям сидел напротив него в мягком свете гирлянды, совершенно спокойно пил свой ужасный чай и спорил с ним о какой-то ерунде, словно за пределами этой комнаты ничего не существовало. Эст вдруг понял, что даже если убрать всё остальное — страх, прошлое, необходимость в поддержке, воспоминания, одиночество, всё то, чем он так долго оправдывал собственную привязанность, — ничего не изменится.
Не потому, что рядом с Уильямом не страшно. Не потому, что тот каким-то образом смог залатать всё, что в нём было сломано. Даже не потому, что Эсту было проще не оставаться одному.
Просто рядом с ним было хорошо.
Эта мысль оказалась настолько простой, что Эст даже тихо усмехнулся про себя. Столько времени он пытался найти ей причину, подобрать правильное объяснение, убедить себя, что это что-то другое, что угодно, лишь бы не называть всё своими именами. Теперь понял, что, возможно, ему вовсе не нужно ничего объяснять. Он просто хотел, чтобы Уильям оставался рядом.
— Что? — снова спросил Уильям, чуть подавшись к нему.
— Ничего, — ответил Эст, опуская взгляд.
— Ты уже второй раз говоришь «ничего». Обычно после третьего раза начинается что-нибудь подозрительное, — Уильям усмехнулся, загибая пальцы.
— Ты слишком хорошо меня изучил, — Эст покачал головой, но улыбку скрыть не успел.
— Это плохо? — улыбка Уильяма постепенно исчезла, сменившись внимательным взглядом.
Эст поднял глаза и встретился с ним взглядом.
— Нет, — тихо ответил он. — Скорее наоборот.
Уильям едва заметно улыбнулся.
— Будто сам не знаешь, что хочешь сказать.
Эст на мгновение задержал взгляд на его лице, после чего снова опустил глаза.
— Может, не всё нужно говорить.
В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина ощущалась совсем иначе.
Эст поставил чашку на столик и, немного помедлив, сдвинулся по дивану ближе к Уильяму. Движение вышло незаметным — без резкости и какого-либо намерения привлечь внимание, просто ему вдруг захотелось оказаться так рядом. Уильям это заметил, но ничего не сказал, за что Эст был ему благодарен. Их руки оказались совсем близко, и Эст на несколько секунд задержал на них взгляд, будто именно это почему-то помогало собраться с мыслями.
Затем он всё же повернулся к нему.
— Мм? — Уильям отставил свою чашку и внимательно посмотрел на него.
Эст ненадолго замолчал, сцепив пальцы, чтобы скрыть лёгкое волнение. Обычно в такие моменты он бы уже успел отшутиться или перевести разговор на что-нибудь другое, но сейчас почему-то не хотелось ничего прятать.
— Конечно, — Уильям чуть кивнул, не отводя взгляда.
Эст медленно вдохнул, собираясь с мыслями. Он не стал превращать свои слова в шутку и не попытался подобрать что-нибудь попроще. Просто решил наконец сказать то, что давно крутилось у него в голове.
— Я долго думал о тебе, — наконец признался он, глядя на тёплые огоньки гирлянды, отражавшиеся в окне.
Уильям едва заметно улыбнулся, пытаясь скрыть собственное волнение за привычной лёгкостью.
— Надеюсь, в хорошем смысле, — тихо пошутил он, стараясь немного разрядить повисшее между ними напряжение. — Иначе я..
— Не перебивай, — попросил Эст, переводя на него взгляд.
Уильям сразу замолчал и лишь коротко кивнул.
Эст снова посмотрел на гирлянду.
Маленькие огоньки расплывались перед глазами, и почему-то от этого становилось легче говорить, не чувствуя на себе внимательного взгляда напротив. Он медленно провёл большим пальцем по собственным пальцам, собираясь с мыслями.
— После всего, что произошло с Мином, я долго пытался понять, почему рядом с тобой мне так спокойно. Сначала думал, что просто привык к тебе. Что ты оказался рядом именно тогда, когда мне было тяжело, собственно, поэтому я слишком сильно к тебе привязался. Потом убеждал себя, что, может быть, просто путаю чувство безопасности с чем-то другим.. Мне хотелось найти этому какое-нибудь простое объяснение, чтобы не думать об этом слишком много.
Он ненадолго замолчал, опустив взгляд на свои руки, а затем тихо выдохнул.
— Но чем больше я об этом думал, тем меньше верил в то, что сам себе придумал. Дело ведь не только в том, что рядом с тобой мне не страшно? Мне просто хорошо с тобой и, кажется, я слишком долго пытался сделать вид, что этого недостаточно, чтобы что-то значить.
Эст наконец поднял взгляд на Уильяма и на этот раз не отвёл его.
— А потом понял, что нет.. Я не путаю это с чувством безопасности. Я просто.. Чувствую к тебе больше, чем должен был позволить себе почувствовать.
Уильям ничего не ответил. Он продолжал внимательно слушать, не перебивая и не пытаясь облегчить Эсту то, что тот наконец решился сказать. Во взгляде не было ни привычной улыбки, ни шутливого любопытства — спокойное внимание, от которого Эсту почему-то становилось ещё сложнее скрывать собственные чувства.
— Я хочу, чтобы ты был рядом не только тогда, когда мне страшно, — продолжил Эст, немного закусив щёку изнутри. — Не только когда мне нужна помощь или когда я не знаю, что делать дальше. Я хочу, чтобы ты был рядом, когда у меня всё хорошо. Когда у меня хороший день и мне даже нечего тебе рассказывать. Когда мне не нужно, чтобы меня кто-то спасал. Мне всё равно хочется тебя видеть.
Он немного смутился от собственных слов, но на этот раз не стал прятать улыбку за привычной иронией. Несколько секунд Эст смотрел на Уильяма, словно пытался привыкнуть к тому, что теперь это уже нельзя забрать обратно, а потом всё-таки опустил взгляд.
— Наверное, я слишком долго убеждал себя, что мне просто нужна твоя поддержка, — тихо признался он. — Так было проще, но дело ведь не в этом? Мне нужен именно ты. Мне кажется.. Я слишком долго делал вид, что не понимаю почему.
Уильям смотрел на него спокойно, но теперь в его выражении появилось лёгкое удивление. Он услышал то, чего действительно не ожидал услышать именно сейчас.
— Эсти… — начал Уильям, чуть подавшись вперёд, но Эст мягко остановил его, подняв руку.
— Подожди, — вдохнул Эст. — Я хочу договорить.
Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, и поймал себя на том, что ему совсем не хочется торопиться. Не хотелось отступать, переводить всё в шутку или искать слова, за которыми можно было бы спрятаться. Сейчас ему просто хотелось сказать правду.
— Ты мне нравишься, Уильям, — произнёс Эст, не отводя взгляда.
Просто и спокойно, без красивых формулировок и без попытки сделать из этого признания что-то большее, чем оно было на самом деле. Он опустил руку и позволил себе наконец выдохнуть, словно всё это время держал воздух внутри.
— Я больше не хочу придумывать этому какое-нибудь другое название, — добавил он тише. — Не хочу убеждать себя, что это просто привычка, благодарность или чувство безопасности. Мне просто нравишься ты.
Несколько секунд Уильям молчал.
Потом тихо усмехнулся и провёл ладонью по затылку.
— Ты понимаешь, что сейчас впервые за всё время сказал что-то так прямо, что мне даже нечего подколоть? — спросил он, улыбнувшись.
Эст рассмеялся, хотя сердце всё ещё билось быстрее обычного.
— Можешь попробовать, — разрешил он, чуть приподняв бровь. — Если ты настолько смелый, конечно.
— Не хочу, — ответил Уильям и покачал головой.
— Почему? — Эст наклонился к нему, ожидая ответа.
Уильям посмотрел на него чуть дольше, чем обычно.
— Потому что мне кажется, что сейчас лучше просто тебе дать ответ, — объяснил он, осторожно коснувшись пальцами края дивана.
Эст кивнул и почувствовал, как внутри постепенно исчезает последнее напряжение. Он уже сказал главное. Всё то, что так долго пытался спрятать за привычными объяснениями, наконец оказалось между ними, произнесённое вслух и не поддающееся возвращению обратно. Вместо привычного желания отступить Эст неожиданно почувствовал другое — тихое, непривычное спокойствие. Ему больше не хотелось убегать от собственных слов, делать вид, что ничего не произошло, или возвращаться к безопасным разговорам о всякой ерунде.
Он посмотрел на Уильяма, потом на небольшое расстояние между ними и снова поднял взгляд. Эст понимал, что может ничего не делать. Может оставить всё так, как есть, дать Уильяму время ответить и самому вернуться к своему чаю, к печенью, к этому тёплому вечеру, который уже успел стать каким-то слишком личным. Сейчас ему не хотелось ждать. Он немного приблизился, опираясь ладонью о диван, и замер, когда расстояние между ними стало совсем небольшим.
Уильям едва изменил положение головы, но не двинулся навстречу. Он продолжал смотреть на Эста, внимательно и спокойно, оставляя возможность передумать в последний момент. От взгляда на губы сердце забилось быстрее. Эст несколько секунд просто смотрел, пытаясь привыкнуть к мысли, что сейчас действительно может сделать то, о чём ещё недавно даже боялся думать. Затем поднял руку и осторожно коснулся его щеки кончиками пальцев. Тёплая кожа под ладонью отозвалась взаимным теплом, и от этого простого прикосновения по спине пробежала дрожь. Странно, но страха всё ещё не было. Только волнение. Дыхание стало чуть глубже, а мысли — непривычно тихими.
Он задержал руку на его щеке, провёл большим пальцем чуть ниже скулы и только после этого придвинулся ближе. На мгновение их дыхание смешалось, Эст замер буквально в нескольких сантиметрах от его лица, словно всё ещё оставлял себе последнюю возможность остановиться, но вместо этого сократил оставшееся расстояние и мягко коснулся его губ своими.
Сначала совсем осторожно, невесомо, боясь разрушить то, что только успело между ними появиться. Поцелуй оказался совсем не таким, каким Эст представлял его в своей голове. В нём не было ничего стремительного или требовательного — тепло, лёгкая дрожь от непривычной близости и ощущение, что на несколько секунд весь остальной мир действительно перестал иметь значение. Ему было достаточно чувствовать тепло губ Уильяма и собственное сбившееся дыхание.
Он отстранился совсем немного, всего на несколько сантиметров, но руку не убрал. Их лица всё ещё оставались близко. Эст несколько секунд не решался открыть глаза, словно хотел сохранить это ощущение ещё хотя бы немного. Когда всё же посмотрел на Уильяма, в его взгляде уже не было прежней попытки спрятаться за спокойствием. Только смущение, волнение и тихая уверенность, которой он сам от себя не ожидал.
— Вот, — едва слышно выдохнул Эст, и на губах появилась маленькая, растерянная улыбка. — Кажется, теперь я точно ничего не перепутал.
Эст тихо рассмеялся и опустил голову, всё ещё чувствуя на губах едва заметное тепло недавнего поцелуя. Через несколько секунд Уильям осторожно коснулся его руки — не потянул к себе и не попытался приблизиться, просто оставил ладонь рядом, по-прежнему предоставляя Эсту возможность самому решить, что будет дальше. От этого простого жеста внутри что-то мягко дрогнуло. Эст посмотрел на их руки, задержался взглядом на несколько мгновений, а затем сам переплёл свои пальцы с его, позволяя ладоням наконец соприкоснуться полностью.
Уильям улыбнулся, и в ней было столько спокойного тепла, что Эсту стало немного неловко от собственной улыбки в ответ.
— Значит, я всё-таки правильно понял? — спросил он, слегка сжав его пальцы.
Эст поднял взгляд и несколько секунд просто смотрел на него, прежде чем тихо усмехнуться.
— Не заставляй меня повторять, — предупредил он, хотя уже не осталось ни прежнего напряжения, ни попытки спрятать смущение.
— Даже не собирался, — ответил Уильям и мягко провёл большим пальцем по его руке, едва заметно поглаживая кожу.
Эст ничего не сказал в ответ. Только чуть крепче сжал его пальцы — этого было достаточно.
Они снова замолчали, но теперь молчание уже не казалось пустым. За окном проехала машина, и свет фар на несколько секунд скользнул по потолку, прежде чем исчезнуть за соседними домами. Гирлянда продолжала мерцать в тёмной комнате, бросая на стены мягкие золотистые отблески, чай постепенно остывал на столике, а открытая пачка печенья всё так же лежала между ними, забытая до следующего раза. Эст сидел рядом с Уильямом, чувствуя тепло его ладони в своей.
Через пару минут Эст собирался снова потянуться к чашке, когда Уильям не отпустил его руку. Его пальцы всё ещё оставались переплетёнными с пальцами Эста, а большой палец медленно скользнул по костяшкам, — тот сам не заметил, что продолжает держать его. Несколько секунд Уильям смотрел куда-то вниз, на их руки, привычная улыбка постепенно сошла с его лица. В ней не было ничего тревожного — скорее, непривычная для него серьёзность, которая заставила Эста тоже перестать улыбаться.
— Я, наверное, тоже кое-что тебе должен сказать, — наконец произнёс Уильям, чуть качнув головой, будто всё ещё подбирал слова.
Эст посмотрел на него внимательнее.
— «Должен» звучит так, будто я выставил тебе счёт.
— Нет, — Уильям тихо усмехнулся. — Просто ты сегодня решил быть со мной честным.. Было бы немного нечестно с моей стороны теперь спрятаться за шутками?
Эст хотел ответить, но передумал.
Он только продолжал смотреть на него, замечая, как привычная лёгкость постепенно исчезает с его лица. Уильям выглядел непривычно серьёзным и даже немного растерянным, хотя явно старался этого не показывать. Их переплетённые пальцы всё ещё лежали между ними. Эст ощутил, как его рука чуть крепче сжалась в ответ.
— Ты мне тоже нравишься, Эсти, — наконец сказал Уильям.
Наверное, он успел представить эти слова десятки раз, пока пытался разобраться в собственных чувствах. Прокручивал их в голове, придумывал возможные ответы, представлял разные варианты того, как Уильям мог бы на это отреагировать. Всё это — было совсем не похоже на то, как они прозвучали сейчас — спокойно, тихо, совсем рядом.
Уильям на мгновение отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на него.
— Я вообще не очень умею говорить такие вещи, — признался он, слегка сжав его пальцы. — Особенно когда понимаю, что мне действительно важно, что будет дальше. Обычно я могу что-нибудь ляпнуть, пошутить, сделать вид, что всё проще, чем есть.. С тобой почему-то не получается.
— Потому что я слишком раздражающий?
— Нет, — Уильям тихо рассмеялся, качнув головой. — Потому что ты слишком мне нравишься.
Он сказал это так просто, будто наконец перестал искать объяснение, почему рядом с Эстом всё привычное переставало работать.
— Вот поэтому, — добавил он, чуть заметно улыбнувшись. — Если честно, я уже давно перестал пытаться с этим что-то делать.
Эст отвёл взгляд, чувствуя, как тепло медленно поднимается к щекам. Он уже собирался что-нибудь съязвить, лишь бы немного скрыть смущение, но Уильям продолжил прежде, чем он успел открыть рот.
— Мне нравится приходить к тебе после работы. Нравится сидеть рядом в магазине и слушать, как ты ворчишь на покупателей, которые умудряются перепутать всё, что только можно перепутать в цветах. Нравится идти с тобой домой, даже если ты каждый раз напоминаешь, что там всего пять минут. — Он тихо усмехнулся, ненадолго опустив взгляд на их сцепленные руки. — Я давно уже хожу эти пять минут не потому, что мне по дороге.
Эст медленно поднял на него глаза.
Уильям посмотрел прямо на него, в его улыбке появилось что-то совсем тихое.
От этих слов внутри стало непривычно. Эст смотрел на него и не находил ни одной колкости, за которую можно было бы спрятаться. Уильям не пытался сделать своё признание красивее, не говорил ничего громкого и не обещал того, чего не мог знать. Он просто говорил о каких-то совершенно обычных вещах — о дороге домой, работе, нескольких минутах рядом, — поэтому они почему-то звучали гораздо сильнее любых больших слов.
— Я не хочу тебя торопить, — продолжил Уильям уже тише. — Не хочу, чтобы ты думал, будто после всего, что с тобой произошло, я жду от тебя чего-то правильного. Какой-то реакции, решения.. Чего угодно. Ты мне ничего не должен.. Даже сейчас.
— Хорошо, — Уильям кивнул, не отводя от него взгляда. — Тогда просто знай ещё одну вещь. Я здесь не потому, что мне тебя жалко. Не потому, что решил тебя спасать. Мне вообще не нужен человек, которого нужно спасать, Эсти.
Он ненадолго замолчал, будто позволил этим словам остаться между ними, а потом чуть улыбнулся.
От этой простой фразы Эст почувствовал, как внутри окончательно отпускает. Не страх, не сомнение — необходимость всё ещё искать оправдание тому, что он чувствует.
Ему было достаточно просто услышать это.
Он медленно провёл большим пальцем по руке Уильяма, всё ещё привыкая к тому, насколько естественным вдруг стало это прикосновение.
— Ты умеешь иногда говорить вещи, после которых мне совершенно нечем тебе ответить.
— Я заметил, — Уильям усмехнулся, чуть сжав его пальцы. — Но, если хочешь, могу сказать что-нибудь глупое, чтобы восстановить равновесие.
Эст тихо рассмеялся, качнув головой.
Уильям тоже улыбнулся, но сразу его взгляд задержался на лице Эста. Он хотел что-то сказать, однако передумал и вместо этого свободной рукой осторожно коснулся его щеки, задержав ладонь у скулы. От неожиданности Эст на мгновение замер, а потом сам чуть повернул голову навстречу его прикосновению, позволяя пальцам скользнуть по коже. От простоты этого жеста внутри снова становилось тепло.
— Можно? — тихо спросил Уильям.
Эст посмотрел ему в глаза и на несколько секунд забыл, что собирался ответить. Ему стало слишком хорошо от того, что Уильям спрашивает, не торопит и не решает за него. Он лишь едва кивнул, после чего Уильям наклонился ближе и мягко коснулся его губ. На этот раз Эст уже не чувствовал той растерянности, что была в первом поцелуе. Всё ещё немного непривычно, всё ещё с волнением, от которого сердце билось быстрее, но теперь он знал, что может остаться в этом моменте столько, сколько захочет. Уильям целовал его медленно и бережно, чувствуя каждое движение губ, а Эст сам подался навстречу, чуть крепче сжимая его руку и позволяя поцелую стать дольше, теплее, глубже. Они наконец отстранились, расстояние между ними не изменилось. Эст ещё несколько секунд просто смотрел на него, ощущая лёгкое тепло его ладони на своей щеке и собственное сбившееся дыхание.
Уильям не спешил убирать руку, лишь большим пальцем мягко провёл по его скуле.
— Теперь честно? — спросил он с тихой улыбкой.
— Я больше не могу делать вид, что просто случайно каждый вечер оказываюсь возле твоего магазина.
— Можешь, — Эст улыбнулся, совершенно не пытаясь скрыть этого. — Я всё равно не поверю.
— Тогда у меня серьёзные проблемы?
Уильям снова тихо рассмеялся и, не отпуская его руки, придвинулся немного ближе. Их плечи соприкоснулись, а Эст вместо того, чтобы отодвинуться, лишь удобнее устроился рядом, переплетая пальцы чуть крепче. Он прислонился виском к его плечу, чувствуя под щекой тепло ткани. Уильям чуть повернул голову, легко коснувшись губами его волос. От этого простого жеста внутри стало особенно спокойно. Никаких обещаний, никаких громких слов о будущем и попыток заранее решить, что будет между ними дальше. Только его рука, переплетённая с рукой Уильяма, тёплое присутствие рядом и тихое, почти незаметное ощущение того, что впервые за очень долгое время Эст оказался именно там, где хотел быть.
Ему больше не нужно было искать этому какое-то другое объяснение или убеждать себя, что всё произошло из-за страха, одиночества или прошлого. В этот раз никто не подсказывал ему, кого выбирать и к кому тянуться. Никто не принимал решение за него.
За это время их жизнь постепенно переплелась настолько, что Эст уже не мог вспомнить, когда именно «его» стало «их». Две кружки на одной полке, ключи, оставленные рядом у двери, продукты в холодильнике, которые давно покупались сразу на двоих, записки на дверце и вечные споры из-за растений, которые они оба умудрялись забывать поливать. Были сообщения среди рабочего дня, короткие разговоры перед сном, редкие ссоры из-за каких-то мелочей и тишина, которая больше не требовала заполнения словами. Всё это появлялось постепенно, без обещаний и громких решений, пока однажды Эст просто не понял, что привык.
Привык просыпаться рядом с Уильямом. Привык слышать его сонное ворчание по утрам и чувствовать чужое тепло, когда тот во сне придвигался ближе. Привык возвращаться домой и знать, что здесь его кто-то ждёт. Пожалуй, самое важное было в том, что теперь он не боялся этого привыкания.
Утро было спокойным. Солнце пробивалось сквозь неплотно задвинутые шторы, оставляя на полу и кухонном столе светлые полосы. За окном город только начинал просыпаться. Шум доносился сюда приглушённо, не нарушая привычную тишину их квартиры.
Эст стоял у плиты босиком, сонно помешивая завтрак в сковороде. Волосы после сна растрепались, домашняя футболка сползла с одного плеча, а холодный пол под ногами заставлял время от времени переступать с ноги на ногу. На столе уже стояли две кружки и тарелки, чайник успел закипеть и теперь остывал рядом.
Уильям прошёл мимо кухни, но через несколько секунд вернулся. Подошёл сзади и, ничего не говоря, коротко поцеловал Эста в плечо.
Эст чуть дёрнул плечом и покосился на него.
— Ты когда-нибудь научишься сначала подавать признаки жизни, а потом уже открывать рот?
— Я подал, — Уильям открыл холодильник. — Поцеловал тебя.
Уильям только усмехнулся, доставая воду.
— Кстати, ты ночью опять разговаривал.
— Спорил с покупателем из-за эвкалипта.
Уильям поставил бутылку на стол и прислонился к нему бедром, наблюдая за его реакцией.
— Ты очень серьёзно объяснял, почему он ничего не понимает в цветах. Потом так резво сказал, что это был хороший эвкалипт.
Эст не выдержал и рассмеялся, прикрывая лицо ладонью.
— Пожалуйста, не напоминай мне об этом..
— Почему? Мне понравилось это представление. Ставлю ему десять из десяти.
— Конечно, тебе понравилось, как иначе. Бесплатный театр одного актёра.
— Ты ещё рукой вот так махнул, — Уильям повторил его сонный жест и улыбнулся. — И сказал: «Вот поэтому я и не люблю, когда люди выбирают цветы без понимания».
Эст только покачал головой, продолжая смеяться.
— Ты ужасный человек, щеночек.
Уильям подошёл ближе и обнял его за талию. Эст сначала хотел что-то возразить, но вместо этого просто положил ладонь поверх его руки.
— Ты мне мешаешь, завтрак же сгорит.
Эст посмотрел на плиту, потом на него и тихо усмехнулся.
Уильям развернул его к себе и убрал с лица выбившуюся прядь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока утренний свет ложился на кухню.
— С годовщиной, любимый, — тихо сказал Уильям и коснулся губами его виска. — Уже пять лет ты меня терпишь..
Эст улыбнулся и обнял его за шею.
Эст коротко поцеловал его в губы, после чего нехотя отпустил.
— Иди кофе наливай, пока не испортил настроение ещё одним воспоминанием с ночи.
— Вот теперь я точно узнал своего Эсти.
Они вернулись к завтраку. Утро снова стало обычным. Уильям что-то рассказывал, Эст время от времени перебивал его, иногда они смеялись над какой-то мелочью, а иногда просто сидели рядом, каждый со своей кружкой в руках. Ничего особенного не происходило.
В гостиной, среди фотографий и книг, стоял букет под рамкой.
Тот самым, который Уильям когда-то купил для «человека, который ему нравится». Цветы давно высохли, потемнели, стали хрупкими, некоторые стебли согнулись, но их всё ещё можно было узнать. Теперь букет просто стоял среди остальных вещей, которые появились в их доме за эти годы, и выглядел так, будто всегда принадлежал этому месту.
Пять лет назад Эст ещё не знал, что будет дальше. Не знал, останется ли Уильям рядом, не знал, сможет ли когда-нибудь перестать ждать, что всё хорошее обязательно закончится.
Теперь он уже не пытался заглянуть дальше.
Ему было достаточно проснуться утром и увидеть рядом знакомое лицо. Услышать сонное «доброе утро», почувствовать чужую ладонь на своей талии, снова поспорить из-за какой-нибудь ерунды и знать, что вечером этот же человек вернётся домой.
Раньше Эст думал, что любовь должна ощущаться чем-то большим. Теперь он понимал, что ему нравится именно это.
Тихое утро. Две кружки. Чужие ключи рядом с его ключами.
И Уильям, который уже пять лет был частью его жизни так естественно, будто всегда там и должен был быть.