Плед, чай и немного хаоса.
Квартира уже давно погрузилась в привычный вечерний полумрак.
Свет в гостиной никто так и не включил — его вполне заменяло тёплое сияние, льющееся из кухни. Оно едва дотягивалось до дивана, ложилось мягкой полосой на ковёр и освещало только лицо Хару, лениво растянувшегося поперёк подушек. Экран телефона холодно подсвечивал его глаза, пока большой палец бездумно листал короткие видео. Иногда он тихо усмехался, иногда едва слышно фыркал себе под нос, настолько увлёкшись, что, казалось, совершенно перестал замечать окружающий мир.
На кухне царила совсем другая атмосфера.
Умути, прислонившись бедром к столешнице, неспешно нарезал яблоки, время от времени отправляя дольку себе в рот или протягивая одну Хёну. Тот сидел за столом с кружкой чая, лениво покачивая ногой, и делал вид, что читает что-то в телефоне, хотя на самом деле большую часть времени наблюдал за Умути и отпускал короткие, совершенно ненужные комментарии, вызывавшие у того тихие смешки.
Именно в этот момент в коридоре показался Руи.
Он остановился на границе света и темноты, перевёл взгляд на Хару, затем на кухню. На губах сама собой появилась хитрая улыбка — настолько знакомая, что Умути понял всё ещё до того, как Руи успел что-либо сделать.
Тот заговорщически приложил палец к губам.
Умути закусил губу, чтобы не улыбнуться.
Хён проследил за их молчаливым обменом взглядами, потом посмотрел в сторону дивана и обречённо покачал головой.
— Даже не начинай… — одними губами прошептал он.
Руи лишь беззвучно расплылся в улыбке.
Он медленно стянул тапки, аккуратно поставил их возле стены и почти театрально начал красться через гостиную. Осторожно обошёл журнальный столик, переступил через край пледа, замер, когда одна из половиц предательски тихо скрипнула, и, убедившись, что Хару ничего не услышал, двинулся дальше.
На диване по-прежнему ничего не менялось.
Хару, нахмурившись, уже спорил с кем-то в комментариях, совершенно не подозревая, что прямо за его спиной в темноте стоит Руи.
Тот наклонился почти к самому его уху.
Хару подскочил так резко, что телефон вылетел из рук, сделал красивый кувырок в воздухе и шлёпнулся обратно на диван. Сам Хару, запутавшись в пледе, едва не свалился на пол, в последний момент удержавшись за спинку.
На секунду в квартире стало так тихо, что было слышно только его тяжёлое дыхание.
Руи с самым невинным лицом смотрел на него сверху вниз.
Из него сначала вырвался короткий смешок, затем второй, а через мгновение он уже смеялся в голос, чуть сгибаясь пополам.
— Я сейчас покажу тебе «видел себя», ходячий цирк на ногах!
Первая подушка прилетела ему прямо в грудь.
— Подожду я тебя сейчас, шутиха недоделанная!
Плюшевая акула с глухим хлопком врезалась ему в лицо.
Следом полетел плюшевый пингвин.
— Да прекрати ты, бешеный тапок! — смеялся Руи, прикрываясь подушкой. — Я же просто пошутил!
— «Просто»?! Ты, комар с дипломом клоуна, да чтоб ты срал меньше прожиточного минимума!
— Это.. — наконец произнёс он, пытаясь сохранить серьёзное лицо. — Очень личное, вообще-то.
Со стороны кухни донеслось тихое, почти задушенное хихиканье.
Умути отвернулся к столешнице, прикрыв рот ладонью, но дрожащие плечи выдавали его с головой.
Чуть не поперхнувшись, Хён торопливо поставил кружку на стол и согнулся пополам, смеясь.
— Нет.. — выдавил он. — Я больше не могу..
— Хару.. — простонал Руи. — Это теперь официально самое креативное проклятие, которое я слышал.
Умути уже откровенно смеялся рядом, уткнувшись лбом Хёну в плечо, и только беспомощно качал головой.
— Не смотрите на меня так.. — возмутился Хару, всё ещё не выпуская из рук плюшевую акулу. — Он меня до инфаркта довёл, этот придурок локального масштаба!
— Мы знаем.. — сквозь смех кивнул Умути.
— Но очень смешно, — закончил за него Хён.
Руи осторожно выглянул из-за подушки.
Плюшевая акула прилетела точно в цель.
— Даже не пытайся, ходячая ошибка.
Руи уже почти перестал смеяться, только иногда тихо выдыхал в подушку, пока улыбка всё никак не сходила с лица. Умути, поймав его взгляд, лишь покачал головой, а Хён спокойно поставил кружку на стол, так и не притронувшись к телефону снова.
Хару наконец остановился посреди комнаты, всё ещё с подушкой в руках. Постоял так секунду, тяжело выдохнул и оглядел всех по очереди — только сейчас понял, насколько глупо всё это выглядело. Он медленно опустился обратно на диван, рядом, небрежно бросив подушку себе на колени.
— Вы вообще невозможные.. — пробормотал он уже без злости, скорее устало и по-домашнему.
Никто не ответил сразу — в молчании не было неловкости, только тепло, привычность и лёгкий шум жизни, которая просто продолжается.
— Мы тоже тебя любим, Хару. — не удержался Руи.
Тишина продержалась секунд пять.
Потом Умути тихо фыркнул себе под нос.
Руи прыснул следом, Хён лишь обречённо покачал головой — через мгновение смеялись уже все.