Somebody That I Used To Know: Ghostpoet
С момента просмотра Топ Боя всё ещё остался осадок, что все подобные истории только так и заканчиваются. Много лет не притрагивался — запутался в хронологии, а потом всё как-то было не до этого. Сейчас же могу сказать, что главное что зацепило — музыкальная селекция в сезонах с приставкой Summerhouse. До перехода на Нетфликс первые два сезона крутили по ТВ и с самого начала за саундтрек отвечал никто иной как Брайан Ино. До полноценно написанных тем он дойдёт только в 20-х, но уже на старте ему удалось каким-то магическим образом совместить старые ипишки Маунт Кимби (очень непохожие на нынешние альбомы), пробы пера Гиггза, совести Британии, и Ghostpoet'а, главного игрока на этом поле.
Заявившись со своим вечно сутулым голосом под future garage на «Peanut Butter Blues & Melancholy Jam», Обаро будто бы стыдится эмоций, но всё равно делится. Хитовый «Survive It» он начинает с:
I'm 44 years old and life ain't golden
Like Jill Scott said
Поэту дай Бог двадцать с лишним, а рассуждает он, будто старший сосед на районе — смотрит на тусклый отсвет уличного фонаря, где мёрзнут бедолаги у углового магазина, потягивая остывший кофе. Такой медлительный внутренний монолог, без какой-либо романтизации хасл-культуры (вот тебе и пересечение с Топ Боем). Тихое выгорание от человека, который не мечтает о лучшем, а учится ценить то, что есть.
В похожем контексте, но более ритмичным вышел «Cash and Carry Me Home», страшный бэнгер на котором он спотыкается о каждый слог, выражая будничную усталость, очень нравятся эти строчки:
My mum kept on callin' me just tellin' me to sort it out
Sort it out?
Mum look, readin' books and takin' tests won't take away the pain in chest
The aching limbs, the cider breath I sparked up a cigarette
В своё время на ремикс влетел Kano, известный своей фирменной остротой, но тут он звучит неожиданно сдержанно, даже ему неловко лезть в такую хрупкую исповедь
Небольшой оффтоп: на этом этапе карьеры он даже заезжал в Москву, палите лайв из 16 Тонн.
Во всём этом для меня прослеживается приятный флёр правильности. К началу десятых только что танцевавшие ту-степ пареньки переобулись на грайм и под эгидой блэклистед выдавали странные пёрлы, а к концу декады на дрилл, либо их место заняли новые герои — вроде Dave, чья искренность в один момент начала отдавать излишней жалостью. Рэп-сцена Лондона стала звучать как коллективный дневник уставших детей иммигрантов, где каждый стремился перекричать чужую боль. Даже самые простые трэперы начали дублировать интонацию, примеряя на себя новый шаблон «искренности».
В то же время, Гоустпоет не показывает пальцем, никого не винит в текущем положняке (кроме как себя), поэтому и выступает своеобразным призраком. Обыгрывая свой псевдоним, он представляется силуэтом в углу кадра, который говорит тихо и, как будто бы вовсе не тебе, как в моём любимом клипе на гениальную песню из следующего альбома — «Some Say I So I Say Light».
«Meltdown», возможно, самая красивая вещь, что я слышал/видел на тему упущенных моментов, невыбранной жизни и любви, которая никак не может родиться в нужное время.
Две пары на грани разрыва сталкиваются друг с другом в автобусе. Их случайные безэмоциональные взгляды пересекаются. В друг друге, они видят будущее, где есть другие выборы, другие пути, другие, может, даже лучшие версии себя. И, возможно, это и есть взрослость — молча признать, что ты идёшь не туда, но меняться уже поздно.
Кульминация — в абсолютно разрушающем бридже, в котором Ghostpoet впервые словно извиняется перед кем-то за то, что делает больно, просто следуя своему сердцу:
I don't mean to disappoint and tear apart
But baby it's my heart
This time I got to follow it
И даже в таких работах исполнитель сохраняет стилёк, совершая камео в своём узнаваемом образе на моменте захода в автобус, с лёгким отведением камеры (как у нас любил делать Макс).
Поздний репертуар исполнителя мне кажется выходом из комнаты, с намерением как вы могли подумать...совершить ошибку. Он будто прислушивается к уличному шуму, замечает посторонние лица. Звук становится более экспериментальным, почти абстрактным: появляются неоновые синты, треск гитары, глитчи, которые отзеркаливают его собственные сбои. Ну и было бы странно, если бы тридцатипятилетний тип стремился не к Massive Attack, а к условному King Chip'у.
Следующим чекпоинтом выделю «Off Peak Dreams», цепляющий визуальной хроникой повседневной рутины, тема которая всегда будет актуальной, особенно в свете деятельности мотиваторов из закрытых тг-каналов (за меня тут уже всё сказал Хидден). Ghostpoet будто нарочно подставляет под эти мотивационные слоганы свою вялую, затяжную реальность. 24 часа человека, который по инерции держит равновесие: чайник кипит, одежда застёгнута, едешь, коллеги, «пошли покурим» и всё в таком духе. Он не пытается бороться с серостью — он её документирует. Но прослушав следующие альбомы стало ясно, что она (серость) победила...
Если в раннем Обаро ещё были искры юношеской задумчивости, то теперь он становится своего рода совестью будней, внутренним радио, которое тихо вещает в голове у тех, кто давно сдался мечтам, но ещё не отвык чувствовать. «Dark Days + Canapés» углубляет это чувство. Его звук тяжелеет, структура песен становится плотнее, темнее, иногда почти постпанковой. Это уже не просто инди-хип-хоп, а полноценный сплав постбританской меланхолии: как будто Tricky встретил ранних Radiohead.
Отчуждение становится ещё сильнее.
Мне особенно любезна манера его пути — не про успех, а про стирание границ между личным и общим, между дневником и хроникой улиц. Он не ведёт за собой, а идёт рядом. Не вписался в триумф уличного кода, не болел за квартал (хотя спокойно мог после питчинга Ино). Вместо этого он стал голосом тех, кто возвращается в квартиру, готовит, залипает в экран и думает, а чё будет дальше. Что-то подобное транслировал Burial. Своеобразный дневник того, кто не находит слов, чтобы объяснить какого ему. Про мечты, которые не сбываются с треском, а тихо тонут в серых буднях, как тонут чайные пакетики в кружке, просто опускаются на дно, и ты вроде бы всё ещё держишь в руках эту кружку, но вкус уже не тот.
Наверное хорошо, что я так долго откладывал просмотр сериала, ведь финал попал на сильный поток мыслей вечной весной в одиночной камере. В ритм вязких, несобранных дней, где даже мысли идут медленно. Про то, что не сбылось, но не забылось. То, что всё ещё где-то внутри, пусть и звучит тише с каждым утром.