От краха доткомов до господства платформ: как данные стали новой валютой [2/2]

Первая часть нашего повествования завершилась на констатации перехода от доткомов к модели капитализма платформ по Срничеку. Но в чем суть этого перехода? Если раньше индустриальный капитализм делал ставку на массовое производство, конвейер и стандартизацию (что есть фордизм), то капитализм платформ оперирует нематериальными активами. Платформа структурно сравнима с фабрикой, где функцию станков выполняет алгоритм, функцию рабочих выполняют пользователи, а данные выступают в форме сырья. Постфордизм характеризуется гибкостью, децентрализацией, ориентацией на потребителя и интенсивным использованием информационных технологий. Платформы воплощают эти черты в цифровой среде.

Одним из ключевых механизмов функционирования платформ является экстернализация издержек. Традиционные компании несут ответственность за инфраструктуру, оплату труда, налоги и прочие расходы. Платформы же перекладывают значительную часть этих издержек на пользователей или так называемых "партнёров". Водители Uber используют собственные автомобили, не получая компенсацию за амортизацию, арендодатели на Airbnb самостоятельно заботятся о содержании жилья. Это позволяет платформам максимизировать прибыль, минимизируя собственные затраты. Как пишет Борис Гройс, платформизация - это своеобразное включение в оборот и капитализация до того свободного, пренебрегаемого (и дарового) времени. Такое свободное от институционального регулирования и профсоюзной организации время неизбежно оказывается временем подражания и унификации ("В потоке" Гройс Б, 2018). В конечном итоге, платформизация сводится к своеобразной системе сбора оброков в новых цифровых условиях. Платформы создают видимость гибкой занятости и в целом человекоориентированности. Однако на деле работники платформ часто лишены социальных гарантий и возможности коллективного действия, что делает их уязвимыми в рамках существующей системы. Возникает то, что называется прекариатом - такой социальный класс, занятость которого нестабильна. Это феномен не случаен в системе неолиберализма. Как пишет Фишер, если вы наемный работник, но не имеете контракта, в рамках которого компания обеспечивает вам гарантированное рабочее время и некоторую защиту в обмен на выполнение обязанностей, то неолиберальная идеология считает вас предпринимателем. Когда Uber использует наемных работников, но классифицирует их как самозанятых, он эксплуатирует их, представляя как предпринимателей, и отказывает им в правах на ведение коллективных переговоров и на базовый пакет прав, доступных традиционным работникам (Капиталистический реализм. Фишер М., 2010).

Платформы стремятся к доминированию на рынке, используя сетевой эффект – явление, при котором ценность продукта или услуги возрастает с увеличением числа пользователей. Чем больше пользователей на платформе, тем она привлекательнее для новых участников, что создает эффект самоподдерживающейся спирали. Это ведёт к вытеснению конкурентов и концентрации власти в руках нескольких крупных платформ. Модель развития данных платформ сопоставима с той моделью, которую описывали еще Карл Каутский и Владимир Ленин на рубеже 20-х годов в эпоху развития империализма, а в контексте современности - Гринфилд ("Радикальные технологии. Устройство повседневной жизни", 2018). Постоянно увеличивающийся объем обрабатываемых платформами данных создают ситуации, при которой ни одна компания в принципе не в состоянии накопить тот же объем данных и занять сопоставимые с монополиями позицию, поэтому развитие данных платформ неразрывно связано с монополизацией экономики. Управление платформами осуществляется посредством алгоритмов – наборов правил и инструкций, определяющих, как система обрабатывает данные и принимает решения. Алгоритмы ранжируют контент, подбирают рекомендации, определяют цены и даже принимают решения о найме и увольнении. Это приводит к феномену алгократии – системе управления, где власть принадлежит не людям, а алгоритмам. (Danaher J. The Threat of Algocracy: Reality, Resistance and Accommodation, 2016). Такая система непрозрачна, так как её исходный код чаще всего закрыт и принадлежит той или иной корпорации. Это усложняет общественное обсуждение правил распределения ресурсов на данных платформах. Более того, система способна к самообучению - то есть правила, заложенные в код, со временем корректируются и самостоятельно усложняются. Невидимая рука рынка из классической экономической модели обретает здесь "зримые", но закрытые и обезличенные очертания алгоритма. Всё же цифровая эпоха не отменяет принципы капиталистического накопления - как в старую-добрую эпоху индустриализма, "призрак бродит по Европе... призрак нового способа производства"