Глава 22. Ли Хоёп (5.1)
...Когда он снова открыл глаза, он был в машине Ян Чагона. Должно быть, он спал довольно долго, так как они уже были перед домом. Ян Чагон только что собирался поднять его с пассажирского сиденья.
Хоёп потёр сонные глаза и кивнул. День был долгим и тяжёлым, и после сна в машине усталость всё ещё давала о себе знать. Тем не менее, тело было чистым, словно Ян Чагон вымыл его, и на нём была кое-как накинутая одежда.
Заметив, что Хоёп рассматривает свой чистый вид, Ян Чагон отстегнул ремень безопасности и сказал:
— Я не хотел оставлять тебя там, так что поспешил вернуться. Прости.
— Всё нормально, мне там всё равно не нравилось...
Хоёп тёр глаза и сонно ответил.
Ян Чагон тихо усмехнулся. Затем он легко поднял Хоёпа на руки и понёс в дом. Он долго вёл машину, и Хоёп был взрослым мужчиной, так что он должен был устать, но он нёс его так же легко, как пуховое одеяло.
Вскоре он поднялся в спальню на втором этаже и осторожно опустил Хоёпа на мягкую кровать. Хоёп, которому понравились чистые белые простыни, повалялся на них, помахивая хвостом. Возможно, потому что он уже привык, ему действительно нравился этот дом.
Ян Чагон сел рядом и погладил хвост Хоёпа. Хоёп оскалился и тихо зарычал, но вскоре откинулся на подушку и посмотрел на него.
Он думал, что после возвращения домой его, естественно, будут ругать, наказывать или снова запрут... Но Ян Чагон оставил дверь широко открытой и легонько играл с его хвостом.
Почувствовав странность, Хоёп небрежно спросил:
— Ну, за побег... Я думал, ты снова запрёшь меня.
— Мм. — Ян Чагон вздохнул, словно размышляя, затем усмехнулся и сказал: — Увидев, как ты дрожишь и признаёшься мне в любви, я не смог заставить себя сделать это.
— Это не было признанием, это... блять.
— И я понял, что запирать нашего Хоёпа всё равно бесполезно.
Он только сейчас это понял? Забыв о смущении, Хоёп с недоумением посмотрел на него.
— Возлюбленного нельзя запирать, знаешь ли...
— Верно. — Он тихо рассмеялся, явно в хорошем настроении, и похлопал Хоёпа по щеке. — Возлюбленного нельзя запирать, да.
Чувствуя неловкость, Хоёп спросил, играя со своими лисьими ушами, но Ян Чагон не ответил. Он подумал, не из-за слова «возлюбленный» ли это, но, поразмыслив, понял, что Ян Чагон, несмотря на свою холодную внешность, часто смягчался при эмоциональных проявлениях.
После минутного молчания Ян Чагон заговорил:
— Мне пришло в голову, что если бы я был честен с самого начала, даже если бы Хоёп возненавидел меня, ты бы не сбежал.
— Ну... конечно. Я бы и не разочаровался...
Когда Хоёп с обидой ответил, Ян Чагон усмехнулся. Его глаза потемнели.
Непривычная тишина заставила его посмотреть на Ян Чагона, который на мгновение заколебался, опустив взгляд, а затем снова встретился с ним взглядом, когда хвост Хоёпа зашевелился в его руках. Он нерешительно замялся.
— Даже если бы ты действительно мог оказаться в опасности?
— Нет. — Ян Чагон поправил его, его голос стал ещё тише. — Что, если бы тебя почти подставили в убийстве? Ты бы всё равно не обиделся на меня?
Слова внезапно застряли в горле.
Его могли подставить в убийстве. Он не был ни в чём замешан, он был просто человеком, связанным с Ян Чагоном через автомобильную аварию. От одной мысли об этом у него ёкнуло сердце, и Хоёп не мог скрыть испуганного выражения лица.
И секретарь замышлял такое. Поэтому Ян Чагон не мог рассказать ему, даже совершив такой жестокий поступок? Если бы они вернулись в то время, что бы он сказал, услышав это?
Хоёп опустил голову, становясь серьёзным. Только тогда он понял, почему Ян Чагон не мог довериться ему. И он понял его другие чувства.
— Ты был тем, кого обижали....
— Я верил тебе, но... это так страшно....
Пока он говорил, всё ещё глядя вниз со страхом, он увидел, как рука, гладившая его хвост, остановилась. Ян Чагон молчал, но затем глубоко вздохнул. Как будто ему было трудно сдерживаться.
Внезапно его запястье сильно дёрнули. Ян Чагон притянул его в свои объятия с такой силой, что шерсть на хвосте Хоёпа встала дыбом от неожиданности. Но он не мог оттолкнуть его.
Взглянув в сторону, он увидел, что у Ян Чагона уже проступили уши и хвост, и он прислонился лбом к плечу Хоёпа. Его долгий вздох казался очень усталым. Затем он заговорил:
Он не ожидал извинений, и голос Ян Чагона звучал так устало, что Хоёпу захотелось утешить его. Как человек, который только что начал понимать его чувства, Хоёпу было стыдно за то, что он сбежал. Затем Ян Чагон продолжил, словно приняв твёрдое решение:
— Я найду способ всё уладить...
— Просто останься рядом со мной ещё немного.
При этих словах тревога, терзавшая сердце Хоёпа, казалось, растаяла. Он хотел, чтобы Ян Чагон был честен с самого начала, но, учитывая, что его самого подставляли, и его скрытную натуру, Хоёп мог немного понять его.
Он не мог не чувствовать некоторой обиды. Тем не менее, он почувствовал облегчение, когда Ян Чагон стал с ним честен.
Хоёп в конце концов удобно устроился в его объятиях. Ян Чагон тоже прислонился к изголовью кровати, крепко обнимая Хоёпа.
Играя с белым хвостом Ян Чагона в его объятиях, Хоёп спросил о том, что его интересовало:
— Но.. почему ты сказал «месяц»?
Он помолчал, затем тихо вздохнул.
— Как ты думаешь, кто подложил тело в мою комнату?
— Если бы это был я, я бы сделал это, чтобы по-настоящему уничтожить кого-то.
Когда Хоёп кивнул в знак согласия, Ян Чагон убрал что-то с его головы и продолжил:
— Но поскольку я убрал тело и заставил его исчезнуть, настоящий преступник, должно быть, сходит с ума, понимая, что всё пропало...
— И примерно в это время я начал водить с собой нового парня. Разве это не было бы подозрительно?
Когда кусочки головоломки встали на место, лисьи уши Хоёпа насторожились. Увидев это, Ян Чагон дал ещё одну подсказку:
— Если бы я был тем человеком, я бы провёл тщательное расследование. Кто этот любовник, чем он занимается, откуда он.
— Но поскольку тот человек не может найти тело, он, вероятно, попытался создать связь, подставив Хоёпа через секретаря.
При этих словах Хоёп быстро сообразил.
Он был просто студентом университета, у которого ничего не было, работающим на случайных работах. Если бы они нашли даже маленькую связь с преступлением, его было бы легко подставить.
— Прости, что в Хоёпе видят ничтожество. Это просто мышление преступника. ...В любом случае, он мог бы попытаться подкупить или запугать Хоёпа напрямую, чтобы выяснить, но поскольку я держу тебя рядом, он не мог.
— Я думал, что смогу найти настоящего преступника в течение месяца.
Он продумал всё до конца и хотел, чтобы Хоёп оставался рядом с ним в течение месяца. Требование оставаться рядом с ним в течение месяца сначала казалось странным, но он не знал, что это было по этой причине.
— Ещё немного, останься рядом со мной.
— Мне ненавистна мысль, что преступник, пытающийся уничтожить меня, использует нашего лисёнка.
Эта реальность была не столько о его собственной опасности, сколько о разочаровании. Что, если бы они с Ян Чагоном встретились обычно?
Он чувствовал сожаление и злость на преступника. Какая у него была злоба на хёна, чтобы сделать это? И какова была история того умершего человека? Его мысли были запутаны, но он ненавидел, что такая страшная вещь встала между ним и Ян Чагоном.
—...Ты тоже не слишком переживай, хён.
— Я.. я прошу прощения за то, что пытался сбежать... Я больше так не буду.
Хоёп, покраснев до кончиков ушей, опустил взгляд и заговорил. Он сбежал, потому что был шокирован его жестокостью, но, узнав обстоятельства, почувствовал вину. В конце концов, Ян Чагон тоже был жертвой. Интересно, как одиноко ему было, когда он ушёл.
Зная это чувство, он чувствовал себя ещё хуже.
— Я тоже больше ничего не буду скрывать. Я не могу видеть, как наш лисёнок снова сбегает.
— Ах, я сказал, что не убегу...
Ян Чагон тихо усмехнулся, затем снова уложил Хоёпа на кровать и укрыл одеялом, спросив:
— Ты выглядишь уставшим. Хочешь поспать с Ру?
Был ли он заботлив, или ему всё ещё нужно было заниматься делами?
Хоёпу было немного обидно, что он не может спать с ним, но он кивнул, чтобы не быть обузой.
Его тело было измотано, и он чувствовал, что хорошо выспится, обнимая Ру. Всякий раз, когда он был болен или на взводе, сон с Ру помогал ему крепко спать.
Ян Чагон сказал ему подождать и вышел из комнаты. Хоёп тёр сонные глаза и рассеянно смотрел в ту сторону, куда он ушёл.
«Разве он не пошёл в гардеробную...?»
Теперь, когда он подумал об этом, он не слышал шагов вниз по лестнице. И направление, в котором он пошёл, казалось, было в гардеробную, соединённую с комнатой.
С недоумением глядя на гардеробную, Хоёп навострил лисьи уши. Сосредоточив свой чуткий звериный слух, он, казалось, слышал звук падающей одежды. Вскоре раздвижная дверь гардеробной открылась, и оттуда вышел крупный белый пёс, цокая когтями.
Он знал, что гардеробная соединяется с другими комнатами, но... Хоёп с изумлением смотрел на это зрелище.
Ру подошёл к кровати и устроился рядом с ним, словно привык. Он ткнулся носом в шею Хоёпа, вдыхая его запах, и Хоёп рассмеялся от щекотки, но, гладя Ру, всё равно находил это странным.
Поразмыслив, он показался крупнее Ру, которого он видел только издалека во дворе. Ру и так был крупной собакой, но тот, что сейчас в его объятиях, казался больше даже его самого, взрослого мужчины. И его поведение было странным.
Он облизывал засосы на шее Хоёпа, ложился рядом, как будто стараясь не давить на него, и то, как он смотрел на него, лёжа, казалось странно знакомым.
И острые светло-карие глаза, как у Ян Чагона.
Запоздало осознав что-то, Хоёп спросил:
Пёс, Ян Чагон, не подал никакого особого ответа или языка тела. Он просто довольно зарычал и прижался к нему.
Почувствовав это пушистое, тёплое прикосновение, Хоёп понял, что он ответил. Его хвост медленно вилял.
Затем он вдруг вспомнил ночь, когда он впервые приехал в этот дом, страдая от боли, и спал с Ру — нет, точнее, с этим большим волкособом. Тогда он думал, что это Ру, но, оглядываясь назад, это был Ян Чагон. Это было невероятно.
—...Ты показывал мне свою истинную форму с самого начала?
— Ты такой открытый.... Показывать истинную форму тому, кого ты остерегался.
Он был в своей истинной форме, не мог использовать руки или говорить, потенциально самый уязвимый. Как он мог так подойти к нему? Было ли это потому, что Хоёп был так насторожен, что он сделал это, ухаживая за ним? Как бы он ни думал, Ян Чагон был нежным, как будто показывал себя всего с самого начала.
«Хён всегда был добр ко мне с самого начала...»
Осознав это, тревога, поселившаяся в его сердце, казалось, растаяла. Это было не потому, что показывать свою истинную форму было небрежно или легкомысленно. Это было осознание того, что он был, как он и думал, последовательным человеком.
Хоёп крепко обнял волкособа и закрыл глаза. Затем его тело расслабилось, и он смог устроиться поудобнее.
Держа большого волкособа — держа Ян Чагона — Хоёп закрыл глаза и впервые за долгое время смог забыть о своем одиночестве и тревоге и крепко уснуть.
На следующий день, проснувшись около полудня, Хоёп первым делом заметил пустое место рядом с собой. Он, вероятно, работал в кабинете на первом этаже.
Он знал, что Ян Чагон мало спит, и поскольку он видел, как тот лёг поздно прошлой ночью, он иногда беспокоился, действительно ли он когда-нибудь достаточно отдыхает.
Спустившись в гостиную, его поприветствовал служащий. Неловко ответив на приветствие, Хоёп направился в кабинет, но внезапно остановился, заметив пустое место в гостиной.
«Что это? Он переставил сейф?»
Сейф, который стоял в гостиной, полностью исчез. Это была собственность Ян Чагона, так что не имело значения, если он его передвинул, но место, где он всегда стоял, выглядело пустым.
Хотя ему показалось это странным, Хоёп направился в кабинет.
Кабинет, расположенный прямо под спальней на втором этаже, был заполнен тёмно-коричневой, тяжёлой деревянной мебелью, и Ян Чагон просматривал внутри различные документы. Хоёп подошёл к нему, намереваясь прижаться, но внезапно остановился.
«Какое страшное выражение лица...»
Видеть его работающим дома было привычно, но в последнее время он работал с особенно серьёзным выражением лица.
Он задавался вопросом, есть ли проблемы с бизнесом, но он смотрел не только на документы — там были и записи с камер видеонаблюдения.
В этот момент их взгляды встретились. Увидев хвост Хоёпа, выглядывающий из дверного проёма, он широко улыбнулся, словно и не был так суров, и распахнул объятия.
Хоёп естественно приблизился и сел к нему на колени, спрашивая:
— Даже если я занят, у меня есть время для нашего лисёнка.
— Нет, имел. — Он игриво покусывал лисье ухо Хоёпа.
Хоёп раздражённо дёргал ухом, но в конце концов рассмеялся, и они немного пошалили. Затем Хоёп случайно увидел запись с камеры, которую просматривал Ян Чагон. Она выглядела как запись с камер отеля, а дата была в начале ноября.
Хоёп спросил импульсивно, а затем вздрогнул. Он вспомнил непристойную сцену с Ян Югоном. Растерянный, Хоёп захлопал лисьими ушами, щекоча щёку Ян Чагона.
— Да, нашему лисёнку лучше не знать.
Это был момент, когда он действительно осознал, что незнание — блаженство. Ян Чагону это тоже, казалось, надоело или, возможно, наскучило, так как он полностью закрыл окно с камерами и глубоко вздохнул. Проверив часы, он спросил:
— Почти 12:30, хён придёт на осмотр. Ты будешь в порядке?
— Это раздражает, но... конечно, я в порядке.
Пока Хоёп лениво отвечал, почёсывая лисье ухо, у Ян Чагона было несколько напряжённое выражение лица, и он глубоко вздохнул. Найдя это странным, Хоёп поднял голову с его плеча и спросил:
—...Будь осторожен во время осмотра. Если что-то случится, сразу позови меня.
—..Неважно. Я просто останусь с тобой.
На вопрос Ян Чагон, казалось, задумался на мгновение, затем легонько растрепал большие лисьи уши и волосы Хоёпа.
— Потому что если я скажу, Хоёп будет вести себя неловко.
Этого было достаточно, чтобы понять смысл его слов.
«Неужели с Сигоном что-то не так?»
Или, возможно, его считали главным подозреваемым. Учитывая пугающе серьёзное лицо, с которым он работал в последнее время, это было весьма вероятно. Нормально ли, что брат регулярно навещает, чтобы лечить парня своего брата? И, подумав, он легко мог быть связан как с жертвой, так и с секретарём.
Додумавшись до этого, Хоёп посерьёзнел:
— Если ты так думаешь, то, безусловно, лучше, чтобы я проходил осмотр как обычно, один.
— Но если Хоёп окажется в опасности...
— Это может быть шансом найти какую-то зацепку.
Даже услышав слово «шанс», Ян Чагон не расслабился. Наоборот, его хватка на Хоёпе стала крепче, смешанная с беспокойством. Внезапно Ян Чагон спросил с серьёзным лицом:
Да, он собирался встретиться с человеком, который мог быть убийцей, так почему же он был так спокоен? Из-за того, что охрана была наготове? Потому что он пережил всякое? Нет, не поэтому.
Вспомнив, что спальня была прямо наверху, Хоёп сказал:
— Можешь быть честным. Я сделаю так, чтобы тебе не пришлось с ним встречаться.
— Я уже взрослый... И с хёном рядом, чего мне бояться?
После минутного молчания Ян Чагон вздохнул. Затем он поцеловал Хоёпа в лоб и встал.
— Хорошо, доверься мне и не волнуйся. Я буду в кабинете.
— Это ты не волнуйся... Я уже взрослый лис.
Он переспросил, как будто удивился, затем наполовину приподнял хвост Хоёпа и спросил, выглядит ли это как взрослый лис.
Раздражённый его поддразниванием, Хоёп попытался укусить его за руку, но в итоге укусил свой собственный хвост, оставив его ещё более раздосадованным.
Ян Чагон, всё ещё хмурясь, крепко обнял Хоёпа. Затем, поглаживая его виляющий хвост, он сказал:
— Я буду в кабинете. Позови меня, когда осмотр закончится.
Хоёп сказал резко, наконец выскользнув из его объятий и вставая. Ян Чагон отпустил его только после того, как аккуратно укутал Хоёпа одеялом.
Хоёп повернулся спиной к Ян Чагону и вышел из кабинета.
Лёжа в кровати и глядя в планшет, Хоёп вскоре услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Он сразу поднял голову. Один лишь запах характерного древесного одеколона был достаточен, чтобы узнать. Ян Сигон.
В этот момент он постучал в открытую дверь и вошёл.
— Хоёп, ты хорошо себя чувствуешь?
Сегодня осмотр проходил только вдвоём. Ян Чагон работал в кабинете на первом этаже. Зная, что в последнее время он был занят адвокатом и другими делами, Хоёп старался не беспокоить его.
Осмотр был как обычно. Пока он непринуждённо расспрашивал о самочувствии Хоёпа, Ян Сигон, осматривая его, взглянул на его шею и слегка прищурился. Вспомнив, что засосы всё ещё видны, как синяки, Хоёп смутился и поправил воротник.
Наблюдая за этим, Ян Сигон внезапно спросил:
— Ах, это было. Так сложились обстоятельства...
Он молча сидел рядом с ним. Задумавшись, его взгляд, обращённый к Хоёпу, был мрачным.
Он тихо вздохнул. Его глаза всё ещё были устремлены на засосы на шее и запястьях Хоёпа. Следы, которые Ян Чагон оставил.
Хоёп поспешно отдёрнул руку, но Ян Сигон уже выглядел так, будто многое заметил. Затем, с покорным вздохом, он усмехнулся и сказал:
— Чагон всегда был одержим, когда ему что-то нравилось, с самого детства.
— Да. Может, из-за строгого воспитания, а может, потому что, будучи волкособом, стандарты, по которым его судили, всегда были очень высоки. Он не мог легко привязаться к чему-то.
Слушая это, Хоёпу стало немного жаль Ян Чагона.
Он мало говорил о себе. Прошло некоторое время после их знакомства, прежде чем он узнал, кто он, так что, слыша о его личной жизни, Хоёп всегда много думал.
«Хён действительно вырос бродячим волкособом...»
Среди псовых лисы от природы одиночки, но волки и собаки — стайные животные с сильными связями. Однако Ян Чагон, должно быть, жил с дискриминацией, несмотря на попытки соответствовать высоким стандартам волков.
Возможно, его привязанность к Хоёпу проистекала из этого угнетающего воспитания. Даже если иногда это было слишком.
Хоёп хотел узнать больше о Ян Чагоне и поглядывал на него, но его серьёзный вид мешал заговорить. Затем, встретившись взглядом, Ян Сигон осторожно спросил:
— Ты уверен, что с тобой всё в порядке?
Он волновался? Что ж, следы действительно давали повод. Не только шея, но и плечи и внутренняя сторона бёдер были в ужасном состоянии. Только на шее было четыре или пять пятен, похожих на синяки.
—..Да. Я действительно в порядке.
Хоёп колебался при этом тонком вопросе.
Сегодня выражение лица Ян Сигона было особенно загадочным и серьёзным. Он не спрашивал дальше о побеге или засосах, но Хоёп быстро всё обдумал.
Что, если бы он вёл себя так, будто находится в опасной ситуации? Поскольку Ян Сигон уже был под подозрением у Ян Чагона, это могло быть шансом получить зацепку.
«Даже если он не преступник... я смогу найти способ сгладить ситуацию».
Приняв решение, Хоёп решил рискнуть — показать признаки натянутых отношений с Ян Чагоном.
В этот момент Ян Сигон сказал обычные добрые слова:
— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто скажи мне. Хорошо?
— Ну, если бы вы могли только один раз...
Хоёп начал осторожно, но затем замолчал, погрузившись в размышления. Он избегал его взгляда, колеблясь, как будто что-то скрывая.
Игра была удачной. Потому что засосы действительно смущали.
— Но вы семья хёна, так что это не то, о чём я должен просить...
В конце концов, когда Хоёп замолчал с неловкой улыбкой, Ян Сигон выглядел разочарованным, но тихо задвигался. Его прикосновения, наносящие лекарство на синяки, были нежными, но в то же время какими-то загадочными.
Покорно принимая его прикосновения, как будто он был напуган, Хоёп лихорадочно думал про себя:
Ему было страшно, что его истинные чувства будут раскрыты, но, с другой стороны, он надеялся, что Ян Сигон клюнет на это.
Как раз когда он подумал о том, чтобы подбросить ещё немного наживки о разладе с Ян Чагоном, на этот раз Ян Сигон спросил:
— Если тебе трудно говорить об этом здесь, не мог бы ты оказать мне одну услугу?
Услуга — что он мог у него попросить? Хоёп не понимал его намерений, но сначала кивнул.