Глава 122. Сошествие Богов и Демонов
Глава 122. Сошествие Богов и Демонов.
Цзинь Чэн, который не любил сладкое, в конце концов умудрился украсть маленькую мисочку мороженого у Тан Цю. На глазах у зомби, «пускавших слюни» снаружи, и других игроков, которые чувствовали только кислый вкус во рту, он доел его.
Многие люди в Городе Вечной Ночи скрежетали зубами на Цзинь Чэна, вероятно, потому что он регулярно делал подобные вещи. Например, сейчас, как только Багровая Чародейка вышла из тюрьмы, живые трупы устроили переполох повсюду в Городе Вечной Ночи. И в то время как все чувствовали либо волнение, либо тревогу, либо нервозность из-за Второго Движения, Цзинь Чэн, человек, который сидел прямо в центре водоворота, был безумно влюблён.
Честно говоря, игроки просто хотят схватить его за воротник и сказать ему «в Городе Вечной Ночи нет любви», но, бросив взгляд на этих двоих, некоторые кислые чувства подсознательно поднимаются в их сердцах. Потому что любовь теперь, казалось, действительно существовала.
Тан Цю, храбрый мужчина, который осмелился влюбиться в большого босса, излучая ауру, которая ничуть не уступает его возлюбленному, действительно может снова и снова обновлять своё впечатление в сердцах игроков.
Например, когда он пододвинул оставшуюся половину чашки мороженого Цзинь Чэну, игроки позади него понятия не имели, что он прошептал другому, но, бросив ледяной взгляд, Цзинь Чэн полностью замолчал.
Цзинь Чэн, сидящий напротив него, лениво ест клубничное мороженое, откинувшись на спинку стула, скрестив ноги и зажав ложку между губами, всё время с улыбкой наблюдая за сценой перед своими глазами, выглядя даже довольно самодовольным.
Игроки мысленно проклинали «этих грёбаных гомиков», когда живые трупы снаружи наконец в сотый раз забарабанили в дверь, и в конце концов их прикончили игроки, которые не могли их больше терпеть.
В конце концов, игрок, который сидел в трёх столиках от Тан Цю, встал, сжал кулаки, собрал всё своё мужество, чтобы подойти к ним, и спросил:
— Могу я спросить, что вы двое на самом деле замышляете? Багровая Чародейка ужасна. Мы должны найти способ получить Второе Движение раньше неё. Если она действительно получит его, я, мы...
Цзинь Чэн вяло поднял глаза, но Тан Цю продолжал беззаботно есть. Цзинь Чэн полюбовался этим зрелищем некоторое время, прежде чем медленно повернуться и спросить игрока:
— Ты представляешь себя или кого?
Игрок был ошеломлён и бросил взгляд на других людей в ресторане. Большинство из них молчали, но некоторые люди встали и сказали:
В это время дверь, заблокированная живых трупов, распахнулась. Окна теперь были полны игроков, все их лица были залиты любопытством.
Тот, кто заговорил первым, оказался Тан Цю:
— Багровая Чародейка сказала ясно. Год назад четверо, кто напал на неё, были Цзинь Чэн, Линь Яньдун, Чун Яньчжан и Жун И. Если вы хотите знать о местонахождении Второго Движения, вы не должны смотреть только на одного Цзинь Чэна.
С его чрезвычайно лёгким тоном и совершенно спокойным выражением лица, в сочетании с его естественно внушающим доверие лицом, он легко заставил всех почувствовать себя непринуждённо, поверить в то, что он сказал, и последовать его словам, чтобы тщательно обдумать.
— Но другие... — Игроки озадаченно поморщились.
— Конечно, движение не обязательно находится в руках одного из этих четверых. В то время ситуация была такой неразберихой, поэтому не было ничего удивительного в том, что кто-то захотел ловить рыбу в мутной воде. — Тан Цю повернулся и заставил всех посмотреть друг на друга, у которых не оставалось выбора, кроме как продолжать слушать его: — Цзинь Чэн сказал мне, что там был ещё один человек, возможно, он и забрал движение. Я прав?
Это последнее предложение было вопросом, который Тан Цю задал Цзинь Чэну.
Цзинь Чэн моргнул. Получив сигнал Тан Цю, он кивнул:
— Верно. У него есть карта — «Второй Закон» из карточной серии [Четыре Закона Термодинамики]: «Энтропия изолированной системы, не находящейся в равновесии, будет стремиться к увеличению с течением времени». Поскольку эта карта уникальна и существует только в единственном экземпляре, я очень хорошо её помню.
Все игроки выразили выражение одновременно просветлённое и сбитое с толку. Они знают о карте, но что такое [Четыре Закона Термодинамики]? Как больно голове!
Тан Цю было всё равно, выйдут ли эти люди сами искать движение или нет, он просто хотел взорвать всю рыбу в пруду. Багровая Чародейка хотела вырвать Второе Движение, так пусть он использует Второе Движение, чтобы вырвать её филактерию.
Эта «термодинамическая» карта на самом деле была в руках самого Цзинь Чэна, но никто, кроме людей в его команде, этого не знает. Существование карты было правдой, но конкретные детали о карте были ложью. Человек, у которого была карта, чтобы спрятать филактерию, не обязательно был тем, кто забрал Второе Движение. Когда все запутаются в хаосе правды и лжи, не будет лучшего шанса, чтобы выловить цель динамитом.
Пока люди, прячущиеся в темноте, услышат новости и начнут паниковать, они обязательно совершат ошибки.
Если Вэнь Сяомин действительно был где-то захвачен, чем хуже становился переполох в городе, тем он будет в большей безопасности.
В то же время в инстансе внутри Зоны G, [Сошествие Богов и Демонов].
На горизонте, полном золотого песка, под палящим солнцем, Линь Яньдун шёл вперёд, как монах-аскет. Он шёл не быстро, и один за другим его шаги устойчиво оставляли следы позади, на его лице было выражение одновременно решительности и сострадания.
Палящее солнце жгло золотой песок, затем подошвы его ног. Палящий жар заставлял капли пота скатываться с его лба, капать в золотой песок и сразу же испаряться в воздухе после мягкого «кап».
Он шёл вперёд без каких-либо признаков остановки, как будто совершает своё паломничество.
Под палящим солнцем, которое было подобно наказанию, время было растянуто до бесконечности, полностью отпустив то количество, которое оно должно было обеспечивать. Спустя долгое время, когда тепловая волна начала размывать его линию взгляда, вдалеке, в точке, где море песка и горизонт встречаются, появилась тёмная тень.
Тень была зубчатой по краям, её размер сначала был маленьким, прежде чем медленно увеличиваться в его глазах. Как древний зверь, лежащий на краю Неба и Земли, который наконец разинул свою бездонную пасть, тень даровала проблеск истинной формы тёмной ночи.
Но если смотреть внимательно, можно было бы обнаружить, что тень с зубчатыми краями стояла рядом с цветком лотоса.
Лежащий на краю неба был гигантским розовым лотосом с двойными лепестками, цветок был обращён вниз. Каждый лепесток был невероятно большим, настолько, что мог закрыть всё небо. Цветоложем лотоса было солнце, погружённое в оттенок золота, сияющего так ослепительно, что люди не могут смотреть на него прямо, как будто само его существование было слишком священным, чтобы они могли на него смотреть.
Линь Яньдун благочестиво опустил взгляд и пошёл под цветок, пока тень не накрыла его, окрасив его глаза оттенком торжественности.
Лотос продолжал двигаться, и тень продолжала увеличиваться, медленно раскрывая возвышающиеся каменные статуи, скрытые в темноте. Это были демоны, чьи ноги были зажаты в бездне, а головы подпирали небо. Каждый из них двигался по-разному и имел разное выражение — некоторые держали круглые зеркала, в то время как у некоторых было три головы и шесть рук, все с позой, подобной Будде, но облик, который они имели, был очень свирепым.
Перед этими огромными фигурами люди были такими же маленькими, как песчинка. Их душа была безжалостно вдавлена в эту песчинку, делая их такими близкими к тому, чтобы лечь плашмя на землю, готовыми утонуть в ней в любой момент.
В этот момент Линь Яньдун поднял взгляд. Когда он посмотрел прямо в глаза этим колоссальным демонам, санскритские мантры внезапно загрохотали в воздухе.
Шестислоговая мантра, которая была подобна грому львиного рыка, доносилась со всех сторон, её громкость была сравнима с тем, как боги и демоны бьют в бескрайний барабан, сделанный из Неба и Земли, гигантской барабанной палочкой, посылая ударную волну через сердце Линь Яньдуна.
Линь Яньдун обхватил себя руками и поднял глаза, чтобы осмотреться, и вокруг него были статуи демонов высотой до неба, их яростные, широко раскрытые глаза смотрели на него сверху вниз. Шестислоговая мантра продолжала звучать, как будто допрашивая его.
Она постоянно угнетала его и постоянно задавала вопросы, пока кровь не начала капать из уголка его рта.
То, насколько огромным было палящее солнце-лотос, настолько же ледяным был в данный момент.
Линь Яньдун наконец остановился и сел, скрестив ноги, на землю. Молитвенные бусы на его запястьях упали и повисли у основания его большого пальца. Он закрыл глаза, как старый монах, пытающийся достичь пика сосредоточения.
[Сошествие Богов и Демонов], одиночный инстанс, который требует от игрока пережить 49 солнц-лотосов.
В Городе Вечной Ночи Мэн Юйфэй бесцельно следовал за Цзян Хэ, понятия не имея, куда он направляется. Дойдя до этого момента, почти не появлялось новых живых трупов, и город вернулся к своему обычному спокойствию. Но под этим спокойствием, казалось, бурлило подводное течение.
Брови Мэн Юйфэя нахмурились, и его выражение лица побледнело от раздражения.
— Эй, куда мы идём? — По отношению к Цзян Хэ у него не было такого страха, как перед Чжэн Инъин, даже несмотря на то, что Цзян Хэ был на самом деле намного сильнее маленькой девочки.
Не давая ему никакого ответа, Цзян Хэ продолжал двигаться вперёд. На самом деле, он просто шёл случайным образом, без чёткого направления, потому что он знал, что тот человек рано или поздно найдёт его.
Видя, что он не отвечает, Мэн Юйфэй поджал губы, крепко сжал свой ятаган и перестал обращать на него внимание.
Вскоре двое покинули Зону E и вошли в Зону F.
Зона F была местом, которое заставляет Мэн Юйфэя чувствовать себя несчастным. Здесь он установил проклятую связь с Чжэн Инъин и был убит Цзинь Чэном в инстансе. Здесь действительно нет хороших воспоминаний. Поэтому, войдя в Зону F, выражение лица Мэн Юйфэя стало особенно неприглядным.
Он даже хотел бросить Цзян Хэ и уйти сам, но каждый раз, когда он отходил немного дальше, глаза Цзян Хэ немедленно скользили по нему. Силы Мэн Юйфэя, конечно, недостаточно, чтобы победить Туманного Убийцу.
Он больше не хочет попадать в тюрьму, но он также не хочет просто следовать за Цзян Хэ, как безголовая муха, и, как таковой, он может чувствовать себя очень недовольным. Его две ноги повернулись и вошли в лапшичную с остро-кислой лапшой на обочине дороги.
Он сел, отказываясь двигаться.
Цзян Хэ повернул голову назад, чтобы увидеть, как Мэн Юйфэй поднял бровь и сказал тётушке, которая продаёт остро-кислую лапшу:
— Миску остро-кислой лапши, пожалуйста. Запишите на его счёт.
Конечно, «его счёт» относится к счёту Цзян Хэ.
Мэн Юйфэй ничуть не испугался.
Посмотрим, кто кого должен бояться.
К его удивлению, Цзян Хэ не стал спорить. Он поколебался у входа мгновение и наконец вошёл и сел напротив Мэн Юйфэя, прежде чем заказать ещё одну миску остро-кислой лапши.
— У тебя с головой проблемы? — спросил Мэн Юйфэй.
— Если не хочешь есть, просто заткнись. — Цзян Хэ взял свои палочки для еды и тщательно вытер их бумажной салфеткой, смоченной водой. Глядя на него так, он выглядит гораздо больше похожим на знатока остро-кислой лапши, чем Мэн Юйфэй.
Некоторое время спустя остро-кислая лапша была поставлена на стол, и двух мужчин разделял пар, поднимающийся от мисок. Сцена оставалась очень гармоничной, пока непрошеный клиент не открыл стеклянную дверь.
В лапшичной изначально было только два клиента, Цзян Хэ и Мэн Юйфэй, что позволяет предположить, что бизнес шёл не очень хорошо.
Третий клиент был одет в рваное красное платье, с длинными волосами, едва достигающими талии, и лицом, бледным как простыня, но её глаза были исключительно завораживающими. Самым особенным было то, что на её запястьях и лодыжках были кандалы, и с каждым её движением можно было слышать звенящий звук.
Кожа головы Мэн Юйфэя полностью онемела, когда он поперхнулся остро-кислой лапшой, и у него сразу же начался ужасный кашель. Он схватился за горло, его лицо покраснело от кашля, а глаза налились кровью. Он был так ошеломлён, что не мог вымолвить ни слова.
— Что с этим сяо-гэ? Ты поперхнулся? — Его состояние показалось Багровой Чародейке довольно забавным, и она оперлась на стол у двери, громко смеясь.
Звук смеха Багровой Чародейки превратился в чистый ужас, когда он достиг ушей Мэн Юйфэя. Её голос был одновременно легкомысленным и очаровательным, но, казалось, он вечно нёс с собой ужас тюрьмы Зоны G.
— Ты наконец вышла. — Цзян Хэ повернул голову и спокойно посмотрел на неё.
— Давно не виделись, почему ты такой холодный со мной? — Багровая Чародейка подошла ближе и даже подняла руку, чтобы погладить щёку Цзян Хэ, но в её глазах вспыхнуло не расположение. Это было убийственное намерение, которое заставило Мэн Юйфэя действительно трястись в своих ботинках.
Оставаясь совершенно неподвижным, Цзян Хэ схватил Багровую Чародейку за запястье и сказал:
— У меня всегда был такой темперамент.
— Какой темперамент? Мне всё ещё нравится, каким ты был раньше, но, к сожалению, большинство мужчин в этом мире — обманщики. Меня не было так долго, а ты так и не пришёл навестить меня. У меня не было выбора, кроме как выйти и поискать тебя. — Говоря это, Багровая Чародейка удобно села к нему на колени, но её глаза взглянули на Мэн Юйфэя: — Скажи мне, я права или нет?
Мэн Юйфэй чувствовал только, что независимо от того, права она или нет, единственное, что здесь было правильно, так это то, что это не имело к нему абсолютно никакого отношения.