Глава 80
В конце концов, Чи Янь не смог остаться, потому что когда Тан Цю предложил позволить Чи Яню остаться с ним в одной комнате, Цзинь Чэн внезапно перевернул своё отношение и выгнал Чи Яня.
В тот момент, когда дверь закрылась, Чи Янь всё ещё не мог понять, что происходит.
Что спровоцировало моего Чэн-гэ?
За дверью Тан Цю не проронил ни слова.
Он прислонился к спинке дивана, скрестив руки, и спокойно наблюдал, как Цзинь Чэн выкидывает свои фокусы.
Несмотря на то, что Тан Цю смотрел на него таким взглядом, Цзинь Чэн не чувствовал ни малейшей вины.
Вместо этого он включил свою инструкторскую ауру и сказал:
— Время дорого. До завтра остаётся ещё больше десяти часов. Давай не будем бездельничать. Хочешь пойти на тренировочный полигон?
Цзинь Чэн наконец увидел, как Тан Цю улыбнулся ему, но это не было приятным чувством.
Казалось, он действительно разозлил этого тигрёнка, и тигрёнок уже готовился его укусить.
Для Тан Цю не было ничего, что нельзя было бы решить дракой, даже если он не сможет победить Цзинь Чэна.
Между тем Цзинь Чэн был бесстыдным парнем, который выглядел необычайно привлекательно во время боя.
Он мог беззастенчиво смеяться над тобой в один момент, а в следующий — безжалостно прижать к полу.
Он делал всё это спокойно и уверенно, с абсолютной лёгкостью.
Ему нравилась сила Цзинь Чэна. Даже если его снова и снова будут сбивать с ног, пока Цзинь Чэн стоит, он сможет подняться с земли. Если бы это был кто-то другой, он бы не поднимался. Слишком уж хлопотно подниматься снова и снова. Лучше подождать, пока станешь сильнее противника, и тогда одним ударом сбить того с ног. Это сэкономило бы гораздо больше усилий.
К концу их тренировки неудивительно, что Тан Цю лежал плашмя на полу тренировочной комнаты, в то время как Цзинь Чэн сидел рядом, скрестив ноги, и протягивал ему бутылку воды.
Весь в поту, Тан Цю наконец немного пришёл в себя после того, как выпил воды, но всё ещё лежал на полу и не хотел двигаться.
В этот момент Цзинь Чэн схватил его за руку, заставив инстинктивно контратаковать.
Тук! Цзинь Чэн прижал ногу Тан Цю, только что метнувшуюся в сторону, скрутил его руку, сжал запястье и прижал вниз.
Он наклонился над Тан Цю, уголок его рта изогнулся в улыбку:
— Не будь так напряжён, я просто хочу посмотреть на рану на твоей руке.
На лице Тан Цю не было никаких эмоций, но после высокоинтенсивной тренировки его волосы были мокрыми, а на лице проступал естественный румянец.
Даже если Тан Цю не хотел ничего выражать, от него исходила эта интенсивная молодость и энергия, а глаза оставались поразительно яркими.
— Уверен? — Цзинь Чэн закатал его рукав, обнажив большой синяк на руке.
Тан Цю теперь не мог отрицать, но он действительно не обратил на это внимания, не то чтобы хотел скрыть.
Более того, в Городе Вечной Ночи можно ли назвать травму травмой?
Им просто нужно было выпить какого-нибудь зелья, и всё пройдёт без следа.
Говоря об этом, Тан Цю так и не узнал, откуда взялся шрам на лице Цзинь Чэна и почему он никогда его не убирал.
— Не смотри на своего гэгэ таким взглядом, — Цзинь Чэн снова включил свой бесстыдный режим.
Тан Цю молча отвернулся и действительно перестал смотреть, но Цзинь Чэну это тоже не понравилось.
Он достал лекарство Вэнь Сяомина и начал втирать его в синяк Тан Цю, поскольку для такой мелкой травмы не нужно было пить зелье исцеления, и в то же время сказал:
— Когда ты смотрел на меня таким взглядом, разве у тебя не было чего спросить?
— Мне неинтересно, — ответил Тан Цю.
— Тогда скажи мне, что же во мне такого, что тебе неинтересно?
Твоя линия мысли очень проблематична, окей?
Раздражённый им, Тан Цю сел, повернул голову и спросил:
— Что будет, если я скажу тебе?
Цзинь Чэн подпер подбородок рукой и улыбнулся:
— Я дам тебе несколько советов, и тогда, может быть, ты сможешь это изменить?
Это была его проблема, но он не собирался менять её сам и просил Тан Цю изменить её вместо него.
Только Цзинь Чэн мог сказать такие невероятные вещи.
Тан Цю чуть не поднялся, чтобы снова с ним подраться, но, подумав мгновение, решил забыть об этом. Даже после ещё 300 раундов Цзинь Чэн останется Цзинь Чэном.
Тан Цю продолжил посылать ему убийственные взгляды.
Цзинь Чэн потер нос, отлично понимая, что не стоит слишком дразнить этого мелкого негодяя.
— Ты смотрел на шрам на моём лице, верно? Этот шрам появился в том году, когда я впервые прибыл в Город Вечной Ночи. Это болезненный урок, который мне оставил один человек, поэтому я никогда его не убирал. Если тебе не нравится, я просто потрачу несколько очков, чтобы его убрать.
Стоило ли убирать шрам — это был другой вопрос, поскольку в данный момент Тан Цю больше интересовало другое:
— Кто мог преподать тебе такой урок?
— Когда я впервые пришёл сюда и искал напарника, меня подставили в инстансе, — ответил Цзинь Чэн.
— Ты не из тех беззащитных людей, — сказал Тан Цю.
— Это потому, что он спас меня, — небрежно произнёс Цзинь Чэн. — Не все люди, которые ко мне приближаются, имеют скрытые мотивы.
— До того инстанса он действительно был квалифицированным напарником. Он не был самым морально безупречным, но определённо придерживался своих принципов. Только когда происходит кризис, понимаешь, как «принципы» человека могут быть перевёрнуты.
— Он хотел спасти человека, очень важного человека в его сердце, — продолжил Цзинь Чэн. — Поэтому, когда этот человек и я оказались на чашах весов, он без колебаний пожертвовал мной. Если бы мы оба оказались в опасности и ему пришлось бы выбирать одного из нас, это ещё было бы терпимо. Но нет, это была сделка с дьяволом. Чтобы спасти того человека, который уже умер, он вписал моё имя в сделку.
— Он умер, и сделка провалилась.
Сильный мужчина не всегда был сильным.
У Цзинь Чэна тоже было время, когда он возлагал доверие не на того человека.
Если шрам всё ещё здесь, тот инцидент всегда будет с ним.
Но Цзинь Чэн никогда не держался за горечь из-за всей этой истории. В любой момент он не отрицал, что это на самом деле произошло.
Тан Цю чувствовал, что должен что-то сказать в этот момент, но он никогда не был хорош в выражении своих чувств. Но с другой стороны, было бы слишком мурашисто, если бы он сказал Цзинь Чэну: «я никогда тебя не покину».
Спустя долгое время он произнёс:
Цзинь Чэну пришлось ждать долго, чтобы услышать это предложение, и он слегка заподозрил:
— Потому что с ним ты выглядишь привлекательно, — сказал Тан Цю.
Слова, которые он произнёс, обернулись сюрпризом, расцветшим в глазах Цзинь Чэна.
Он не ожидал, что Тан Цю будет так прямолинеен.
Обычно он был похож на плотно закрытую бутылку, но стоило ему открыть рот, как он становился таким крутым — так что, он был чрезвычайно крутой плотно закрытой бутылкой.
— Тогда ты уже подумал об этом? — Цзинь Чэн положил одну руку на бок и уставился на Тан Цю пылающими глазами.
— . — Тан Цю слегка отклонился назад.
— Не смог прочитать. Попробуй ещё раз.
Прежде чем Цзинь Чэн успел обрадоваться, Тан Цю сделал преувеличенно долгий выдох и продолжил:
— Быть хорошими братьями с тобой всю жизнь.
Цзинь Чэн почувствовал, что его настроение было как американские горки, которые легко можно перевернуть в ладони Тан Цю.
Он был так взбешён, что схватил Тан Цю за запястья и швырнул парня на пол.
Глядя на то, как мелкий негодяй остаётся таким спокойным, а Цзинь Чэн не может ни избить его, ни отругать, ему не оставалось ничего другого, кроме как скрежетать зубами:
— Ты действительно пытаешься вывести меня из себя.
— Фух. — Воздушный шар по имени Цзинь Чэн тут же сдулся.
Наивный юноша тех лет превратился в этого хитрого жулика. Все прошедшие годы действительно дали о себе знать.
Оказалось, что такой грубый метод лучше всего работает с Тан Цю. Слишком много говорить и ходить окольными путями будет иметь обратный эффект. Притворяться жалким тоже бесполезно.
Даже если этот злобный мелкий негодяй испытывал к тебе симпатию, он всё равно мог строить тебе недовольную гримасу.
Но в ту ночь Цзинь Чэну всё же не удалось осуществить своё великое желание — остаться в одной комнате с Тан Цю, потому что Тан Цю сказал, что он ранен.
Цзинь Чэн присел на корточки перед дверью комнаты Тан Цю, упёрся локтями в колени, а подбородок — в руки.
Он снова осознал, что значит «поднять камень, чтобы уронить его себе на ногу».
Тан Цю, человек, у которого уровень сахара в крови имел тенденцию падать каждый раз, когда он просыпался, на самом деле был в хорошем настроении, в то время как Цзинь Чэн выглядел так, будто плохо спал, и даже его обычная подавляющая аура казалась довольно низкой.
Увидев, как Тан Цю выходит, он мгновенно перевернул своё отношение и замер с очень невинным, очень обиженным выражением лица.
Тан Цю внутренне поносил его, но не пытался скрыть это.
Злоупотребляя своими двумя главными преимуществами — ростом и силой, — Цзинь Чэн загнал Тан Цю в угол всего за несколько шагов, настаивая на том, что должен получить поцелуй, прежде чем они приступят к чему-либо ещё.
Что мудрецы имели в виду под «тяготами жизни»?
После завтрака они сразу же вышли.
Поскольку у них был пропуск только в Зону B, им сначала нужно было добраться до центрального района, а затем войти в Зону B оттуда.
Система обнаружила пропуска в их руках и автоматически разрешила им пройти без каких-либо формальностей.
Через час ворота гадальной лавки были уже видны.
Зона B была высокоранговой зоной, уступающей только Зоне A. Судя по её масштабу и архитектуре, это место было не просто чуть более продвинутым, чем Зона E.
Гадальная лавка не была исключением, потому что она располагалась в вилле с садом.
— Один человек может приходить сюда на гадание только один раз. Я был здесь в прошлый раз, так что на этот раз сможешь только ты, — сказал Цзинь Чэн.
— Каковы её критерии для выбора клиентов? — спросил Тан Цю.
Поскольку гадалка принимала только трёх клиентов за раз, это не должно было основываться на принципе «кто первый пришёл, того и обслужили».
— Её критерии — отсутствие критериев. Ты узнаешь это, когда дойдёшь до ворот.
У ворот виллы ждал не один человек.
Тан Цю внимательно осмотрелся и обнаружил, что большинство из этих людей просто стояли некоторое время, а затем уходили.
Некоторые люди внезапно злились и пытались потрясти железные ворота, но реакции не было никакой. Также были некоторые личности, стоявшие на довольно большом расстоянии, как будто они пришли сюда не для гадания, а скорее для записи информации.
Когда Тан Цю и Цзинь Чэн прибыли, люди не сразу осознали это, потому что Тан Цю шёл впереди.
В тот момент, когда узнаваемое лицо Цзинь Чэна появилось в глазах всех, они естественным образом стали центром внимания.
Цзинь Чэн сделал вид, что не заметил, и с улыбкой посоветовал Тан Цю:
— Ты можешь пойти постоять у ворот. Если ты её клиент, ворота откроются автоматически.
Тан Цю молча подошёл к воротам.
Остальные уже собирались что-то предпринять, и никто не знал, какие злые идеи они вынашивали, но как только взгляд Цзинь Чэна скользнул по ним, эти мысли лопнули, как пузыри, в мгновение ока.
В этот момент ворота, которые были закрыты с утра, внезапно открылись.
— Кажется, наша гадалка ожидала, что ты будешь здесь.
— Для тебя в прошлый раз было так же? — спросил Тан Цю.
Игнорируя шокированные или завистливые взгляды вокруг, они уверенно прошли через ворота.
Как только их фигуры скрылись за поворотом мощеной дорожки, ворота медленно закрылись снова, полностью отсекая остальных.
Кто-то упрямо ухватился за дверь и заглянул внутрь, но он не увидел ничего, кроме пышных деревьев.
С другой стороны, Тан Цю и Цзинь Чэн беспрепятственно дошли до настоящего входа.
На этот раз дверь снова открылась автоматически, и за ней последовал холодный женский голос:
— Цзинь Чэн, зачем ты следуешь за ним? Я не буду тебя принимать.
— Я просто сопровождаю своего мужчину, — ответил Цзинь Чэн.
Собеседница замолчала, и через три секунды наконец произнесла:
— Ты останешься внизу. Этот мужчина поднимется наверх один.