Глава 25. Ли Хоёп (5.4)
Услышав его голос, лис разрыдался. Опустив хвост и обернувшись, он увидел Ян Чагона, бегущего к нему с встревоженным лицом. Увидев ободранную лапу лиса, Ян Чагон так сильно стиснул зубы, что на его щеке проступила линия.
Беспокойство и гнев смешались, обнажив его волчьи уши и даже клыки — он выглядел как настоящий дикий зверь. Он подошёл к лису и спросил:
— Почему ты поранился? Что случилось?
Лис покачал головой, будто говоря, что всё в порядке, и, хромая, приблизился к Ян Чагону. Затем он положил часы к его ногам. Шерсть на его морде слиплась от слёз, которые он пролил от боли.
Ян Чагон обмотал лапу лиса, размером не больше его большого пальца, носовым платком, чтобы остановить кровь, и сказал:
— Я узнал слишком поздно, что Ян Сигон уже привёл всё в движение и что полиция уже в пути. Прости.
— План немного изменился, но всё будет хорошо. Не волнуйся.
Затем, прижимая лиса к себе, Ян Чагон повернулся к кому-то — к полицейским.
— Всё в порядке, всё в порядке. Это полицейские, которых я вызвал.
Лис, испуганный и не понимающий, что происходит, начал вырываться, но Ян Чагон передал его полицейским, которые бежали к нему, говоря это так, будто так и надо.
— Я не позволю ему пострадать ещё больше.
Полицейские взяли лиса у Ян Чагона, держа его бережно, чтобы оказать помощь. Затем несколько полицейских окружили Ян Чагона и начали надевать на него наручники. Увидев это, лис снова начал вырываться.
Когда он звал Ян Чагона и боролся, тот улыбнулся, будто говоря, что всё в порядке. Затем он незаметно указал глазами на свои закованные запястья.
Он снова надел часы. Было хорошо, что часы благополучно попали к нему, но сама ситуация, в которой его арестовывали, была странной. Затем полицейский схватил Ян Чагона за плечо и сказал:
— Ян Чагон, вы арестованы за добровольную явку с повинной по обвинению в убийстве. Пройдёмте.
Он сдался? За убийство, которого не совершал? Это было абсурдно. Он только что собрал доказательства того, что убийца — Ян Сигон. А он сдаётся.
Лис, которому оказывали помощь, изо всех сил начал вырываться. Укусив полицейского за руку и вырвавшись, лис побежал к Ян Чагону, отчаянно лая.
«Сдаться? Хён же не делал этого!»
Подняв голову с лицом, полным несправедливости, он встретился взглядом с Ян Чагоном, который на мгновение остановился. Попросив полицейских подождать, он спокойно улыбнулся лису, будто понимая всё, что тот хотел сказать, и произнёс:
— Ведь Хоёп не сделал ничего плохого.
— Не волнуйся, помни, что я тебе говорил.
Он говорил с Хоёпом так же нежно, как всегда, будто ничего не случилось.
Когда Хоёп покачал головой и попытался удержать его, он сказал, что всё в порядке, и удержал лиса, который отчаянно тянул его за штанину. В конце концов, лиса снова схватили полицейские и оторвали от него.
Тем временем Ян Чагона увели полицейские, держа его за плечи. Лис попытался последовать за ним, но прибывшие на место медики поймали его и поместили в машину скорой помощи.
Лис смотрел, как Ян Чагон удаляется, скулил и мог лишь наблюдать, как полицейская машина, увозящая его, исчезает вдалеке.
Как только его обработали в больнице, Хоёпа также доставили в полицейский участок для допроса. Они утверждали, что он подозреваемый, но Хоёп сказал то, чему научил его Ян Чагон:
Полиция удовлетворила его просьбу. После этого всё пошло как по маслу.
Адвокатов было не один, а целых три. Они немедленно прибыли в участок и всю ночь вели переговоры с полицией, в конце концов доказав невиновность Хоёпа. И даже после этого полиция всё равно пыталась арестовать Хоёпа, что было странно.
Потребовались часы протестов со стороны адвокатов, прежде чем его наконец освободили.
Едва выйдя из участка, Хоёп спросил у адвокатов:
— Но когда вы успели подготовить доказательства аварии и моих передвижений...?
Причиной, по которой он смог выйти из участка, который пытался его задержать, было то, что адвокаты уже обладали невероятно подробными доказательствами. У них было всё: от мельчайших деталей и улик, которые сам Хоёп забыл, до следов его пребывания дома. Это было поразительно.
Адвокаты сказали, как само собой разумеющееся:
— Всё подготовил исполнительный директор Ян.
— Вам больше не о чем беспокоиться, но исполнительный директор Ян не оставил для вас отдельного сообщения?
Хоёп в шоке застыл, а затем быстро взял себя в руки. Ян Чагон предвидел даже такой кризис и подготовил всё заранее. Он не мог позволить главному действующему лицу всё испортить, пребывая в оцепенении.
«Если что-то случится, проверь сейф», — сказал Ян Чагон.
Он видел пароль раньше. Ян Чагон даже однажды показал его ему нарочно. Тогда там были только деньги, но сейчас могло быть иначе.
Тогда адвокаты с трудом сказали:
— Дом исполнительного директора Яна сейчас обыскивают, так что попасть туда сложно...
Хоёп осторожно перебил их. Сейф в гостиной Ян Чагона исчез несколько дней назад. Его слова о том, чтобы просто пойти домой, если что-то случится, не могли быть случайными.
В этот момент перед Хоёпом остановилась чёрная машина. Узнав машину, которой управлял сотрудник Ян Чагона, Хоёп первым делом сел в неё и сказал:
— Я поеду домой, проверю и свяжусь с вами.
Уверенное поведение Хоёпа заставило адвокатов что-то заподозрить. Они предложили сопровождать его, так как это могло быть опасно, но Хоёп отказался. Всё уже было улажено, необходимости не было. Такова была натура Ян Чагона.
Сидя на заднем сиденье, Хоёп нервно смотрел в окно. Быстро меняющийся городской пейзаж был таким же, как всегда, но из-за внезапных событий он не мог смотреть на него спокойно. Внезапно он вспомнил Ян Чагона, который сам явился с повинной.
«Он предпочёл разобраться со всем, пока я был с Ян Сигоном...»
Он знал, что Ян Чагон ложно признался ради него, но оставаться одному было и страшно, и тревожно. Он доверял ему, но всё равно чувствовал, что было бы лучше, если бы в полиции оказался он, у кого ничего нет...
Машина уже покинула центр города и въехала в переулок квартала, где жил Хоёп. Увидев это, Хоёп заставил себя отбросить слабые мысли.
Вот почему он добровольно сдался.
Хоёп, пытаясь успокоить дрожащее дыхание, методично вспоминал и переосмысливал то, что ему предстояло сделать. Он должен был действовать как можно быстрее ради Ян Чагона.
Прошёл целый месяц с тех пор, как он в последний раз был дома. Его полуподвальная комната, оставленная пустой, почти не изменилась. Нет, её прибрали, и лампочку в ванной заменили. Это была явно работа сотрудника Ян Чагона.
«Даже если это дом твоего парня, нельзя просто так входить и убираться...»
Но это было так похоже на него, что даже смешно. Он всегда относился к Хоёпу как к своей собственности, но при этом навязчиво лелеял его. Забавно, как ему, казалось, не хватало здравого смысла.
Хоёп подумал, что научит его этикету стайной жизни, когда увидит, и быстро двинулся.
В этот момент он получил сообщение от адвоката. Прочитав его, Хоёп в шоке застыл.
[Адвокат: Вы благополучно добрались домой?]
[Адвокат: Похоже, уже выходят статьи, так что нам нужно действовать быстро.]
Статьи уже выходили — он так и думал, когда увидел репортёров, выстроившихся у полицейского участка, где допрашивали Ян Чагона.
Дело об убийстве привлекало внимание.
Хоёп быстро открыл браузер дрожащими руками и ввёл поисковый запрос. Среди множества новостных статей одна, опубликованная всего несколько минут назад, привлекла его внимание.
[Наследник чеболя признался в убийстве родственника... В каком направлении пойдёт расследование?]
Нелепый заголовок заставил Хоёпа кликнуть на ссылку. Фото Ян Чагона в статье было заретушировано, но по содержанию легко было понять, что речь идёт о нём. Статьи выходили, пока расследование ещё продолжалось.
Хоёп стиснул зубы от возмутительной подачи, но затем закрыл браузер и начал писать сообщение адвокату.
«Они называют это предумышленным убийством?»
Один тот факт, что после вызова съехались десятки полицейских, явно указывал на чью-то манипуляцию. Вытирая слёзы разочарования, Хоёп дрожащими руками напечатал сообщение.
[Вы можете немедленно удалить её?]
[Адвокат: Уже принимаем меры.]
Немного успокоившись, Хоёп направился прямо в свою комнату. Статьи уже сыпались, поэтому нужно было действовать до того, как общественность навесит на него ярлык убийцы.
Поспешно открыв дверь, он увидел прибранную, тесную комнату. Комната, размером примерно с обувной шкаф в доме Ян Чагона, была забита разными вещами. Среди них выделялся один крупный, чужеродный предмет. Квадратный металлический сейф, стоящий рядом со столом Хоёпа.
Увидев его, Хоёп немедленно подошёл к нему.
«Пароль... кажется, это был он».
Нервничая, Хоёп ввёл пароль. Он был настолько смехотворно прост, что легко запомнился.
Подумав, что это нелепо, Хоёп нажал на панель. Что, если он ошибся? Даже думая об этом, он нажал на звёздочку, и раздался знакомый механический звук.
Вскоре дверца сейфа открылась. Как можно быть таким беспечным и ставить такой простой пароль на что-то настолько важное? Мысленно ругая Ян Чагона, Хоёп быстро засуетился.
В сейфе было два отделения. В верхнем отделении, как и раньше, лежали пачки денег и записка, написанная резким почерком.
[На курицу для нашего лисёнка]
Хоёп раздражённо отбросил записку, хотя Ян Чагона не было рядом. Стопки денег даже не регистрировались в его сознании. Важны были документы, спрятанные глубоко в нижнем отделении.
Нагнувшись, Хоёп достал стопку документов из глубины. Это были два коричневых конверта, в каждом из которых лежали USB-накопители и незнакомые телефоны. Должен ли он был связаться с кем-то с их помощью? Не понимая смысла, Хоёп сначала высыпал содержимое более толстого конверта.
Из конверта высыпалась стопка бумаг толщиной как минимум в два пальца. Хоёп быстро пролистал их, пытаясь понять, что в них содержится.
[Результаты экспертизы видеонаблюдения]
Хоёп лихорадочно просматривал бумаги и вдруг заметил закономерность.
Документы содержали всё: от различных больничных записей до подробных отчётов о том, что Хоёп делал в отеле в определённые даты. Ни одного дня не было пропущено, и, проверив дату начала, Хоёп был шокирован.
«20 ноября? Это день, когда меня уволили с подработки — откуда он это знает?»
Это был даже не день аварии, 28 ноября. Его действия до этого также были подробно описаны. Были даже записи о том, как Хоёп пользовался картой, и, увидев их, Хоёп внезапно вспомнил о своём долге.
«Неужели... он узнал об этом и систематизировал, когда помогал мне с долгами?»
Было странно, что он также получил информацию о его активах, помогая с долгом, но он думал, что это необходимо для его кредитной истории. Но использовать это для отслеживания его передвижений... Хоёпу было стыдно, что Ян Чагон знал, как он выживал на обедах из магазина за 3000-4000 вон, но, как ни странно, он почувствовал облегчение.
Чем больше он читал, тем более абсурдным это становилось.
Была даже запись о том, что его телефон отслеживали, и записи о номерах мест в автобусах и использовании общественного транспорта во время побега.
«Ты бы лучше следил за своими собственными перемещениями...!»
Абсурдность всего этого вымотала Хоёпа. Имея столько доказательств, они не могли его подставить.
Затем Хоёп достал более тонкий конверт. Он был менее чем вдвое тоньше, и он задумался, что может быть внутри, но оказалось, что это были документы о самом Ян Чагоне.
Видя разницу в толщине, Хоёпу захотелось пожаловаться ему за то, что он сдался. Ему хотелось крикнуть, что это не любовь, а глупость. Но затем он увидел ещё одну записку, прикреплённую к одному из документов.
[Хоёпу, который, как я и говорил, в конце концов нашёл это.]
— Ты думаешь, ты детектив, что ли, чёрт... Бесит, что ты оказался прав.
Даже ворча, Хоёп дрожащими руками взял записку. Сообщение, написанное резким почерком, было не очень длинным.
[Мне нравилось в Хоёпе то, что он добрый.]
[Чтобы быть достойным этого, я должен быть невиновен.]
[Осталось не так много времени, так что подожди ещё немного.]
Вытирая слёзы, Хоёп проверил номера адвокатов, написанные ниже. Там говорилось, что нужно отдать им документы и что, на всякий случай, копии также подготовлены в машине, которой управляют охранники.
Уже освобождённый от обвинений, Хоёп крепко прижал документы к груди и встал, с обидой бормоча:
— Блять, он же не идиот, серьёзно...
Немедленно выйдя из дома, Хоёп быстро двинулся, прижимая к груди толстые документы. Он не мог позволить всей его подготовке пойти прахом.
— Алло? Это Ли Хоёп... Да, да. Я нашёл документы.
Хоёп немедленно начал звонить адвокатам по номерам, которые написал Ян Чагон. Тщательно подготовленные планы начали быстро осуществляться.
Хоёп поклонился водителю и вышел из машины. Благодаря машине, присланной секретарём Ян Чагона, он добрался с комфортом.
Вздохнув, сбрасывая необъяснимое напряжение, Хоёп посмотрел вверх на ясное голубое небо. Его глаза покраснели от бессонницы, сердце бешено колотилось всю ночь, но, как ни странно, он не чувствовал усталости. Хотя он не хотел признаваться, он был взволнован предстоящей встречей, которую так ждал.
Опустив голову, он увидел унылый серый бетон тюрьмы. Сзади его ждала чёрная машина.
Привычно прислонившись к машине, Хоёп снова проверил дату на телефоне.
29 ноября. Сегодня наконец день освобождения Ян Чагона.
«Как же он выдержал 10 месяцев».
И он сам не ожидал, что будет ждать 10 месяцев.
Хоёп с нетерпением смотрел на железные ворота под высокой серой стеной.
Десять месяцев назад Ян Чагону вынесли приговор. Благодаря тому, что Хоёп нашёл решающие улики, его оправдали по обвинению в убийстве и урегулировали дело о нападении, но он не мог избежать наказания. Это было за сокрытие тела.
Какова бы ни была причина, Ян Чагон прятал тело в течение месяца. Даже несмотря на то, что была проведена отдельная экспертиза, это не давало ему права на помилование, и ему дали сокращённый срок в 10 месяцев.
Если бы он захотел, Ян Чагон мог бы избежать наказания, но он принял его с радостью, сказав, что ему повезло, что срок такой маленький.
Хоёп был удивлён, так как ожидал, что Ян Чагон найдёт способ выкрутиться. Он был озадачен, но смутно понял причину, когда вспомнил слова, которые Ян Чагон сказал с большим нетерпением.
— Когда я вернусь, ты простишь меня?
Хоёп не смог ответить. Тогда он понял, что готовность Ян Чагона сесть в тюрьму была связана с ним.
Он знал об одержимости Хоёпа не жить, как его отец. Но это было личным убеждением Хоёпа — должен ли был Ян Чагон следовать ему? Хоёп возразил:
— Я спрашиваю, примешь ли ты меня как своего настоящего парня.
— Я знаю, ты уже видел всю грязь моей жизни, но я хочу жить как парень, достойный нашего лисёнка.
Это было удивительное заявление, но оно тронуло его сердце. Он не сбежал от ответственности, как его собственный отец.
У него не было выбора. Это был человек, который платил цену и пытался жить заново ради него, и он уже отдал ему своё сердце. Он не мог его подвести. Но, внезапно охваченный страхом, он резко спросил:
—...А если я не смогу ждать тебя?
Он знал, что ничего не поделаешь, но в глубине души не хотел расставаться с ним. Возможно, потому что лисы тоже моногамны, он знал, что всё уже необратимо, но всё равно сожалел. Но Ян Чагон, словно беспокойство Хоёпа было смешным, подарил ему свою фирменную ослепительную улыбку.
— Если бы наш лисёнок был таким, ты бы всё ещё дрожал, называя меня убийцей.
— Я думал, ты пригрозишь мне, чтобы я вёл себя хорошо, но нет?
Он шутил даже в такой ситуации. Как можно быть таким спокойным и озорным, когда вот-вот сядешь в тюрьму? Но, по правде говоря, ему хотелось пригрозить ему.
Хоёп, больше не скрывая своих чувств, говорил свободно и оскалил свои лисьи уши:
— Просто веди себя хорошо и думай обо мне. Если нет...
Он не смог ответить тогда. Из-за мягких губ, накрывших его.
Он помнил, как крепко обнял Ян Чагона от сожаления и как Ян Чагон рассмеялся. Даже зная, что он вернётся, он всё равно сожалел. И так прошло 10 месяцев с тех пор, как Ян Чагон сел в тюрьму.
Тем временем Хоёп был занят. Во-первых, его сестру пересмотрели и освободили, так что дел было много.
Он видел, как его сестра впервые в жизни плакала в день освобождения, и она ругала его за состояние дома, когда они вернулись. Он также рассказал ей всё о Ян Чагоне и получил по полной. Она кричала на него за то, что он не рассказал ей о таких опасных вещах.
Но, едва успокоив сестру и заставив её понять, они вдвоём начали новую жизнь на деньги, полученные от Ян Чагона.
Сначала они переехали из сырого, кишащего насекомыми полуподвала в чистую, новую двухкомнатную квартиру. Посмотрев на окраины города, они нашли много безопасных вариантов для них двоих.
В день переезда его сестра сидела на полу своего первого чистого нового дома, ела курицу и тайком плакала.
После этого Хоёп вернулся в университет без студенческих кредитов, а его сестра, как и хотела, выучилась на визажиста и открыла небольшой салон красоты. Благодаря её отличным навыкам и слухам, что красивая лиса-зверолюд будет работать с душой, салон его сестры всегда был полностью забронирован.
Благодаря этому Хоёп получал карманные деньги от сестры (хотя всё откладывал) и мог наслаждаться спокойной студенческой жизнью, не обременённый подработками. Конечно, потребовалось немало усилий, чтобы восстановить отношения с людьми, разрушенные кредиторами.
«Ли Хоёп, я на самом деле волновался, потому что слышал, что тебя преследуют кредиторы, но ты в порядке...?»
«Это вообще имеет смысл? В наши дни за такое бы посадили».
Хотя это было благодаря Ян Чагону, когда он вернулся в университет, осталось мало студентов, которые помнили о прошлых событиях. Даже если и помнили, Хоёп, который одевался опрятно и имел красивую внешность, извинялся и всё улаживал один за другим. Немногие оставшиеся слухи постепенно исчезли благодаря его яркой улыбке и отличным оценкам.
Несмотря на то, что он был занят студенческой жизнью, Хоёп чувствовал, что дни проходят мучительно медленно.
«Я умру от жажды, ожидая, чёрт возьми».
Он разговаривал с Ян Чагоном почти каждый день, но чувствовал, что умирает от тоски. Он постоянно проверял время и календарь, а во время звонков постоянно спрашивал, когда тот выйдет.
Иногда, когда он навещал его, Ян Чагон даже в тюремной робе выглядел таким высоким и статным, что Хоёп скучал по нему ещё сильнее. Хоёп воочию понял, что значит быть нетерпеливым.
К счастью, время неумолимо шло, и вот наконец прошло 10 месяцев.
Глядя на железные ворота тюрьмы, сердце Хоёпа билось часто от смешанного чувства волнения и сожаления.
«Я всё равно скоро его увижу, так почему я так себя веду?»
Он заставил его так долго ждать...
Хоёп не спал всю ночь, думая о предстоящей встрече с Ян Чагоном. Он соорудил лисью нору из одеяла и всё время зарывался в неё лицом, ёрзая. Он был так взволнован, что не мог усидеть на месте.
Он планировал сохранить это в тайне от Ян Чагона, стыдясь своего ребяческого поведения. Он знал, что Ян Чагон будет дразнить его всю жизнь, если узнает.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Хоёп прислонился к машине и проверил время. Он почувствовал странное дежавю и понял, что это потому, что он прислонился к машине.
«Как в тот день, когда хён впервые похитил меня».
Но теперь их роли поменялись местами.
Найдя это забавным, Хоёп усмехнулся про себя, затем почувствовал недоумённый взгляд нового секретаря и смущённо закрыл рот.
Было уже 10 утра, время освобождения Ян Чагона. К счастью, он не опоздал.
За железными воротами Ян Чагон, одетый в чёрную рубашку, шёл с охранником. Он был высок и красив, его легко можно было узнать даже издалека.
Хоёп закусил щёку изнутри, пытаясь сдержать своё волнение, но его лисий хвост не мог удержаться от виляния и стучал по дверце машины. Наконец, тяжёлые железные ворота открылись.
— Поздравляю и, пожалуйста, не возвращайтесь.
После короткого обмена любезностями с охранником Ян Чагон направился к Хоёпу.
Новый секретарь, который ждал позади Хоёпа, первым подошёл к Ян Чагону, протянул ему пальто и коротко поздравил. Ян Чагон поблагодарил и надел пальто, но его взгляд был прикован к Хоёпу. Хоёп тоже смотрел в ответ, сдерживая множество чувств.
Прошло ровно 10 месяцев. Короткий срок, но для пары, чьи чувства только начали разгораться, он был слишком долгим.
Он вернулся, его волосы теперь доходили до плеч, но он всё ещё был опрятен и обладал тем характерным острым, полуприкрытым взглядом. И привычка хмурить только одну бровь, когда он улыбался.
Все эти знакомые черты заставили хвост Хоёпа, стучащий по дверце машины, задвигаться быстрее.
Ян Чагон, увидев, как честно виляет хвост Хоёпа, громко рассмеялся и на мгновение опустил голову.
Хоёп почувствовал прилив гнева и хотел просто уйти, но сдержался. Он даже не знал, что его бёдра покачиваются в такт с хвостом.
Ян Чагон наконец перестал смеяться и подошёл к Хоёпу.
Спустя 10 месяцев его парень по языку тела был похож на щенка, но по выражению лица — всё ещё на кота. Молодой, но плохо выражающий свои чувства, мой странно независимый лисёнок.
Остановившись в шаге, Ян Чагон слегка коснулся лбом лба Хоёпа.
Это был до боли очевидный вопрос.
Хоёп, сдерживая эмоции, посмотрел на него.
Даже после почти года в тюрьме его высокое, сильное, красивое лицо не изменилось. Он сидел в одиночной камере, благодаря связям, и проводил время, занимаясь спортом. Теперь он казался ещё крупнее, и взгляд Хоёпа то и дело возвращался к нему.
Он хотел броситься в его объятия, как только тот раскрыл их издалека, но он так много раз продумывал это в голове, что не мог. Хоёп, как и решил, сделал серьёзное лицо.
— Прежде чем это, разве у нас нет кое-чего, что нужно сделать?
— Да, о грязных делах можно поговорить и внутри.
Он не изменился. Его привычный, гладкий ответ вызвал странный жар.
Это было даже приятно, и от этого Хоёп злился. Он свирепо посмотрел на него снизу вверх.
— Зачем ты всё подготовил и заставил меня так ждать?
Когда Хоёп посмотрел на него, он улыбнулся, как будто смущаясь. Словно он точно знал, почему Хоёп злится, он не мог скрыть своего восторга, что ещё больше раздражало Хоёпа, который всё это время был в нетерпении.
— Я решил, что так будет лучше провести остаток жизни с нашим лисёнком. Тебе не понравилось?
— Ты мог бы сократить срок с помощью своих связей.
— А, ты хотел увидеть меня на день раньше.. ай!
Рука Ян Чагона, протянутая, чтобы погладить щёку Хоёпа, была укушена Хоёпом, оскалившим свои клыки. Он укусил наполовину серьёзно, даже пошла кровь.
Ян Чагон просто показал ему ранку, притворяясь обиженным, и использовал это как оружие, чтобы взволновать сердце Хоёпа. Делает он это или нет, просто видя своего возлюбленного, он забывал о боли.
— Нет. — Хоёп проворчал, потирая ранку, которую он сам же сделал на его руке. — Ты заставил меня так долго ждать. Это просто жалко.
— Можешь ударить меня ещё. Поехали в отель?
Прошептав ему на ухо, Ян Чагон спросил у секретаря, может ли он взять машину.
Секретарь, предвидев это, отдал ключи и сказал, что поедет с охранниками. Он попытался заговорить о работе, но Ян Чагон твёрдо сказал, что сейчас не время, и он даже не смог договорить.
Хоёпу стало немного жаль нового секретаря.
— Тогда я пойду. Поздравляю с освобождением.
С поклоном секретарь сел в машину охранников. Провожая взглядом удаляющуюся чёрную машину, Ян Чагон открыл пассажирскую дверь и осмотрел Хоёпа с ног до головы.
— Я слышал, ты вернулся в университет. Всё ещё выглядишь как студент, даже в пальто. Ты ведь обычно носишь спортивный костюм под пальто? Сейчас ты явно принарядился, чтобы увидеть меня.
— Ты думаешь, это принарядился?
Хоёп резко ответил и сел на пассажирское сиденье. Закрывая дверь, Ян Чагон пристегнул его ремень безопасности и таинственно сказал:
— У меня встал, как только увидел тебя издалека, так что да, ты принарядился.
Когда дверь закрылась, Хоёп пробормотал, что ему следовало оставить его в тюрьме подольше. Он сказал это специально, чтобы тот услышал, но Ян Чагон, слышал он или нет, сел в машину со своей спокойной улыбкой и посмотрел на Хоёпа.
— Это благодаря нашему лисёнку я вышел меньше чем через год, но ты всё ещё злишься?
— Разве не разозлился бы ты, если бы кто-то нёс чушь, как только вышел?
— Извини, я не могу с собой ничего поделать. Хаа.
Искренне или нет, Ян Чагон глубоко вздохнул и откинул свои чёрные волосы назад. Затем, держа руку Хоёпа, он завёл машину и сказал:
— Я чувствовал, что умираю каждый день, не видя нашего лисёнка. Не видя тебя целый год, я чувствую, что сейчас сойду с ума.
— Ах, если бы ты прикоснулся ко мне сейчас, я бы, наверное, сразу кончил. Ах, я чувствую себя как в старшей школе, ты знаешь?
Хоёп никогда не был устойчив к таким смущающим разговорам. Вероятно, это было потому, что он жил тихо под строгим присмотром своей сестры. В конце концов, Хоёп рассердился и выкрикнул:
— Ты что, думал только об этом целый год!?
В этот момент машина остановилась на красный свет. Как только машина плавно остановилась, Ян Чагон повернулся к пассажирскому сиденью. Его лицо было необычайно серьёзным.
— Я думал о побеге и о том, что мне следовало просто откупиться, вместо того чтобы идти в тюрьму. Всякие мысли приходили в голову.
Как он мог говорить такое так спокойно? При серьёзном взгляде Ян Чагона Хоёп, покраснев до кончиков ушей, отвёл взгляд.
Сколько бы раз он ни сталкивался с этим, к искренним выражениям Ян Чагона было трудно привыкнуть. Может быть, потому что человек, который обычно вёл себя так небрежно, проявлял редкую искренность?
— Почему ты доверял мне до самого конца?
— Если бы я подумал, что ты можешь пострадать, я бы сошёл с ума и не позволил Ян Сигону умереть так легко.
— Знаешь, сколько денег я потратил, чтобы другие заключённые в тюрьме надругались над Ян Сигоном?
— Ты, ты... действительно напрашиваешься на наказание.
Он сделал такую вещь... Ему, конечно, не было жаль человека, который пытался подставить собственного брата, но это всё равно было неприятно.
Вздохнув, он попытался что-то сказать, но, встретившись взглядом с Ян Чагоном, не смог вымолвить ни слова. Тот с отчаянным видом спросил:
— Было бы проще просто взять мои деньги и уйти. Зачем ты рисковал собой ради меня?
Он спрашивал о такой очевидной вещи.
Хоёп знал, что он жил как одинокий бродячий волкособ, но в такие моменты его немного раздражало, что Ян Чагон, зная всё, всё равно хотел услышать это из его уст. Но он, должно быть, спрашивал, потому что хотел убедиться.
Вероятно, он был так же плох в выражении привязанности, как и Хоёп. Он неуклюж в проявлении чувств, но не хотел скрывать свои истинные чувства. Хоёп ждал и хотел его так же сильно, так что он ничего не мог с этим поделать.
— Я сказал, что буду доверять тебе, хён.
— И люди этого не знают, но...
Он не мог смотреть на него, когда говорил это, но Хоёп, покраснев до кончиков ушей, теребил шерсть на хвосте и резко сказал:
— Лисы тоже моногамны, знаешь ли.
— Это значит, что я доверяю только одному человеку... и, к тому же, ты оказался вовлечён в то, что ненавидел больше всего.
Возможно, из-за того, что его тон был таким резким, казалось, что он говорил «дурак».
Услышав это, Ян Чагон на мгновение остолбенел, затем съехал на обочину, взялся за руль и начал тихо смеяться.
— Ха-ха... ха-а. Тогда у меня проблемы. Потому что наш лисёнок видит только меня.
Он долго смеялся, затем взял руку Хоёпа и поцеловал каждый сустав. При более интимной ласке уши Хоёпа затрепетали, как крылья бабочки. Непривычное чувство волнения было странным.
Почувствовав щекотку в груди, Хоёп, не в силах встретиться с ним взглядом, твёрдо ответил:
— Так что если ты снова меня разочаруешь, я сам тебя запру.
Рассмеявшись, Ян Чагон оперся на руль и смеялся какое-то время, затем откинул свои длинные волосы назад и поднял голову. Он выглядел очень красивым, но это также раздражало, как будто он дразнил его. Но он не мог больше ничего сказать.
— Ах, мне только что пригрозили. Но я всё равно счастлив...
Пробормотав, он откинулся на сиденье и посмотрел на него с улыбкой, полной искренности. Просто увидев его красивое лицо, сердце Хоёпа забилось быстрее.
— Это очень страшная угроза, так что я буду жить правильно.
Неожиданное признание застало Хоёпа врасплох.
Он всё ещё был неуклюж в словах, но его большой лисий хвост быстро задвигался, выдавая его потребность.
Увидев это, Ян Чагон не смог ничего поделать, кроме как глубоко поцеловать Хоёпа.
Всё ещё колючий, но нежный и любящий, мой лисёнок. Тот, кто заставил его жить заново и дал ему смысл жизни — он пообещал себе никогда не разочаровывать этого справедливого лиса.
Это был момент, когда началось обещание, которому суждено длиться вечно.