Глава 107. Царство Смертных (10)
Глава 107. Царство Смертных (10)
Пока Тан Цю продолжал сражаться с душами, Сяо Тун в комнате наблюдения время от времени улыбался и хлопал в ладоши. Он поднял ноги в военных ботинках и положил их на стол, откинулся на спинку вращающегося кресла, с большим удовольствием наблюдая за представлением.
Сяо Тун специально поместил Тан Цю в единственные одноместные врата во всём инстансе и позволил ему столкнуться с тремя самыми сильными боссами. На данный момент один босс был повержен, и история была только на полпути, но Сяо Тун чувствовал, что уже может видеть конец.
Тан Цю был новичком в Городе Вечной Ночи, но он смог получить священные артефакты, такие как [Меч Правосудия], ловко использовать различное снаряжение и навыки и владеть двумя классами — магии и боевых искусств. Такого игрока было невероятно редко встретить. Сяо Тун был уверен, что у Тан Цю всё ещё было много козырей, спрятанных где-то, но он уже мог так легко пройти игру. Это, естественно, объяснялось одной важной причиной — у него были мозги.
Будь то его выбор метода для выполнения требований игры или его попытка ограничить битву определённой областью, всё указывало на одно — он действительно нашёл лучший способ пройти эти врата.
Он изо всех сил старался найти правильные три могилы и победить боссов, по возможности не разрушая другие надгробия. Чем больше надгробий оставалось, тем больше были награды.
Как и ожидал Сяо Тун, Тан Цю успешно победил пять душ и поглотил их. На этот раз, поскольку светящихся шаров было слишком много, его Индекс Нестабильности Души достиг 37, поэтому ему пришлось отдыхать дольше.
Ещё через полчаса он снова открыл глаза. Хотя он восстановился, его лицо всё ещё было немного бледным.
К этому времени прошло два с половиной часа с тех пор, как он вошёл в инстанс.
Тан Цю снова получил новые улики из пяти шаров душ. Например, используя их «вездесущность», в кратчайшие сроки пользователи сети изучили видео и скриншоты инцидента, чтобы определить марку дождевых сапог, которые были на таинственном мужчине.
Эта пара обуви была очень дорогой, так как была лимитированной серией определённого бренда, и в Китае её нельзя было купить. Для таких предметов существовала запись о том, кому магазин их продал.
Просто обычные пользователи сети не могли получить доступ к таким записям, и Тан Цю также подозревал, что эти дождевые сапоги вообще не были собственной обувью убийцы. Он играл роль обычного рабочего, который устанавливал камеры наблюдения в различных жилых помещениях, так стал бы он покупать себе такую дорогую обувь, которую нужно было заказывать из-за границы?
Целью установки камер наблюдения было проникнуть в дом и убивать, а не воровать, что показывало, что мотив убийцы был не в деньгах. Если действие было не ради денег или материального удовлетворения, и вероятность того, что эта обувь принадлежала ему, была очень мала.
Если полиция проведёт дальнейшее расследование в отношении этих дождевых сапог, они, возможно, смогут раскрыть другое дело. Была ли в этом деле третья жертва?
Тан Цю на мгновение задумался и сузил круг до одного направления — он вспомнил, что один из 99 экранов мобильных телефонов принадлежал байеру.
Байер был на пути в аэропорт, но, как и ожидалось, застрял на дороге из-за столкновения машин на Дороге Сишань. Тан Цю только что видел его интерфейс мобильного телефона, где он в основном жаловался друзьям на чёртов дождь и гадал, не задержит ли это его рейс.
К этому моменту Тан Цю снова оглянулся и обнаружил, что информация обновилась.
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «[Картинка] Чёрт, что я только что увидел?! Это та самая обувь, которую я продал!!! Под торговой маркой есть неприметное пятно, я его отчётливо помню!»
Пао Пао Ци: «Не волнуйся, ты всего лишь продаёшь обувь, а не убиваешь. Всё будет хорошо.»
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «Но сапоги поддельные, ты же знаешь! Если они проверят записи о подлинных сапогах, они не смогут найти эту пару. А если они не смогут её найти, они узнают, что те сапоги поддельные. Если полиция выйдет на меня, мой бизнес рухнет!»
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «Возможно, многие покупатели захотят вернуть товар и даже потребуют компенсацию. Всё кончено, всё кончено...»
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «Подожди!»
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «Никому не говори об этом!»
Пао Пао Ци: «Не волнуйся, мы же друзья, как я могу тебя выдать? [Бе]»
Байер продавал поддельные сапоги, и те оказались на ногах извращённого убийцы, поэтому он забеспокоился. Но Тан Цю сосредоточился не на этом. Его заботило то, как Пао Пао Ци снова появилась.
Он немедленно вернулся, чтобы проверить надгробие-телефон Пао Пао Ци, нажал на её адресную книгу WeChat и быстро пролистал вниз. Одним движением он не мог добраться до конца, ещё одним движением он всё ещё не мог добраться до конца.
Тан Цю понятия не имел, сколько раз он пролистывал, но в конце концов он увидел маленькую строчку внизу адресной книги — «1001 контакт».
У Пао Пао Ци было 1001 друзей, не считая тех, кто был в её групповых чатах.
Если бы она не появлялась слишком часто, Тан Цю никогда бы не подумал проверить, сколько людей было в её адресной книге. И если бы он не увидел это своими глазами, он бы не знал, что WeChat позволяет пользователям добавлять так много друзей.
Для таких людей, как Тан Цю, которые не любили толпу, это было слишком страшно.
Какую роль в этой истории играла Пао Пао Ци, которая, казалось, была со всеми дружна?
Подождите. Среди такого количества её друзей, был ли убийца?
Тан Цю нахмурился. Вещи, показанные на надгробии-телефоне каждого человека, были очень специфическими, и не на каждом телефоне был WeChat. У некоторых людей был только интерфейс заказа, у некоторых только интерфейс Weibo, а у убийцы был только экран наблюдения. Если бы у него был WeChat, как бы его звали?
Среди 1001 друга найти того, чьё имя было неизвестно, было равносильно поиску иголки в стоге сена. Но когда он снова обдумал эту идею, Пао Пао Ци появилась на экране наблюдения убийцы, что означало, что она была одной из целей убийцы.
Это доказывало, что убийца и Пао Пао Ци не знали друг друга.
Тан Цю прищурился и внезапно о чём-то подумал, затем он поспешил к надгробию-телефону убийцы, чтобы снова изучить время наблюдения. Временной промежуток этих видео наблюдения был очень большим, самые ранние можно было проследить до года назад, а самые поздние — до одного дня назад.
Видео наблюдения, указывающие на Пао Пао Ци, прекратились 17 мая, в то время как происшествие на Дороге Сишань произошло 25 июня. Между ними был разрыв в один месяц. Сначала Тан Цю не обращал особого внимания на время, но теперь, когда он подумал об этом...
Была ли та Пао Пао Ци, которую засняла камера наблюдения, действительно жива?
Почему убийца перестал наблюдать за Пао Пао Ци после 17 мая? Он отказался от этой идеи или убил её? Если та Пао Пао Ци с красивым лицом была мертва, кто сейчас публикует селфи?
Возможно, не только её слова были неправдивы, но и всё, что принадлежало аккаунту Пао Пао Ци, могло быть ложным.
Она или он украл чужие фотографии.
Этот «другой человек» уже давно был мёртв и не появился бы на Дороге Сишань 25 июня, поэтому её надгробия не было бы на Кладбище Душ.
Тан Цю ранее предположил, что расследование дождевых сапог может привести к другому делу. Будет ли дело мужчины в дождевых сапогах связано с женщиной на экране наблюдения?
Сколько людей на самом деле убил убийца?
Подумав об этом, чёрные глаза Тан Цю не могли не стать холоднее. В этот момент он вспомнил звонок с заказом доставки, который он получил, когда только вошёл в инстанс, и в его голове внезапно мелькнула мысль. Если он мог общаться с этими людьми по телефону, то как насчёт WeChat?
Он немедленно вернулся к надгробию-телефону Пао Пао Ци, нашёл аккаунт байера, нажал на окно чата и обнаружил, что действительно может вводить предложения.
Пао Пао Ци: «Кому именно ты продал сапоги?»
Пао Пао Ци: «Я думаю, тебе следует добровольно передать эти улики полиции. В наши дни Интернет так развит, все твои записи транзакций и история чатов оставят следы в Интернете, поэтому они всё равно найдут тебя рано или поздно. Как твой друг, я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.»
Другой человек долго не отвечал, но Тан Цю был очень терпелив. Примерно через десять минут наконец пришёл ответ.
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «Я-я действительно не знаю, что делать. Я действительно честный байер. Я продавал поддельные товары всего два или три раза, но все они были высшего качества...»
Сяо Тяньтянь — Байер в Европе: «Дождевые сапоги купил мужчина с ником „Глубоко влюблённый мужчина“. Когда он покупал сапоги и платил, он был очень счастлив и не выглядел как плохой человек. В надежде снова иметь с ним дело, я также подарил ему Кубик-Фиджет, который стоит десятки юаней, знаешь ли, откуда же мне было знать, что это случится?!»
Немедленно после этого байер отправил скриншот из «Момента» Глубоко Влюблённого Подростка. Там было не только его селфи, но и два его последних статуса.
Тан Цю нахмурился, увидев это селфи, почувствовав знакомость. Две секунды спустя он вспомнил. Разве это был не тот бедный парень из той самой сопливой любовной истории?
[Парень из такой-то провинции отправился за тысячи миль, чтобы увидеть свою онлайн-девушку, только чтобы обнаружить, что его девушка была мужчиной!]
Два статуса, которыми поделился Глубоко Влюблённый Подросток, тоже были очень интересными.
Глубоко Влюблённый Подросток: «Если ты любишь этого человека, ты должен дать ему или ей самое лучшее! [Картинка дождевых сапог]»
Глубоко Влюблённый Подросток: «Мне всё равно, мужчина ты или женщина, я потратил так много времени, даря тебе столько привязанности, моё искреннее сердце нельзя так раздавить! Даже если ты мужчина, ты должен быть со мной! Я хочу пережить эту любовь, даже если мне придётся стиснуть зубы!»
Он действительно заслуживал быть «Глубоко Влюблённым Подростком».
Поскольку он отправил дождевые сапоги и приехал встретиться с пользователем сети из другой провинции, вероятность того, что он был убийцей, была очень низкой. Но был ли убийца его онлайн-«парнем»?
Или убийца был связан с этим парнем?
В то же время Цзинь Чэн и другие в Первых Вратах добрались до стадии «Рождение ребёнка». От «Рождения» до «Рождения ребёнка» они шли почти три часа.
[Бесправие] было похоже на эстафетную палочку. Когда один монстр умирал, другой продолжал держать её. Бесконечное принуждение подавляло дух игроков, заставляя их уже истощённые тела ещё меньше способными проявлять всю свою силу.
Цзинь Чэн действительно думал о том, чтобы выхватить [Бесправие], но система всё ещё считала [Бесправие] собственностью Сяо Туна. Это был баг. Сколько бы раз Цзинь Чэн его ни захватывал, пока Господин Ворон был рядом, [Бесправие] возвращалось в руки монстра.
Дойдя до этого момента, Цзинь Чэн холодно усмехнулся. В любом случае, он не тратил много усилий.
После прохождения стадии «Рождение ребёнка» они перешли к «Послеродовому восстановлению», «Воспитанию младенца» и «Возвращению на работу». Они усердно убивали всевозможных монстров и призраков, а затем добрались до очередной развилки дороги. Все посмотрели на два больших слова «Второй ребёнок», написанные на дорожном знаке слева, и чуть не выплюнули кровь.
— Блять, опять это, дайте мне просто умереть... — Кто-то упал на колени, отчаянно задыхаясь и опираясь руками на землю. Он был таким уставшим, что хотел выкашлять свои лёгкие.
Более чем один игрок начал сомневаться, правильно ли они поступили, выбрав «женский» путь вслед за боссом, но если бы они разошлись на этом этапе, никто не чувствовал, что сможет выжить до конца.
Хотя дорога впереди была трудной и опасной, они определённо должны были обнимать бедро боссов.
В этот момент Лэн Мяо наконец осознал. Он уставился на Цзинь Чэна своими ледяными глазами и спросил:
— Ты хочешь пойти по пути «Второго ребёнка», не так ли? Зачем нам ступать на этот обременительный путь?
Очевидно, были более лёгкие пути, но Цзинь Чэн должен был выбрать самый трудный. Почему?
При прохождении инстанса, если думать самым простым способом, можно понять, что самый трудный путь означает только одно — лучшие награды.
— Ты не идиот, Мяо Мяо. — Цзинь Чэн улыбнулся.
— Какова на самом деле твоя цель входа в Зону G? — Спросил Лэн Мяо.
— Я не могу тебе этого сказать. Но раз ты согласился помочь, ты не можешь передумать в последнюю минуту. Только щенок передумывает так поздно, Мяо Мяо. — Сказал Цзинь Чэн, слегка расслабляя мышцы, а затем твёрдо направился по пути «Второго ребёнка».
За секунду до того, как он ступил на развилку дороги, он обернулся и сказал:
— В 30 лет человек должен твёрдо стоять на ногах. У всех вас должны быть свои идеи. Следовать за мной или идти самостоятельно после этого, пожалуйста, сделайте свой собственный выбор.
Когда его голос затих, половина игроков без колебаний последовала за ним, но остальные колебались и смотрели на Лэн Мяо. Лэн Мяо на мгновение задумался. На самом деле он хотел пойти другим путём, чтобы посмотреть, кто из них — он или Цзинь Чэн — достигнет конца первым.
Цзинь Чэн был прав, говоря, что в инстансах Города Вечной Ночи самое трудное может оказаться самым простым. В чьи руки упадут большие награды, оставалось неизвестным.
Тем не менее, Лэн Мяо всё ещё не знал, какими будут награды.
Но как раз когда он собирался сделать этот шаг, Господин Ворон, стоявший на дорожном знаке, пробормотал:
— Эй, где бы ни был 79081, там будет [Бесправие], и чем больше людей, тем больше монстров вы встретите. Вам не следует следовать за ним, вы что, спешите на смерть?! Всех вас поджарят как баранину!
Услышав это, Лэн Мяо убрал вытянутую ногу и решительно последовал за Цзинь Чэном.
— Почему?! — Господин Ворон был очень зол, так зол, что его перья начали выпадать.
Лэн Мяо был холодным человеком, поэтому, конечно, он не ответил — он просто ненавидел, когда другие люди поднимали шум перед ним, что только заставляло его хотеть сделать всё наоборот. Это было особенно верно, когда он сталкивался с великим и милостивым Господином Вороном.
Пока Цзинь Чэн и Лэн Мяо шли по пути «Второго ребёнка», прилежный рассказчик Цянь Вэй всё ещё рассказывал Чжэн Инъин историю «Два больших босса и я: История судьбы, которую нужно рассказать», часть вторую.
Мэн Юйфэй опирался руками на окно, его лицо было чёрным, как дно кастрюли.
— А затем он умер. — Это было заключение, или, точнее, заключение Цянь Вэя о Мэн Юйфэе.
Многие люди в Городе Вечной Ночи знали, что Цзинь Чэн загнал Мэн Юйфэя в инстанс, чтобы полностью уничтожить эту катастрофу, поэтому Цянь Вэй не стал это скрывать. Он открыто пересказал эту деталь, с таким рвением, что его слюна разлеталась повсюду.
"А затем он умер". — Как обыденно звучал этот конец? Как будто Цзинь Чэн просто растоптал муравья на обочине дороги.
Мэн Юйфэй почти не мог сдержаться, но как только он сжал рукоять своего клинка, слова Чжэн Инъин обрушились на него, как ушат холодной воды:
— Он действительно заслуживает смерти. Он убил много людей.
Чжэн Инъин тоже была частью этих «многих людей».
Чжэн Инъин изначально сидела на корточках на земле, обхватив колени, и слушала рассказ Цянь Вэя, но в этот момент она внезапно подняла голову и посмотрела на Мэн Юйфэя. Открытая нижняя половина её лица показывала широкую ухмылку, где были видны её безупречно белые зубы. Увидев это, по спине Мэн Юйфэя пробежал холодок.
Мэн Юйфэй не осмеливался пошевелиться.
Чжэн Инъин отвела взгляд и спросила Цянь Вэя:
— Они были только вдвоём? Разве они никого больше не брали?
Цянь Вэй сидел, скрестив ноги, на земле. Поскольку Чжэн Инъин была дружелюбна, он слегка ослабил бдительность и пренебрежительно махнул рукой:
— Разве босса Цзинь Чэна не наказали возвращением в Зону F? Кроме Тан-гэ, кто ещё в Зоне F имеет достаточно сил, чтобы попасть с ним в один инстанс?
Чжэн Инъин задумчиво кивнула и не стала спрашивать дальше.
Цянь Вэю было немного любопытно. Поколебавшись мгновение, он наконец не смог сдержаться и спросил:
— Они хорошие люди, я восхищаюсь ими.
Я, Мэн Хуанхуан, действительно думал, что ты злая.
В этот момент беременная женщина внезапно пронзительно закричала, держась за живот. Она сидела на земле, но прямо сейчас она не могла даже усидеть. Она рухнула на землю, снова и снова крича.
— Что случилось? Она собирается рожать? — Цянь Вэй в ужасе подпрыгнул с земли. Для такого маленького мальчика, как он, это был первый раз, когда он воочию стал свидетелем «процесса размножения».
Один за другим другие люди тоже собрались вокруг неё. Видя, что ей больно, смеющийся мужчина вспомнил о себе ранее, и его глаза не могли скрыть оттенок отчаяния и беспомощности.
Цянь Вэй был занят тем, что снова и снова утешал её:
— У меня ещё есть лечебные зелья. Потерпи, а, нет, тебе нужно приложить усилие, чтобы выпустить ребёнка. Не бойся..
— Какого, блять, ребёнка?! — Женщина внезапно взорвалась, схватила Цянь Вэя за воротник и уставилась на него налитыми кровью глазами: — Я не беременна! Что я буду рожать?! Монстра!
Когда женщина вошла в палату, Цянь Вэй был отключён электричеством, поэтому он не знал, что её живот выпятился только после того, как ей ввели лекарство. Как только женщина это сказала, другие люди начали странно смотреть на её живот, особенно после того, как увидели, что там, кажется, что-то шевелится.
— Ч-что нам делать? Если в её животе действительно что-то есть, мы ничего не можем сделать! — Смеющийся мужчина нервно вспотел.
— Нет, я не могу родить это, я не хочу, я не хочу...— Женщина стиснула зубы, и её слёзы сразу же потекли, как только она потеряла контроль над своими эмоциями. Дело было не в том, что она ненавидела детей, а в том, что она надеялась, что сможет принять это решение сама. Даже если иметь собственного ребёнка было ошибкой, она была готова нести эту ошибку до самого конца.
— Даже если я умру, я не хочу рожать монстра! — Её взгляд блуждал долгое время, и она схватила единственную другую девушку на месте происшествия: — Помоги мне, помоги мне....
На этот раз Чжэн Инъин ответила очень твёрдо. Она подняла [Безымянный Кинжал] над животом женщины и сказала:
— Я убью его одним ударом, но ты тоже можешь умереть.
Женщина плакала и плакала, не в силах ей ответить.
Дрожа как осиновый лист, Цянь Вэй быстро достал флакон с лечебным зельем и поднёс его ко рту женщины, взглянув на Чжэн Инъин:
— Ударь очень легко, а я сразу же волью зелье. Может быть, это сработает.
— У меня тоже есть немного здесь. — Смеющийся мужчина тоже стиснул зубы и дрожащими руками вытащил флакон. Никто не знал, насколько он был на самом деле решительным.
Мэн Юйфэй издал холодный фырк, отвернулся в другую сторону и ничего не сказал.
Женщина заплакала ещё сильнее, но наконец кивнула. Она крепко сжала свою одежду обеими руками и закрыла глаза:
Сердце каждого подпрыгнуло к горлу, и их глаза были прикованы к животу женщины.
Чжэн Инъин подняла кинжал и нанесла удар.