отпуск продолжается
– эндрю просыпается медленно и лениво, до сих пор не привыкший к тому, что ему теперь это позволено. голова пустая и свободная. тело разморенное, но легкое
– они вчера выехали под вечер и добрались до орландо к сумеркам. помешанность эрика дала плоды: он два дня висел на телефоне, чтобы забронировать шесть мест в кемпинге при местном заповеднике, и это оказалось нелепо дорого, но абсолютно оправданно. все высыпались на улицу, когда доехали, чтобы проверить друг друга, а потом вернулись в автобусы. они с лу и нилом поужинали, накормили и переодели эстер и рухнули спать. он помнит, как засыпал под шелест развесистой ивы за окном, а потом его не будила ни эстер, наверняка просыпавшаяся на ночное кормление, ни выбравшийся утром из кровати нил
– теперь она тихо сопит рядом, раскинув загорелые, покрытые складками руки-ноги на ниловом одеяле, уже вытащенная из кокона
– эндрю щурится на лезущий из-под жалюзи луч и переворачивается. сует ладонь под щеку, сосредотачиваясь взглядом на дочери, пока сонливость медленно отступает. она до того хорошенькая, что это какой-то бред. бред, что у такого, как он, получилась она. или получился луис
– когда он смотрит на себя в зеркало, в ответ смотрит огрубевшее, пустое лицо
– когда смотрит на нила, в ответ смотрит жизнь, свобода и сила воли
– но в детях жизнь мешается с чистотой, с хрупкостью и незапятнанностью. и это пугает в той же степени, что и завораживает
– он проводит по щеке дочери указательным пальцем – кожа мягкая, почти бархатистая, и эстер мелькает рефлекторной улыбкой во сне, а у эндрю в груди становится горячо и тесно
– но судя по тишине за дверью, луис до сих пор спит, и – боже, трудности выбора – он может получить нила себе хотя бы на пару минут, если выберется из кровати сейчас
– он давит зевок за ладонью, еще раз проводит по мягкой круглой щеке, а потом все же медленно отнимает руку и тягостно поднимается, оказавшийся не готовый к тому, что с теплом одеяла придется распрощаться, и крадучись начинает выползать из кровати. выглядит, наверное, нелепо, но между удобным спуском и шириной они выбрали второе, потому у них тут матрас от окна до окна, по размерам почти как дома, но забраться можно только с одной стороны. он замирает, наблюдая за дочерью, когда наконец перестает касаться одеял. она так и не просыпается. так что эндрю поднимает сетчатый бортик в изножье (эстер, конечно, пока не ползает, но мало ли. переворачивается она уже хорошо, а у него нет желания проверять на ней действие закона подлости и возвращаться на грохот об пол и ее рев – так что пусть лучше бортик), проверяет огонек на видеоняне – горит зеленым – и тихо-тихо задвигает за собой дверь
– в общей части автобуса светло и тихо, воздух прогрет солнцем и густо пахнет кофе, чем-то свеже-травянистым тянет из окна. нил сидит к нему спиной в наушниках, одно ухо свободно, и он не оглядывается, но эндрю знает, что нил в курсе о его появлении, потому он подходит ближе и обнимает вокруг шеи, скрещивая запястья над ключицами, чувствует, как руки нила поднимаются к его. он целует нила в макушку. нил запрокидывает голову, улыбаясь
– ему нравятся морщины, прорезающие лоб от того, как нил морщится, неспешно моргая, чтобы глядеть на него; нравится истончившаяся годами кожа под веками и сгладившаяся, выправившаяся операцией и временем кожа на щеке, где раньше горел ожог; нравится россыпь веснушек на переносице, мимические морщины около губ и колючесть сегодня не бритых щек, практически гладких, когда они встретились; и поблекшие, засеребрившиеся на висках волосы ему тоже нравятся
– в ниле все знакомо и понятно. это его. не его вещь, не что-то, чем он владеет; просто нил – его человек. его партнер, его муж, его лучший друг. отец его детей
– и эндрю задается глуповатым вопросом, где бы он был, если б не нил, пока ведет по его шее к подбородку и мягко обхватывает ладонью под челюстью – интересно, в тюрьме или в могиле, – а нил коротко вздыхает и прикрывает глаза, когда он наклоняется и оставляет поцелуй на лбу
– а потом нил коротко мычит и нехотя отпускает его руку со своей шеи, когда эндрю наконец отстраняется
– интересно, хватило бы у него ума и силы жить, если бы не нил
– он отходит к кофемашине, чтобы налить себе чашку, смаргивая остатки сонливости и непрошенной задумчивости – желания бы точно не хватило, – оборачивается в поисках сахара, но спотыкается взглядом о нила, который все еще наблюдает за ним вместо того, чтобы вернуться к планшету
– «иди сюда, – вдруг просит он и тянет руку, – посиди со мной»
– эндрю раздумывает секунду и поддается, потому что позавтракать он сможет и позже
– но почему-то оказывается совсем не готов к тому, что нил потянет его за руку не куда-нибудь, а ровно к себе на колени – не пугающе, просто неожиданно. и может, второе кресло слишком далеко или он сонный и падкий на сопливую сентиментальность, но он валится на колени, чувствуя, как нил тут же обхватывает его поперек живота, коротко целует в плечо и устраивает там подбородок, снова нажимая на кнопку воспроизведения с мимолетным: «майская игра лисов»
– эндрю хмыкает. ноги получается только дурацко сунуть под кромку стола или расставить с двух сторон от нила, что неудобно. он отстраняется, едва не закатывая глаза на жалобный звук, вырывающийся из нила – все же ослабляющего хватку, – поворачивается боком и теперь устраивается трицепсом на твердом плече, подпирая голову ладонью, скрещивает лодыжки, чувствует, как нил снова удовлетворенно сжимает его, потирая большим пальцем на талии, а потом рука соскальзывает по боку на бедро и успокаивается там
– вдруг нил тихо бормочет ему в шею, согревая своим дыханием, наверняка даже и не догадываясь, как у него внутри все поджимается и щекочет от шероховатости щетины на коже: «я говорю дэн, что ей надо изменить стратегию взаимодействия линии нападения с полузащитой. если поставить джексона…»
– эндрю косится на него, все еще чертовски сонный, пиздецки не готовый к разговору об экси
– но нилу, кажется, достаточно и того, что он сидит здесь и слушает, позволяя делиться размышлениями
– потому эндрю сидит, слушает и позволяет делиться размышлениями; неспешно хлебает кофе и греется от ладони нила на бедре и теплого бормотания у шеи, от ненавязчивых редких поцелуев у яремной вены, которые нил оставляет с пустым лицом и отрешенным видом, полностью погруженный в игру, но все еще держащий его, все еще неспешно водящий пальцами по голой коже под кромкой боксеров
– кофе допит. эндрю сидит, прижавшись щекой к виску нила, рукой обвив шею, бездумно водит ногтями по ключице, пробравшись под ворот футболки, делает вид, что не замечает покрывающуюся мурашками кожу. он смотрит, как нил прочерчивает схему в заметках, кликает узловатым пальцем по видео и корректирует траекторию движений сары из линии нападения, делая линию чуть тоньше и извилистей
– и вдруг он слышит, как окошко кровати лу отодвигается – не смотрит, но знает, что сонное лицо сына высовывается, проверяя присутствие, – а потом снова закрывается. слышатся три ритмичных стука по стеклу, два коротких и медленных и еще три
– нил фыркает, не оборачиваясь, прописывает по линии короткие буквенные пометки – рекомендациями по работе ног, понимает эндрю
– и вдруг нилу приходится оторваться из-за приложения видеоняни, выскочившего поверх экрана, рев из динамиков подгружается спустя секунду
– эндрю вздыхает, понимая, что перерыв окончен
– он тянется к телефону, чтобы отрубить звук, прерывая какофонию накладывающихся друг на друга звуков, нил отключает на планшете, и они переглядываются, но молчат
– что ж, если нил решил поиграть в благородство – это только его проблемы
– потому эндрю говорит на опережение: «лу»
– нил стонет совсем не благородно. потом вздыхает – потому что ему теперь менять подгузник, а это куда менее приятная часть, – но коротко кивает, похлопывая по бедру, чтобы встал, потягивается и идёт к эстер. а эндрю направляется к луису
– на самом деле эндрю наслаждается этими мгновениями дня – когда лу обнимает его вокруг шеи, обдавая прело-влажным состоянием своего тела, а эндрю утыкается носом в завитки пробивающихся кудрей на виске, чтобы почувствовать запах, похожий на то, как пахнет нил, но мягче и легче, – приятно, но немного иначе
– конечно, лу может открыть дверь самостоятельно одним нажатием пневматической кнопки, может преодолеть пару деревянных ступенек, но ему так ужасно нравится, когда он или нил подходят на его постукивания, открывают дверцу и протягивают руки, ловя, как только он просыпается, что эндрю не видит причин отказывать в этом сыну, пока он этого еще хочет
– лу обвивает его руками-ногами, как коала, кладет вихрастую голову ему на плечо, и эндрю стоит с ним посреди автобуса, покачивая, тихо интересуется, может, минуту спустя: «эсти проснулась. хочешь к ней?»
– лу молчит, все еще сонный и неразговорчивый, поглядывает в окно
– лу едва ощутимо елозит по его плечу головой в отрицание. протяжно зевает, вздыхает и тоненько бормочет: «сикать хочу»
– эндрю фыркает – откуда, блин, он вообще взял это слово? от эбби, что ли? – и кивает, поглаживая сына по выпирающим позвонкам, разворачивается к туалету, кивая снова, когда лу говорит: «а папа у эсти?», и еще раз, когда он решает, нехотя пересаживаясь с его рук на ободок унитаза: «потом к папе и эсти»
– когда эндрю наконец приносит лу в спальню, эстер уже не ревет. она лежит голышом на пеленке, глазея по сторонам, пока нил возится с салфетками, а лу подползает по матрасу ближе и тычется ему макушкой в сгиб локтя, бодая
– нил бросает в его сторону короткую улыбку, наклоняется и оставляет поцелуй на рыжеватых завитках: «привет»
– «пливет», – отвечает лу. в следующую секунду он клонится к эстер, чтобы чмокнуть ее, кажется, в нос, но попадает в веко, когда она дергается, выпуская череду нечленораздельных булькающих звуков
– луиса, видимо, всё равно устраивает. потому что теперь он тянет к эндрю руку, судя по взгляду, проводя какие-то исчисления в голове, и наконец решительно говорит: «тепель надо… чтобы ты поцеловал папу. все будут полюбанные!»
– эндрю не спорит. он неторопливо вбирается на кровать, касается колючего подбородка нила, легко разворачивая к себе, целует в край губ. нил улыбается
– лу встает, чмокает его в щеку: «ты тепель тоже. это будто от эсти, холошо?»
– «хорошо», – легко соглашается эндрю и ничего не может с собой поделать, когда утыкается лбом в плечо нила, пытаясь заставить себя поверить, что он действительно каким-то гребаным образом создал семью, в которой они так делают
– пока они делают зарядку и одевают эстер, в групповом чате появляется сообщение от эбби. она зовет на завтрак на открытом воздухе, зачем-то добавив половину существующих смайликов еды, и эндрю фыркает, поворачивает телефоном экраном к вопросительно глянувшему на него нилу – который усмехается, – а потом и к лу, который с любопытством вцепляется в его руку, натянув на эстер носки, и, состроив серьезное лицо, начинает медленно читать по слогам. а потом говорит: «м-м… а баба что, сделала на завтлак молковку, лыбу, моложеное?.. и толт еще, и стейк…»
– «может быть, – с коротким смешком бормочет нил. – папулин завтрак мечты»
– «да, лу», – вздохнув, признается эндрю и делает вид, что не замечает мужниных закатившихся глаз
– на раскладных столах реально дохрена тарелок. и даже торт. из коробки, но торт
– лисы тянутся через стол, передают друг другу подложки нарезок с магазинными этикетками, стягивают с блюда румяные куски только поджаренного бекона, мэтт горизонтально водит счастливо гудящего рейна над столом, позволяя ему нахватать себе еды самостоятельно, амалия поглядывает на кевина, отрезая себе жирный шматок торта, эндрю берет нож следующим, и кевин, не выдержав укорять их исключительно молча, вздыхает: «как вы едите это говно?»
– эндрю жмет плечами, делая здоровенный укус ему на зло
– «говно!» – радостно повторяет луис, взглядывая на эндрю большими сияющими глазами. кевин виновато ежится. нил только фыркает
– во рту становится мерзко: вязко-жирно, приторно и безвкусно. будто прожевал кусок сладкого тестообразного маргарина
– «и правда говно», – наконец вздыхает эндрю
– кевин оживляется – боже, ну вы гляньте, аж плечи расправляет, – победно вскидывает брови, и на этот раз эндрю принимает свое поражение. но ему все равно хочется какой-то мести, а нилу не повезло сидеть рядом, потому эндрю из ребяческой вредности стаскивает с его тарелки тост, игнорируя возмущенное «руки!», и перехватывает эстер удобнее, подсаживая на другое бедро и отодвигая подальше от своей тарелки-кошмара гастроэнтеролога с тортом, беконом и омлетом
– кевин, рене, элисон, дэн, мэтт, аарон, кейтлин, ники и эрик с детьми уезжают в парк юниверсал сразу после завтрака (кроме рейна, которого оставляют им) – чтобы успеть осмотреть зоны, посвященные взрослым фильмам. они с нилом и мелочью и взрослые остаются в заповеднике небольшой компанией, вместе с ваймаком ведут мальчишек купаться в пока не многолюдном лазурном озере в паре сотен метров от их стоянки
– нила и ваймака вполне достаточно, чтобы не дать мальчикам утопиться, потому эндрю вместе с цербером остается на пледе на берегу, поглядывает на свою семью, брызгающуюся друг в друга водой и повизгивающую (ну, повизгивают лу и рейн, нил и ваймак хрипловато, тепло смеются), ловит летающую взад-вперед босую ступню дочери, погыгыкивающей, когда ему удается схватить ее маленькую мягкую пятку, и эндрю сам удивляется этой внезапно накатывающей нежности, когда вдруг наклоняется и трется об ее крошечный нос, пока она радостно повизгивает, то крича сиплой чайкой, то переходя в дельфиний ультразвук, и хватает его за волосы
– она пахнет виноградным кремом от солнца, сладковатой молочной смесью и чем-то едва уловимым и тонким у волос – кажется, самой собой
– эндрю проводит по ее лбу, смахивая налипшие на крем вьющиеся тонкие волосы, меланхолично думает о том, что ему хочется, чтобы она всегда была вот такой – счастливой, знающей, что он рядом. или грустящей, но все еще знающей, что он рядом
– «эсти, – говорит он, отстраняясь и заглядывая в ее зеленеющие у зрачков глаза, приобретающие какой-то лазурный сейчас, лесной под теплым освещением оттенок, перетекающий в льдистую голубизну ниловых глаз к краям радужек (как земля из космоса, говорит нил). он поглаживает ее костяшками пальца по мягкой щеке, тихо бормочет: – я всегда буду любить тебя и поддерживать. всегда. даже когда твои решения не будут мне нравиться. обещаю»
– она хлопает глазами, еще раз взвизгивая смешком, и он наклоняется, клюя ее в нос и зарабатывая новую порцию детских гоготаний
– конечно, она этого даже не запомнит, но это будет помнить он. однажды, когда она станет язвительной и самостоятельной, он будет помнить, как она радовалась такой простой близости, еще совсем ничего не знающая о мире, но чувствующая, что ее оберегают, что любят безусловно и всецело
– может, они с нилом и были младенцами, не плачущими, потому что это бесполезно, и младенцами, не смеющимися, потому что смешить их некому, – но это не значит, что они должны передавать эту традицию по наследству
– пусть их дети плачут по ночам, пусть изводят их капризами, бессмысленной трескотней и прилипчивостью, – но знают, что они с нилом не проигнорируют, не будут пренебрегать их потребностями, которые без них закрыть дети едва ли в состоянии
– «милуетесь?» – слышит он голос нила. нил бредет к нему, по-собачьи стряхивая воду с волос и заставляя цербера встрепенуться, хрустит босыми ногами по гальке. мальчики, шутливо пихая друг друга под бесполезные увещевания ваймака, шлепают позади
– эндрю обводит его взглядом: «ревнуешь?»
– он неопределенно жмет плечами под намокшей футболкой, облепившей тело, смахивает с виска каплю плечом, улыбается
– плюхается рядом – и эндрю вдруг радуется, что настоял подложить матрасы, – вытягивается на пледе с довольным вздохом. потом поворачиваясь к весело попискивающей дочери и, улыбаясь, проводит по ее щеке пальцем, ровно как он сам пару секунд назад, и наконец поднимает на него глаза: «вода хорошая. сходи окунись»
– по синюшному оттенку губ луиса так и не скажешь, думает эндрю
– ваймак согласно кивает, подтягивает ближе контейнер и достает оттуда пару долек свежего огурца – и еще по одной тут же затребовавшим его детям, – а потом тянется к солонке
– «пошли?» – приподнимается на локтях нил
– эндрю наконец кивает, и кивает снова – уже на эстер, – и нил, мелькнув улыбкой, выпрямляется, споро стягивает с нее хлопковый боди, оставляя ее в предусмотрительно натянутом непромокаемом подгузнике и поднимает ее, пружинисто вставая сам – будто у него не стоят железки в коленях, – и протягивает ему руку
– они с ваймаком расходятся, когда время подбирается к полудню. солнце слепит, греет назойливо и жарко, и они возвращаются в автобус, чтобы переждать южный солнцепек под кондиционером, а еще переодеть, досушить и покормить детей, и, может, немного отдохнуть самим, если получится
– обед проходит без происшествий. рейн съедает выданную дэн еду в ланчбоксе, эстер начинает клевать носом сразу после кормления, и они с нилом относят их в спальню и загоняют туда же луиса
– пока они лежат на кровати в ожидании, чтобы эстер и рейн уснули, лу тихонько вертится рядом, время от времени поглаживая себя по округлившемуся от еды животу, закидывает то ногу, то руку на эндрю, заглядывает в книгу, чтобы рассмотреть картинки. он сладко зевает, когда эндрю наконец закрывает энциклопедию, перекатывается, берет его руку в свою и подкладывает ладонь себе под щеку, прикрывая глаза
– эндрю фыркает и наклоняется, чтобы поцеловать его в трепещущее веко. шепчет: «я люблю тебя»
– нил мягко, по-родному так улыбается
– но когда минут десять спустя эндрю пытается аккуратно вытянуть руку, лу тут же распахивает глаза и, пошатываясь, садится
– эндрю бросает на нила взгляд, давя вздох
– нил то ли фыркает, то тоже вздыхает, но говорит луису: «полежи с ребятами. мы будем в парке до самого закрытия. надо отдохнуть»
– «но я и так уже отдохнутый», – шепотом возражает лу
– «папа правильно говорит, – подтверждает эндрю. – ты плавал. телу нужен отдых. откуда возьмутся силы на аттракционы, если ты не восстановишь энергию?»
– лу жалобно смотрит то на нила, то на него, и когда это не срабатывает, вздыхает
– «но чуть-чуть», – наконец примиряется он, снова укладываясь на подушку, хмурясь своими тоненькими бровками
– «чуть-чуть», – соглашается нил
– эндрю открывает глянцевую дверцу и выуживает из ниши на стене купленную перед поездкой энциклопедию про головоногих моллюсков с крупными буквами и красочными детализированными иллюстрациями, протягивает сыну: «не хочешь спать – полежи картинки поразглядывай, почитай. если не уснешь, через двадцать минут можешь вставать – когда завибрирует будильник», – говорит он и показывает выставленные цифры на айпаде, прежде чем нажимает на старт
– «холошо», – с куда большим энтузиазмом соглашается луис. эндрю выдыхает
– «можно не вставать. просто полежи хотя бы двадцать минут, чтобы тело отдохнуло»
– лу кивает и открывает книгу, а нил победно улыбается, ловя его взгляд, и тихо бормочет, когда наконец задвигает позади них дверь спальни: «так вот для чего мы учим его читать»
– эндрю приподнимает брови – теперь видишь?
– они с нилом успевают пообедать, нил успевает еще немного посидеть над стратегией лисов, и эндрю даже заглядывает в экран, не переставая массировать голени нила, чтобы предложить пару вариантов, один из которых нил принимает с впечатленным хмыканьем (ну, ему нравится так это интерпретировать) и открывает свою схему, что-то чертя, пока эндрю снова не возвращается глазами к «ганнибалу» на ноутбуке (нил назвал сериал «заунывной кровавой гомоэротикой», и эндрю закатил глаза, но не стал разубеждать)
– лу выползает из спальни почти час спустя – лохматый, сонный и зевающий, почесывающий живот по пути. забирается к ним на диван, перебираясь через ноги нила, и эндрю закрывает крышку ноутбука, приобнимая ежащегося под кондиционером сына, целует в макушку: «выспался?»
– «ага-а», – зевает лу, рассеянно пощипывая волоски на икрах нила. нил бросает на сына взгляд из-за айпада, приподнимая брови. лу его игнорирует
– эндрю накидывает на лу плед, валявшийся в углу дивана, мельком интересуется, поднял ли он ограждение в изножье кровати (лу кивает. нил, проверив по камере, кивает из-за планшета), и наконец встает, чтобы начать приготовления перед отъездом. потому что би его убедила оставить эстер тут, им с эбби («устроим девчачьи посиделки»), и съездить в парк только с луисом. но у эстер теперь прикорм, режутся зубы и она больше не перманентно спящая новорожденная, если только ее ничего не беспокоит, – у нее есть любимые игрушки, любимые книжки, даже любимая музыка, так что ему нужно убедиться, что все будет в порядке в их отсутствие
– он наскоро делает для лу омлет, пока нил отмеряет смесь по бутылочкам, расставляет на кухонной тумбе и принимается за начинение нимблера тыквенным пюре, чтобы он успел подморозиться. лу, все еще отказывающийся одеваться и щеголяющий по салону в одних трусах, но теперь хотя бы согревшийся, перетаскивает свои игрушки из кровати и ящика на диван, рассаживая их в линейку
– «лу, иди мой руки», – говорит эндрю, когда скрэмбл готов и он принимается за авокадо и помидоры, чтобы быстро нарезать и выложить рядом с яйцами и рыбой на тарелке, но лу бормочет, даже не оборачиваясь: «одну минутку, папуля»
– эндрю, в принципе, без разницы. но он поворачивается всем телом из любопытства, чем лу таким занят. нил бросает на него, эндрю, взгляд, а потом тоже поворачивается, замирая с банкой пюре в руке
– у лу на диване реборн, две акулы и здоровенный осьминог, которого он выбрал за лечение зуба. он проходит мимо них взад-вперед, сложив руки за спиной, как какой-то крошечный напыщенный дворецкий-нудист, удовлетворенно хмыкает, поправляет положение куклы, завалившейся вбок, отходит, пятясь спиной к кромке стола, становится в центр, упирает руки в боки и, задрав в воздух палец, говорит: «ведите себя плилично!»
– нил прыскает, тут же втягивая воздух и изображая покашливания, когда лу с прищуром оборачивается
– «а что они сделали?» – с серьезной миной интересуется нил
– «говолили длуг длугу ‘иди нахуй’», – устало покачав головой, вздыхает лу и, вдруг невинно поглядев на них обоих в ожидании, заругают ли (нил едва сдерживает смех, эндрю отупело моргает, чувствуя рвущееся изнутри веселье, – так что нет), разворачивается в сторону ванной
– лу обедает второй раз, эндрю пишет на листе а4, когда, чем и во сколько поить и кормить эстер, что ей включать, а что не стоит, если разревется, когда лу вдруг говорит: «а я стих сочинил»
– «да? – оборачивается нил, на секунду переставая составлять посуду в посудомойку. – читай, лу»
– «большая ушастая лыба съела мою омлыбу!»
– «очень модернистки, – хмыкает эндрю, отрываясь от листа. – молодец»
– лу состраивает свое довольное лицо напыщенного старенького старикашки, отправляя в рот еще кусочек омлета вместе с рыбой – видимо, это блюдо и есть «омрыба»
– «здорово, – подтверждает нил. – и просто для справки: где ты видел ушастых рыб?»
– лу обводит себя руками, снова скорчивая горделивое лицо
– они с нилом неуверенно переглядываются. не хватало, блядь, только комплексов в четыре года
– «видите, какие у меня большие класивые уши?» – говорит лу, обхватывая левой рукой левое ухо
– «да, очень», – с облегчением в голосе подтверждает нил
– эндрю кивает и расслабленно отворачивается, чтобы дописать
– «еще селе-ежки на них, и вообще будет клуто! да, папуля?»
– эндрю снова поворачивается. лу теребит свою мочку, глядя на него большими круглыми глазами. эндрю приходится кивнуть: «да, лу»
– нил бросает на него неопределенного содержания взгляд
– «а ты купишь мне сележек-лыбок?»
– «холошо», – довольно кивает лу и отправляет в рот кусок авокадо, вновь начиная болтать ногами на кресле
– рейн так и не просыпается, а им выезжать через полчаса, потому нил и лу идут будить его, и спустя пару минут он уже сидит, обернутый в одеяло, на поднятом до максимума кресле за столом. по-совьи моргает, подперев круглые щеки ладошками
– «рейн, – зовет эндрю. – луис ел омлет. тебе сделать?»
– рейн бесполезно пялится на него, зевая, – больше смахивая на кевина после пробуждения, чем на своих родителей
– «съешь что-нибудь, – все равно настаивает он. – скоро выезжает кататься на аттракционах»
– рейн моргает, снова протяжно зевая и с раздраженным хныканьем плюхаясь лицом и ладошками в стол
– нил фыркает, лу всхихикивает, наблюдая за ним
– «а хочешь что-то длугое?» – вдруг предлагает лу
– «бутерброд?» – хмыкает эндрю
– рейн приподнимает голову, выглядя слегка задумчивым. моргает своими большими темными глазами. наконец бормочет: «с'адкий»
– эндрю бросает на нила взгляд. нил понимающе кивает, перекладывает еще сонную, но вроде как уже бодрствующую дочь в другую руку, странновато придерживая за ногу и позволяя ей висеть на руке, как на ветке, и тянется к телефону
– «можно, – наконец говорит он, глядя в экран. – любит с джемом и маслом. джем тонким слоем»
– «бутерброд с джемом и маслом?»
– рейн наконец кивает, и эндрю принимается рыться в ящике наверху, проверяя, что у них есть, а потом делает ему и себе за компанию по сладкому сэндвичу с абрикосовым джемом и режет «сых» по запросу, пока рейн на удивление энергично облизывает пробные ложки с малиновым и абрикосовым джемами
– они сдают эстер бетси вместе с ключами от автодома, устной и письменной инструкциями, впихнутыми ей в руки луисом мягкой пчелой и прорезывателем-клубникой, и отходят, только когда все это время терпеливо стоявшая рядом эбби кышкает на них. но лу все равно тянет их спустя пару шагов обратно, чтобы «полюбать эсти»
– наконец эндрю садится на водительское, пристегнув лу, пока нил сзади все еще возится с автокреслом эстер, настраивая его под рейна
– лу вздыхает, с театральным мученичеством в голосе рассказывая заманенному на заднее сиденье деду, как, оказывается, тяжело воспитывать детей (нил, судя по глухим булькающе-кашляющим звукам, борется с приступом ржача). эндрю игнорирует выразительно приподнятые брови ваймака в зеркале, время от времени бросающего вопросительный взгляды то на него, то на нила, который тоже упорно молчит
– он сидит, постукивая пальцами по рулю, поглядывает, не нужна ли нилу помощь, потому что он там копается уже минут пять, бормочет рейну: «ну-ка приподнимись. подниму спинку, чтобы ты мог сидеть»
– рейн начинает канючить. лу мгновенно притихает, явно не готовый к его истерике. отлично, думает эндрю
– «не надо? – удивляется нил. – поедешь лежа?»
– «буду 'пать», – кивает рейн, стихая – ого, – и лу снова разгоняется в своем сочинительстве о муках воспитания, начиная звучать веселее, когда ваймак наконец подключается, согласно хмыкая на то, что «дети постоянно балуются! и ночью балуются, не спят!»
– эндрю бросает взгляд на правда прикрывшего глаза рейна и на секунду задумывается о том, чтобы махнуться с вайлдс-бойдами детьми, но вдруг вспоминает банановую истерику, которая, помноженная хотя бы на раз в два дня, перевешивает весь безостановочный дорожный треп. и так-то, ему нравятся их с нилом дети
– «ну спи, – фыркает нил. – только давай пристегну»
– рейн без проблем соглашается, кивая с опущенными веками, и эндрю все равно испытывает немного зависти
– бойд встречает их на парковке перед парком с коляской. переcаживает все еще сонного сына, говорит на долгий взгляд нила: «не завидуй. он зато за ночь до сих пор иногда подскакивает раза по два» («неть!» – возражает рейн. «да», – приподнимает брови мэтт)
– ладно. эндрю действительно очень нравятся их с нилом дети
– лу нетерпеливо скачет кругами вокруг них и ваймака, пока мэтт (все-таки принявший сыновье «нет») раздает физические экземпляры билетов («на память») и браслеты-проходки по быстрой очереди. заговорщически улыбнувшись, говорит луису: «тебе понравится!» лу сияет улыбкой, отбивая подставленную ладонь, и требовательно вытягивает руки, всем своим видом призывая их с нилом взять его за руки
– стоит зной, с которым брызгалки-охладители справляются едва-едва, потому они решают начать маршрут с водных аттракционов в детской части парка
– остальные подтягиваются шумной толпой. близняшки, амалия и юна громко ржут, что-то обсуждая; ники и эрик довольно по-свински кормят друг друга сладкой ватой по пути; аарон и кейтлин неторопливо шагают под руку позади всех; а нил сразу уплывает к дэн, как только она подтягивается, передавая свою руку луиса элисон (они с эндрю переглядываются и отворачиваются друг от друга, но все равно остаются с двух сторон от лу), и начинает заливать ей в уши о стратегии, приманивая кевина двукратным упоминанием слова «экси»
– к тому моменту, как очередь доходит до них, эндрю успевает услышать впечатления обо всех «говняных» и «офигенских» аттракционах от девочек; жалобы на то, что папы (в лице аарона и кевина) не купили им вафельные бургеры в кафе «симпсонов» (эндрю бросает на близнеца взгляд. близнец цыкает, поворачиваясь к детям: «а чего не упоминаете, что мы шли на американские горки? я сказал, что не хочу, чтобы вы выблевали их через десять минут». резонно, решает эндрю); напрячься от попавшейся на глаза таблички с ограничением по росту (и расслабиться, поняв, что туда не пускают разве что младенцев) и несколько раз отпустить и вновь взять за руку луиса, снующего туда-сюда между ним и нилом короткими перебежками
– когда они наконец загружаются в самую первую вагонетку – потому что, конечно же, луису надо «полностью заблызгаться», – лу притирается к пластиковому сиденью попой, хватает их с нилом за руки, но, подумав, отпускает, когда их встряхивает перед отправлением, вместо этого вцепляясь в поручень перед ними
– а потом начинает визжать, едва они трогаются, – они еще даже не разогнались, но он все равно визжит, – и нил фыркает, бросая на него, эндрю, взгляд, когда к визгу луиса спустя пару секунд добавляется визг рейна, а потом и мэтта, и вдруг эндрю удивленно дергается, ощущая на себе холодную морось, как только они въезжают в туннель, и отворачивается от мужа и сына, чтобы смотреть на дорогу впереди: на выглядывающие из воды шевелящиеся фиолетовые щупальца, вертящихся рыб и подлетающую ладошку сына, ловящего потоки воды и визжащего «смотлите!» каждые десять секунд
– вот так сюрприз: они сырые до трусов после аттракциона
– но лу просится еще раз, и эндрю отправляет его туда с нилом, а сам остается сушиться на солнцепеке. он в одиночку прогуливается дальше вдоль водной зоны, оторвавшись от кевина, элисон и рене, отказавшихся от второго дубля. обнаруживает корабль с водными пушками, обнаруживает вращающийся водный аттракцион, с которого люди выходят с капающей с волос водой – нахер, – обнаруживает палатку с мороженым и покупает себе один шарик мятно-шоколадного – пока самая приятная часть – и наконец возвращается к их аттракциону, как раз когда вагончики замедляются и останавливаются у финиша, а лу находит его взглядом в толпе у входа и начинает энергично махать обеими руками, насквозь сырой, и нил улыбается ему своей дурацкой довольной улыбкой, помогая луису отстегнуться
– лето, суббота, и предсказуемо, что народу – тьма, потому они с нилом не выпускают луиса, а он радостно раскачивает их руки в разные стороны, пока они неторопливо шагают через полпарка к кафе «симпсонов» за вафельными сэндвичами, надеясь хоть немного обсохнуть по пути. вдруг он вскидывается, провожая взглядом девочку с сумкой-осьминогом через плечо, и спрашивает нила, все еще не отрывая глаз от девочки: «пап, а там настоящий был осьминог? ну на голке»
– нил бросает взгляд сперва на него – эндрю пожимает плечом, – а потом опускает на сына: «нет. это такая декорация, – он притихает, наблюдая за реакцией – ни разочарования, ни облегчения, – и добавляет: – как рыбки у тебя в комнате. кто бы пустил малышей кататься рядом с настоящим гигантским осьминогом?»
– «ну-у, – тянет луис, призадумываясь, – навелное, кто-то, кто его любит. чтобы он поку-ушал»
– гравити и амалия оглядываются, одаривая сначала луиса, а потом и их с нилом красноречивыми взглядами. эндрю молчит. нил фыркает: «ага. но мы бы тебя туда не посадили»
– «а я и не малыш», – деловито замечает луис
– они с нилом переглядываются, но не спорят, слишком хорошо наученные, куда приведет этот диалог, и сворачивают к зданию с гигантским пончиком на крыше следом за девочками
– эндрю берет себе здоровенный пончик с кислотно-розовой глазурью, от которого руки мгновенно становятся жирными даже сквозь два слоя салфеток и упаковочный пакет. гравити бросает на него взгляд, но ничего не говорит. лу и нил откусывают по кусочку, кривятся и больше не просят. «мне больфе достанется», – хмыкает он с набитым ртом. нил бросает на него скептический взгляд
– пока он ест, они бредут по парку, останавливаясь каждые пару минут: то посмотреть на начавшиеся танцы аниматоров со швабрами; то поглазеть на ожившего трансформера и сделать фотографии; то узнать расписание ближайшего выступления каскадеров, которое, по мнению кевина, понравится лу; то шарахнуться от полноростного внезапно начавшего рычать динозавра (насчет которого луис опасливо уточнил, вжавшись в ноги нила, декорация ли это, а рейн сам моментально трансформировался в динозавра и принялся бежать неловкой рысью, подогнув к груди руки и картаво рыча); то подождать, пока кевин наулыбается фанатам для селфи (а они с нилом отмажутся и увильнут под предлогом, что торопятся, обрекая себя на череду ответов на озадаченные вопросы лу, что от них хотели те мужчина и женщина, как это – быть знаменитостями, почему они знаменитости, знаменитости ли они с эстер, знают ли их все люди на планете, знают ли их все люди в этом парке и, наконец, дают ли знаменитостям бесплатную еду, раз их все знают, – а он делится едой с теми, кого знает)
– они с мэттом подвисают у парковки со знаменитыми киношными автомобилями, и луис с нилом остаются рядом, следуя за ними с такими лицами, словно что-то понимают. пока эндрю не задерживается у тачки доминика торетто и нил не наклоняется к его уху, чтобы шепнуть: «угнать для тебя?» – и стреляет мудацкой ухмылкой, когда отстраняется. эндрю задирает брови: «валяй». нил весь нахохривается. «что бы ты ни задумал – остановись», – указывает на него пальцем бойд. нил бросает на него, эндрю, взгляд, кривя губы, и пожимает плечами, как бы говоря «я сделал все, что мог», и мэтт удивленно выпрямляется: «реально? я не рассчитывал, что это подействует». эндрю, честно говоря, не рассчитывал тоже
– он выбрасывает недоеденный пончик, выходя с парковки, и чуть не подскакивает, когда слышит голос кого-то из близняшек рядом: «да блин, ты че сделал!»
– эндрю удивленно оглядывается, бросая влажные салфетки следом за пончиком: «что?» – до этого момента он был уверен, что просто выбросил пончик, а не совершил международное преступление
– гравити с грустью смотрит сперва на него, а потом переводит взгляд на валяющийся в мусорке пончик с налипшими на глазурь салфетками
– эндрю закатывает глаза, проверяет нила – тот взмахивает рукой, иди, мол, – и дергает головой в сторону кафе: «пошли»
– ребекка, юна и амалия (мельком высунувшая язык в сторону кевина) прилипают к ним, а кей и макс нагоняют спустя минуту («что? – говорит макс на его изумление от внезапно скооперировавшегося детского сада, – папа попросил принести ему». разумеется, ники)
– гравити становится к нему ближе, цыкает, сощуриваясь: «повторюши», – и вопросительно стукает своей ладонью по его. эндрю послушно берет ее за руку. она удовлетворенно расслабляется и оборачивается еще раз, теперь бросая на кузенов самодовольный взгляд
– «это не значит, что пончики купят тебе одной, – слышится сзади голос макса. – да же?»
– «ну и что, – цыкает гравити и начинает раскачивать их руки. – зато значит, что я любимая племянница»
– «эй», – возмущенно вскрикивает ребекка
– эндрю вздыхает про себя, засовывает телефон в задний карман и протягивает ей руку
– она берет его за руку и показывает сестре язык. а потом начинает припираться с амалией, обронившей ироничное «очень по-взрослому»
– он возвращает выводок ровно к началу шоу по «водному миру»
– дети о фильме ни сном, ни духом, потому мэтт и дэн начинают экстренно посвящать подторможенно кивающую молодежь в сюжет, пока эндрю протискивается вдоль ограждения к нилу, кевину и луису и занимает место сына в первом ряду, усаживая его к себе на колени
– выступление каскадеров оказывается и правда эффектным – все эти гидроциклы, водные лыжи, трюки на воде и неплохая игра актеров, – и лу восхищенно ахает, охает, восторженным шепотом спрашивает сначала их с нилом и кевином, а потом лисов и макса с кеем, умеют ли они так же, и получив отрицательные ответы, на секунду разочарованно притихает, а потом снова издает «уау-у!..», когда каскадер подлетает на своих лыжах, проносясь мимо, и заливает их водой
– разумеется, он занимает очередь на фотографии с каскадерами после окончания шоу. говорит дружелюбно приобнимающим его парням, что они «ваще клутые», и спрашивает, научат ли они его так же
– ну, эндрю приходится записать инстаграм школы одного из них, потому что лу настаивал, и обменяться с нилом взглядами, молящими о пощаде
– они проходят зону «кота в шляпе», «шрека» («и зачем мы мучились с дизайн-проектом, если вот он – твой идеал?» – интересуется нил, шагая за ним следом по декорациям болота шрека. «туалет на улице», – указывает эндрю. «свежий воздух. тот самый ароматизатор 'лесная свежесть’, но натуральный», – гнет нил. эндрю смеряет его взглядом), добираются до «гадкого я», выслушивают с аароном весь поток шуток, что они, по сути грю и дрю, но наоборот, трясутся в креслах 4d-кинотеатра, пока их шарашит по лаборатории грю и вышвыривает из нее, заливая водой (куда ж без нее), и, разумеется, забредают в кафе миньонов после
– еда в меню выглядит отвратительно, но нил заверяет, что он ел и хуже, «правда не за тридцать баксов за тарелку»
– но лу в абсолютном восторге. «какая мелзо-ость», – говорит он, когда перед ним ставят тарелку-собачью миску зеленого желеобразного супа, больше смахивающего на заливное, с мультяшно выглядывающими кусками моркови и мяса, и тут же засовывает ложку в рот, протягивая «м-м» с каким-то извращенным наслаждением
– «что, готовить тебе так почаще?» – интересуется эндрю
– луис яростно мотает головой. они с нилом фыркают
– нил тычет в свою желеобразную тарелку с осторожностью. бургер эндрю оказывается сносным, но, опять же, не за пятьдесят баксов, зато они с нилом и лу чокаются печеньками-миньонами и, не сговариваясь, откусывают им головы («мы милосердные», – фыркает нил. «чтобы не мучились», – подтверждает эндрю)
– все сытые и разморенные после кафе. девочки заваливаются на лавку на выходе, прислоняются друг к другу и прикрывают глаза
– «я бы тоже сейчас прикорнула», – зевая, признается элисон
– «и я», – зевает следом лу, ложась грудью на колени ребекки
– эндрю давит зевок за ладонью и смотрит, как нил ухмыляется, а потом тоже прикрывает рот рукой, зевая
– в итоге они проводят минут двадцать на газоне в тени деревьев, немного отойдя от самой людной части парка, пока кевин не садится с требовательным «пошлите». эндрю нехотя приоткрывает один глаз, щурясь на него
– нил и лу протестующе мычат с его груди и живота
– «что, ты не хочешь посмотреть на динозавров?» – с деланным изумлением интересуется кевин
– лу тут же подскакивает, покачиваясь
– эндрю впивается в кевина взглядом. ублюдок ухмыляется
– в итоге они все встают – ну, спустя минут пять нытья старших детей и просьб оставить их спать – и сонной бомжеватой толпой разворачиваются в сторону «мира юрского периода»
– они отправляются в вагонетке по затемненному маршруту. лу разве что не выпрыгивает со своего сиденья, когда мимо них в экранах-аквариумах проплывают древние рыбы-гиганты, здоровенная акула врезается носом в стекло, разбивая его до пиксельных трещин и их окатывает водой
– лу радостно, возбужденно визжит. чей-то ребенок позади начинает плакать
– они едут мимо выныривающего из воды динозавра в зеленых зарослях, по-китовье выплевывающего на них воду и снова ныряющего в глубину, и нил издает тихий, едва слышный за шумом воды мальчишеский смешок, а эндрю смотрит на его поблёскивающие на солнце глаза и думает не забыть поинтересоваться, любил ли он динозавров в детстве, потому что такие реакции нила – они как драгоценности, которые эндрю подбирает и прячет в шкатулку, доставая, чтобы полюбоваться, чтобы посмотреть, как нил улыбается так снова и снова
– когда они заезжают в зону с сочащейся с потолка водой, разорванными проводами и мигающим на экранах люминесцентным «пропал. особо опасен», все притихают
– эндрю приподнимает руку и осторожно обнимает луиса вокруг плеч, чувствует, как нил делает то же самое с другой стороны, упираясь костяшками ему в ребра. они едут под шипящей оборванной линией, под электрическим треском разорванных проводов. лу шепчет: «мне не стлашно». «хорошо», – шепотом отвечает нил, но не убирает руку, и эндрю не убирает тоже
– наконец тяжелые металлические ворота на повороте. они лязгают и начинают медленно, с противным скрипом раздвигаться, все же выпуская вагонетку на свет
– но это явно не финиш. не то место, где они начинали. 10-секундная пауза, и они въезжают в следующие металлические ворота, снова погружаясь в темноту
– и ну, хорошо, что они держат луиса, потому что когда грозно рычащий индоминус рекс выскакивает из темноты, тут же озаряясь светом, луис только вздрагивает, вылупляясь на него
– дети позади начинают плакать. эндрю может разобрать голос рейна среди них
– «а они, что ли, настоящие? – наконец отмерев, шепотом интересуется лу, когда они проезжают мимо нетронутыми. – они… они, что ли, не вымелли?»
– «вымерли, – без заминки подтверждает нил полушепотом. – это куклы. как твоя кукла сестренка ляля, но только в виде динозавров»
– лу оценивающе осматривает рычащего тирекса, пересекшего дорогу впереди, мельком глянув на них, и наконец удовлетворенно кивает: «холошо, что вымелли», – а потом оборачивается, видимо, чтобы проверить все еще рыдающего друга
– как только они финишируют и мэтт ставит расстроенного, но теперь хотя бы не рыдающего сына на землю, лу тут же сгребает рейна в объятия, приговаривая, что это ненастоящие динозавры и они бы его не съели
– «всё ‘авно ст’ашно», – тоненько бормочет тот
– «мама и папа тебя ведь любят, – говорит лу, примостившись подбородком на тоненьких каштановых дракончиках на макушке рейна. – они бы не повели тебя туда, где тебя могут съесть. да же?» – впивается он взглядом в дэн и мэтта
– они с вайлдс-бойдами переглядываются
– «да», «конечно», – поспешно соглашаются дэн и мэтт
– к вечеру лу все же устает и начинает кочевать между ним, нилом, ваймаком и кевином. они передают его друг другу, когда едят, но в остальном послушно носят между аттракционами
– эндрю забирает сына у очереди на ублюдски страшную американскую горку, на которую нил и ники все же их притащили, раз у них осталось время до заката, чтобы увидеть мир гарри поттера уже с подсветкой
– он остается сидеть с лу на коленях и рейном в коляске возле аттракциона, отказываясь смотреть, как вся его ебаная семья несется в крошечных открытых кабинках с вертикального склона носами вниз, норовя сорваться в любую секунду и умереть самой, блядь, нелепой смертью, придуманной человечеством
– но нил – нил, этот гребаный адреналиновый наркоман – зубасто ухмыляется, появляясь из-за заграждения и сразу направляясь к нему подскакивающей походкой, аж вибрируя от энергии, и сердце эндрю наконец немного успокаивается
– «смотли, папуля, как в галли поттеле!» – оживляясь у него на плечах, говорит лу, указывая на старинного вида здания, на гуляющих по переулку туристов в мантиях и актеров, зазывающих в лавку олливандера, когда наконец, наконец-таки они добираются до косого переулка
– эндрю зачарованно наблюдает за тем, как книжный мир, в который он сбегал ребенком, малолетним заключенным из прозаичной, не имеющей и каплю волшебного детской колонии, оживает вокруг него
– его ребенок сидит у него на руках, его ребенок верит в волшебство или, может, и нет, но это неважно – главное, он не нуждается в побеге от реальности
– но маленький мальчик внутри него приподнимает голову, позволяя себе поверить, что есть жизнь лучше той, в которой он существует. мальчик разглядывает дракона на башне гринготтса, и волшебные объявления с движущимися фотографиями, и диковинно выглядящих людей, молодых и старых, сутулящихся и воодушевленно заныривающих в двери старинных зданий
– рука на пояснице появляется неожиданно, но мягко, и мальчик не дергается. мальчик смотрит-смотрит-смотрит во все глаза, пытаясь впитать, запомнить и увезти с собой
– рука нежно подталкивает, и эндрю позволяет себя вести. потому что он может пообещать ребенку внутри, что это рука друга. рука того, кто держал в лучшие и худшие моменты его жизни. кто никогда не предавал и не делал больно. кому не страшно – правда не страшно, ни капли – доверить ребенка, так что рядом он в безопасности
– и эндрю заходит в приземистую темную дверь, ведущую его по тускло освещенным факелами коридорам, придерживая свисающие на грудь ноги руками, и оказывается внутри места, где гарри поттер впервые взял в руки волшебную палочку
– он пытается сморгнуть наваждение, пока смотрит представление с подбором волшебной палочки, но седовласый старик за прилавком, торопливо ищущий нужную палочку среди набитых полок, проворно выуживающий каждую из футляра и щепетильно осматривающий, прежде чем протянуть «покупателю», и растерянный вид аарона напротив него – конечно, аарона – ни капли не помогает
– потому что он помнит, как лежал, крепко зажмурившись, и так глупо, сгорая от стыда за свою наивность думал: может, если захотеть достаточно сильно, к нему все же прилетит сова; ему тринадцать, но, может, она немного заплутала между домами – неудивительно с его-то переездами?
– сова, конечно, так и не прилетела, и ему пришлось смириться с бесцветной реальностью своей жизни. но он все равно скрупулезно проверял появление новых частей в библиотеке и первым стаскивал их себе, чтобы зачитываться в перерывах, стараясь не попадаться на глаза тем, кто и писал-то в своем возрасте с трудом, так что, конечно, ненавидел «сраных ботанов»
– они уходят из лавки олливандера с квидич-джерси со своими старыми лисьими номерами, волшебными палочками, и лу впихивает нилу снятое впопыхах худи, чтобы нарядиться в мантию гриффиндора, потому что «я как галли поттел. я лу кэтиколн поттел», и идет к зданию вокзала своими ногами, явно наслаждаясь мантией, развивающейся за спиной
– на вокзале повсюду люди: актеры, изображающие спешащих к поезду учеников, их суетливых матерей и отцов; изумленно глазеющие по сторонам туристы, взрослые примерно его возраста, разглядывающие окружение с куда большим восторгом, чем их подростки и малыши
– нил фыркает, замечая табличку под платформой 9¾, предупреждающую посетителей не пытаться пройти сквозь стену, и эндрю нехотя признает про себя, что лет в тринадцать правда бы попытался
– но кивает, когда нил предлагает снять, как он проходит через зеркало-обманку, словно пропадая по ту сторону стены, удовлетворенно пересматривает и наконец отправляется за своей семьей в поезд. и не пытается подавить трепетное волнение, появляющееся в груди от проносящихся в пиксельном окне видов, открывающихся по дороге в хогвартс, от летящего в высоте форда и от голограмм совсем юных гарри, рона и гермионы, проходящих по коридору вагона, когда они наконец покидают купе
– здание хогвартса оказывается впечатляющим – большим, мрачным, и эндрю разве что не раскрывает рот на десятки живых портретов, заполоняющих стены, на портрет «толстой дамы», за которой должна скрываться гостиная гриффиндора, вместо этого послушно следуя за нилом, слегка тянущим его за пальцы дальше по очереди
– конечно, аттракцион должен был оказаться голографической игрой в квиддич. нил бросает на него забавляющийся взгляд, когда перед ними появляется гарри поттер, несущийся на метле и оборачивающийся, чтобы скоординироваться в передаче квоффла. немного отрезвляет, сказать по правде
– но эндрю все равно остается до мурашек доволен хогвартсом. и его восторг, какого он давно не испытывал, лишь крепнет, когда они вновь оказываются в косом переулке, направляясь к зданию гринготтса
– здесь клетки по пути, и о, понимает он, когда лу отскакивает от первой, взвизгивая: это «чудовищная книга о чудищах». лу возбужденно тычет пальцем на белую мохнатую книгу с клыками, ожившую при приближении и зарычавшую по-собачьи: «злая книга!»
– «добрая, – возражает эндрю. – просто нужно сперва погладить корешок»
– нил бросает на него быстрый взгляд, мелькнув улыбкой
– лу, приняв к сведению, кивает
– в гринготтсе оказываются полноразмерные куклы гоблинов, встречающие и разговаривающие с посетителями своими скрипучими недружелюбными голосами, и эндрю оглядывается кругом, жадно осматриваясь, на секунду жалея, что не пришел сюда раньше. но с лу это почему-то лучше. сам факт, что у его сына среди вороха детских воспоминаний будет оно. и будет у эстер, когда она станет старше, потому что, даже если он не может исправить своего детства, он может сделать вот таким детство своих детей
– и когда побрякивающая вагонетка довозит их до хранилища, полного золота, а гоблин учтиво открывает дверь, эндрю глупо, по-идиотско моргает, не смея заткнуть учащенно дышащего от восторга мальчика внутри себя
– он закупается десятком шоколадных лягушек в лавке со сладостями, парочкой шоколадных шариков (хотя уверен, что это дешевые химозные кексы с не менее химозной глазурью), яблочными кольцами и ассорти из кислых полосок втридорога (хотя его внутреннему ребенку насрать, а его наружный взрослый может себе позволить) и с опаской смотрит, как дети набирают полные руки вонючих бобов, а гравити еще и шевелит бровями, ловя его взгляд. боже
– на выходе они берут сливочное пиво у колоритного вида уставшей продавщицы и отправляются бесцельно бродить по косому переулку в ожидании завершающего светового шоу. эрик бурчит, что это международное преступление – называть лимонад со сливочной пенкой пивом (ваймак согласно хмыкает, слизывая с усов молочные усы). дэн и кейтлин вяло перекидываются вариантами, на что еще потратить оставшиеся сорок минут, игнорируя предложения нила еще раз прокатиться на этой сраной дороге смерти и нытье своих дочерей «просто оставить их спать»
– эндрю потягивает карамельно-сливочный лимонад, молча шагая по мощеной залитой теплым светом улочке. лу плетется рядом, держа его за руку и едва не запинаясь о собственные ноги, размахивает палочкой и бормочет себе под нос какие-то странные заклинания, но эндрю и не думает его поправлять. он наблюдает за тем, как их с нилом ноги координируются при ходьбе – левой, правой, левой, правой
– мальчик внутри довольно притихает, сжимая жадными тощими ручонками гору желанных сладостей лишь для себя одного
– эндрю поднимает голову, когда слышит голос ребекки: «простите, а вы точно волшебник?»
– «точно-точно», – заулыбавшись, говорит лу, глядя на нее снизу вверх
– «да? а то заклинания у тебя какие-то странные», – фыркает она
– луис наставляет на нее волшебную палочку и, выждав драматичную паузу, произносит: «акулкин-шмакулкин!.. ну вот, ты тепель акула»
– «я не уверена, что там такое было», – со скепсисом в голосе возражает ребекка
– «было-было», – убежденно хмыкает лу
– ребекка открывает рот, когда гравити говорит: «нифига, у тебя уже полез второй ряд зубов! и плавник на спине пробивается»
– ребекка клацает на сестру зубами, заставляя лу впасть в смеховую истерику и наконец запнуться, но эндрю удерживает его на ногах и поднимает на руки
– «папуля», – шепотом зовет лу, пока эндрю несет его, наконец покинув косой переулок и выйдя на главную дорогу, потому что было решено заглянуть в магазин сувениров
– он вопросительно мычит, наблюдая, как такие же родители с перебравшимися на руки детьми проходят рядом. в детстве это вызывало жгучую, острую зависть. теперь он смотрит и испытывает странное спокойствие
– «я немножко соскучился по ананасинке»
– эндрю поглаживает его по спине, чувствуя, как ладошки плотнее сжимаются у него за шеей: «я тоже, лу. скоро поедем к ней»
– лу кивает ему в плечо, зевает и удобней устраивается там головой
– помолчав, предлагает: «а давай ей что-то пливезем?»
– «давай. выберешь сейчас в магазине»
– едва они успевают войти в магазин с хренью с алика по абсурдным ценам, лу находит для себя пучеглазую шапку-акулу (и такую же нацепляет ребекке, повторяя ей, что она акула), а потом отправляется выбирать подарок сестре в мантии и с акулой, кусающей его за голову
– нил бродит между рядами со скучающим выражением, стукает по макушкам автомобильных собак с трясущимися головами, удивленно выпучивает глаза, когда замечает золотистого ретривера, и берет его с полки. потом он выуживает автомобильный номер со слоганом «лучшая задница» из стопки, и эндрю бросает на него взгляд, отвлекаясь от разглядывания кино-хлопушек, но не спорит. нил ухмыляется. и говорит: «повешу на мэрс». эндрю сощуривается: «я не буду доставать тебя из обезьянника». нил сощуривается в ответ и все равно сует номер под мышку, а потом разворачивается, направляясь к лу, пытающемуся дотянуться до чего-то на верхней полки
– они возвращаются к хогвартсу за пару минут до начала лазерного шоу, выискивают места и устраиваются на газоне, когда первые огни появляются на мрачных башнях школы волшебства
– эндрю смотрит на аарона, глядящего на сияющий в световых эффектах хогвартс с приоткрытым ртом, и вдруг понимает, что сам сидит точно так же
– но ему совершенно, абсолютно насрать
– особенно когда над хогвартсом начинают взрываться салюты, а нил трется носом об его щеку, едва слышно бормоча за восторженными вздохами: «хороший день?»