хаотичные весенние дни: папы радуются, тревожатся, болеют и просто пытаются быть лучшими родителями
осторожно! ближе к концу спойлеры «аватара» (который синий)
– «это не смешно, – с нажимом говорит кевин, – сперва вы устраиваете там срач, – что несправедливо. эндрю всегда убирает за собой в спортзале, – а потом говорите, что вы не причем, и нил…»
– не признается, что это его срач, не помогает убирать, говнится на говнящегося на него кевина и так далее, и тому подобное. эндрю слушает одним ухом нытье кевина, другим – возмущения луиса. одним глазом косится на нила, абсолютно ни в чем не раскаивающегося, другим – на эстер, явно не раскаивающуюся тоже
– у луиса уже час стенаний, почему его не разбудили посмотреть на «ананаскины пехвые шаги». его не волнует ни то, что он спал, ни то, что это заняло буквально пару секунд, за которые они бы не успели. что его волнует – что она отказывается повторять ночной эксперимент. все утро виснет на них с нилом, разражаясь рыданиями, когда они пытаются спустить ее с рук, и лезет пальцами в их тарелки с завтраком, хотя уже явно сыта
– «эндрю, – требовательный голос кевина лезет ему под череп, и он переводит на придурка тяжелый взгляд, – твой муж чуть не отбил мне ногу гантелью. а потом сказал ‘упс’»
– ну, это вполне в духе нила, и эндрю скользит глазами к нему. нил косит на него взгляд. эндрю раскрывает ладонь, подставляя снизу. секундное замешательство на лице нила сменяется однобокой зубастой улыбкой, когда он отбивает пять
– «да, конечно, – буркает кевин, – используйте меня как клей для своего крысиного брака»
– под вечер начинает казаться, что эстер говнится вполне осознанно. из вредности. эндрю бы не поверил, что годовалый ребенок способен на это, если бы не наблюдал собственными глазами, как она встает, замечает их глаза на себе и плюхается на задницу снова, выбирая передвигаться ползком
– это окей. он способен ждать. в отличие от луиса, который выдает:
– «ну и все! ты вх-редная! я буду игхать только с хейни, а с тобой не буду!»
– ого, блядь, проносится в башке. но эндрю пока не вмешивается
– зато глаза эстер наливаются слезами, губа начинает дрожать, и вот тогда-то эндрю и думает: «о-о». нил одними губами произносит: «твою мать». кевин морщится, ежась. а эстер падает на живот, начиная рыдать
– «ты ее обидел», – констатирует эндрю
– «а че она!» – хмурится луис. эндрю слышит, как у него начинает дрожать голос, видит, как заламываются светлые брови. твою мать. компромисс с отсутствием дневного сна еще никогда так прицельно не бил его по ебалу
– «что она че? – терпеливо. – не делает то, что ты хочешь?»
– «лу. она живой человек, – пускай и абсолютно точно вредный. – она не обязана делать то, что ты хочешь. когда ты не хочешь что-то делать, мы тебя не заставляем»
– ну, это справедливо, говорит взгляд нила из-под отросшей челки, когда эндрю цепляется за него глазами в поисках помощи. видимо, зря
– «ладно, заставляем, – все-таки соглашается эндрю. – но не говорим тебе, что будем теперь любить только эстер, просто потому что ты упрямишься»
– лу надувается и грустнеет одновременно: «ты не будешь любить только эсти?»
– «нет, не буду. я люблю тебя, даже когда ты говнишься, – лу начинает немного лыбиться, но все еще смотрит нахохлившись. – не нужно говорить обидные вещи, особенно когда ты не имеешь это в виду, ладно?»
– «…ладно, – нехотя соглашается он. – извини, эсти. я тебя люблю. хоть ты и вхедная»
– эстер – эндрю напуган – перестает рыдать в ту же секунду. шмыгает, позволяет согнувшемуся к полу нилу утереть ей сопли и, когда лу наклоняется, чтобы обнять, поднимает рык
– лу отшатывается, хмурясь: «и хычалка, блин»
– это правда, и с этим ничего не поделаешь. но лу вроде нормально. он взбирается на диван, двигает их с нилом и устраивается между, следующие пару минут позволяя нилу и кевину дальше смотреть матч бостон-чикаго в тишине. только подворовывает снэки из их тарелок. нил забирает чашу из рук кевина, протягивает лу. снова смахивает кудри с лица, и эндрю наконец приподнимается и тянется за резинкой на столе, стягивая волосы нила в пучок на макушке без сопротивлений
– «спасибо, – коротко шепчет нил, прежде чем застонать, взмахивая рукой в сторону экрана: – что с ним за херня?»
– «ударивший в голову успех, – цыкает кевин. – и, вероятно…» – эндрю отключается от их очередного их экси-экси-экси-трепа где-то между статистикой ричмана за последние два сезона и слухами о его травме, переводя глаза на полезжшую на спину цербера эстер
– мудаческая интонация кевина цепляет его снова, когда придурок говорит: «ты бы знал, если бы работал»
– вау. заявка на премию дарвина
– «я работаю, – говорит нил. – папой»
– «да, но», – кевин закатывает глаза, и эндрю внезапно так бесит эта херня, что он встревает с резким даже для собственных ушей:
– «без но. у него есть работа. круглосуточная и без выходных. отвали»
– кевин закатывает глаза снова, ничего не отвечая, и они все затихают. до очередного мяча в воротах, от которого нил взрывается неожиданным ржачем
– «какой пиздец», – изумленно шепчет кевин на французском
– они правы. выглядит и правда жалко для команд, которые десять лет назад считались лучшими в стране
– «ты не любишь только эсти?» – шепчет лу, приваливаясь к руке. до эндрю даже не сразу доходит. а когда доходит…
– «лу, – он вытягивает руку, обнимая его, – я люблю тебя безотносительно твоего поведения»
– «безо… безносительно – это как?»
– «безотносительно – вне зависимости. хоть ты вредничаешь, хоть злишься, хоть балуешься – я в любом случае тебя люблю, окей?»
– «хорошо! – соглашается лу. – я тоже тебя безносительно люблю»
– «я люблю тебя как са-амый большой кит»
– лу кивает с довольным выражением лица, и они смолкают. снова. пока лу не шепчет: «а ты любишь меня, когда я сплю?»
– лу кивает. молчит еще с полминуты
– «а когда делаю так?» – и, повернувшись, пердит губами
– «хох-рошо», – соглашается и вновь приваливается к его боку. минуты на две
– «а когда так… – расталкав их с нилом, становится на четвереньки, нахохливается и – снова пердит ртом, судя по брызнувшей на руку мороси, – …пукаю. у-у, навонял!»
– эндрю вздыхает, вытираясь: «да. хватит»
– эндрю бросает предостерегающий взгляд
– «а ты любишь меня, когда я?..» – и нил, конечно же, рыгает. луис взрывается хохотом. вместе – просто пиздец – с кевином
– «то, что у тебя дочь, не дает тебе права ржать надо мной», – сообщает он, заглядывая кевину в глаза
– «думаешь, дочери так не делают?»
– «так делает конкретно твоя дочь?»
– кевин многозначительно вскидывает брови. эндрю скептично изгибает свою
– «о боже, – нила снова выносит. – я начал любить ее немного больше»
– «из-за того, что она рыгает мне в ухо?»
– «ну конечно», – вздыхает кевин
– би говорит, что это нормально. эндрю считает, что это пиздец. что бы ни происходило, неизменной в родительстве остается одна вещь: непроходящая тревога
– к середине апреля эстер надоедает шифроваться и она начинает ходить. они с нилом – ну, в основном он; нил был уверен, что «с ней все нормально, она просто лентяйка» – выдыхают насчет прямохождения, зато обнаруживают новый повод для нервяка, когда мэтт приглашает рабочих для подготовки уличного бассейна к летнему сезону
– мэтт ржет, что это еще цветочки – «потом придется волноваться о разбитых сердцах, сепарации и прочей херне»
– «если доживут», – говорит эндрю
– мэтт вскидывает брови, но рейн летит лицом в грязь через минуту. эндрю успевает сделать шаг и схватить его за комбез в паре сантиметре от земли – рейн все равно ошарашенно моргает, когда эндрю вытягивает его обратно в вертикальное положение, заглядывая в перепуганное лицо
– мэтт наконец признает, подтягивая сына поближе к себе и благодарно кивая: «главное – дожить. ты в порядке, приятель?»
– «ага-а, – подтверждает рейн и переводит на эндрю загорающиеся глаза: – еще!»
– «ни в коем случае», – изгибает бровь эндрю
– рейн слишком тяжко для двухлетки вздыхает, а потом – да блядь – эндрю приходится шарахнуться влево, чтобы остановить сына от встречи носом с землей. засранец заливается смехом, когда эндрю ставит его на ноги
– «но ты же са-амый лучший вхатарь! да, пап?»
– «не подлизывайся. и больше так не делай»
– лу показывает ему язык и утаскивает рейна обратно к гигантской луже, видимо, поняв, что тут больше ловить нечего
– «у-у», – говорит эстер, и эндрю уже знает, что сейчас будет. но он позволяет ей упасть и ловит ее точно так же, как мальчишек – в паре сантиметров от земли
– «мелоди? – вздыхает он, закидывая гогочущую дочь на руки. – твоя очередь?»
– мэтт ржет, заглядывая в коляску к спящей внучке: «подожди еще год»
– нил легонько толкает его в руку и улыбается нежно-нежно – немного хитрожопо, но нежно, – когда эндрю оглядывается на него
– «ты обещал», – говорит нил, ощутимо, но не болезненно проводя пальцем по своду ступни
– эндрю пялится на него. нихуя, блядь, себе. эти бесконечные перетягивания каната, которые он не может терпеть. он говорит нилу найти мозгоправа – нил отнекивается и саботирует; нил говорит ему не запускать плечо – эндрю делает вид, что не расслышал, первые раз или два; он говорит нилу заняться коленями – нил устраивает ебаную истерику. теперь, в принципе, его очередь саботировать и не делать нихрена, когда нил снова напоминает, что он обещал показаться хирургу, когда эстер начнет ходить
– это глупо – рационально эндрю понимает, что глупо. что грыжа не рассосется сама собой, что будет прогрессировать с возрастом, что чем раньше, тем менее инвазивной будет операция. но эстер… эстер до сих пор чертовски ручная, какой бы своенравной она ни была. лу почти пять. он до сих пор иногда просится на руки. ей всего год – странно предполагать, что она перестанет делать это в ближайшее время
– «я не хочу», – говорит он, тупя глаза в книгу
– нил прерывается с массажем. кладет его ногу на бедро, теплыми пальцами касается икры: «эндрю»
– эндрю, ага. сейчас нил опять начнет эту херню – копошиться в нитях его разума, пока не размотает до сердцевины
– он бегает глазами по строчкам, не понимая нихрена. чувствует на своем лице взгляд нила – вдумчивый и пронзительный
– «ты тоже», – ласково скользя рукой под икроножную, и это, сука, запрещенный прием – пробираться в его голову нежностью. ему хочется выдернуть ногу, хочется зыркнуть на нила – «заткнись», – хочется, чтобы проблема исчезла сама собой. но…
– но есть «но». у него есть ответственность и больше нет свободы быть долбоебом. у ответственности глаза нила и доверчиво тянущиеся к нему руки. у него ко всем этим глазам, этим рукам, этому доверию любви больше, чем он способен был представить, что может чувствовать. это глупо. он умер бы за них. но би права – умереть за кого-то легче, чем жить. перетерпеть два месяца восстановления должно быть легче, чем умирать, – рационально. иррационально…
– «как ты это себе представляешь?» – говорит он
– нил вопросительно вскидывает брови, мягко массируя голень
– «я уеду, потом приеду спустя пару дней и вдруг перестану брать эстер на руки. что ей об этом думать?»
– нил заторможенно моргает, вглядываясь в его лицо. кажется, пытается соединить что-то в своей черепушке
– «ей год. я думаю, ты переоцениваешь ее способность думать», – фыркает
– улыбка нила дергается, губы поджимаются в очевидной попытке подобрать слова, когда он ненадолго отводит взгляд и возвращается к его лицу: «я серьезно. она этого даже не запомнит. ну, обидится, конечно, но… увы, чтобы ты мог продолжать быть полноценным родителем, тебе нужно взять паузу и исправить то, чем ты пожертвовал, чтобы она существовала»
– ага, блядь. «ну, обидится». это ведь не нил проебет доверие и со вторым ребенком
– «что, ей придется платить за то, что она испортила мое тело?»
– «эндрю, – цыкает нил, сжимая голень. – это не имеет к ней никакого отношения. ты не наказываешь ее тем, что впервые за два с лишним года ставишь свое здоровье в приоритет. она переживет то, что ты пару месяцев не будешь ее поднимать. ты ей – и мне, кстати, и луису – будешь нужен живым и здоровым еще долгое время. два месяца – это вообще нихрена»
– «значит, чисто эгоистическая мотивация?»
– это не так просто. конечно – она переживет. детская психика вообще штука гибкая, адаптируется к любой херне. но он, черт возьми, не хочет, чтобы его детям переходилось переживать. по крайней мере, по его вине. даже если… даже если объективно он не виноват – ни он, ни они. блядство
– «я все это ненавижу», – выдыхает он в конце концов, цепляясь за сосредоточенный, вдумчивый взгляд нила
– «я знаю, дрю, – вздыхает. поднимает его ногу и зачем-то целует в пальцы. сраный придурок. – я буду там, когда ты проснешься. с тобой все будет нормально»
– нил дергает его за палец: «прекрати»
– окей. эндрю прекращает, опуская глаза на страницу. пытается не тонуть в этих «если» и ужасных сценариях, где эстер воспринимает его как предателя
– «значит, договорились?» – зовет нил
– «значит, я устал с тобой спорить»
– нил сканирует его глазами пару секунд, а затем расплывается в улыбке: «хорошо», – зачем-то снова приподнимает его ногу и… вплетает пальцы руки в пальцы ноги. господи
– «что, блядь, с тобой не так, а?»
– нил чмокает в кончик большого пальца, с ржачем уворачивается от попытки ткнуть себя в щеку, ловя за щиколотку, и идиотско валится боком на диван. не больно и хотелось, но все равно – сраный придурок
– к концу апреля времени на тревогу практически не остается. между подготовкой лу к школе и их с эстер кружками, бюрократической возней с учреждением стипендии, выращиванием яиц в инкубаторах и снова развернувшейся на участке стройкой загоняться некогда
– и как бы он ни пытался откладывать, нил прав: он обещал. поэтому, несмотря на искушение придумать сотню причин не идти, он все-таки выделяет день и едет сдавать анализы. нил с ним, поэтому все нормально, даже несмотря на едкий больничный запах и неприятные прикосновения незнакомцев к коже
– все перестает быть нормально два дня спустя – когда нил начинает сперва чихать залпами, потом – шмыгать, а после эндрю просыпается рядом с ним. что должно быть приятно, если не считать любви нила к своим тихим утрам. он бы не отказался от этого добровольно. пиздецки очевидно, что что-то не так
– «дети дома, – хрипит ему нил, едва эндрю успевает разлепить тяжелые веки и взглянуть на него оценивающе. – вроде оба спят, но я не проверял. не хотел…»
– «температура?» – вздыхает, прислоняя ладонь ко лбу. точно есть
– «лежи. схожу за градусником. и договорюсь, куда сплавить детей»
– нил прикрывает глаза. выглядит на удивление виноватым: «теперь я понимаю»
– «рад за тебя. не страдай слишком сильно – пару дней они о нас и вспомнят», – и это даже не ложь. не считая того, что вряд ли нил оклемается за пару дней, а он сам не подцепит заразу – если уже не
– «папа заболел?» – переспрашивает лу, хмурясь, пока эндрю натягивает на него, сонного и взъерошенного, второй носок
– «да. поэтому я отвезу вас с эстер к дедушке с бабушкой, чтобы вы не заразились. окей?»
– «окей, – зевает, кивает, приваливается лбом к его плечу. – а ты не захазишься?»
– «надеюсь, нет», – хмыкает эндрю, сгребая сына на руки и направляясь в комнату дочери
– чудо, что она наконец-то переехала от них. он все еще боится радоваться этому даже мысленно, но факт остается фактом. она спит хреновее, чем раньше, они встают к ней чаще, чем раньше, и укладывают ее дольше, чем раньше. и все же она спит в детской, год использовавшейся разве что в качестве игровой
– эстер явно непонятно, почему эндрю разбирается с ней с утра пораньше один. она то и дело сонно косится то на лу, то ему за плечо, где, очевидно, сегодня никого
– он, кажется, потратил все свое везенье на детей. нет другого объяснения терпеливости и разумности четырехлетки, который помогает ему с утренними процедурами сестры вместо того, чтобы вопить и мешаться под ногами, хотя имеет полное право в силу возраста. эстер ревностно вцепляется в него, сжимая ткань футболки у горловины, пока эндрю одной рукой наспех делает завтрак, и даже это не вызывает у луиса возмущений и протеста
– за утро он выясняет несколько вещей: ему бы не понравилось быть родителем-одиночкой, он бы кормил детей хлопьями с молоком на завтрак, обед и ужин, будь он одним из них, и припахивал бы старшего к присмотру за младшей с завидной регулярностью. еще он выясняет, что любит нила больше, чем помнит. типа охуеть насколько любит. и ценит
– он сообщает ему об этом, пока придерживает стакан у рта, чтобы нил запил таблетку. у него тридцать девять. потому что нил уже как лет пятнадцать исключительно вот такой – никаких сезонных простуд, но если болеет, то в лежку
– нил взглядывает на него исподлобья, отпускает стакан, вытирает запястьем подбородок, снова зарываясь под одеяло. глаза у него мутные и красноватые, веки тяжелые. он хмурится:
– «я еще не умираю, – сипит нил. – или ты звонил аарону, и он сказал, пиздец? не верь ему, он мелкий ублюдок»
– блядь. эндрю фыркает, прижимаясь коротким поцелуем ко влажному горячему лбу. жар не делает придурка менее придурочным, вот так новость
– по двери начинают хаотично долбить, а потом они оба слышат ор дочери: «папа-а-а!»
– «не кх-ричи!» – следом. и тихие, неразборчивые бормотания
– «у меня все нормально. не считая…» – взмахивает рукой в сторону снова сотрясающейся двери
– нил фыркает глухо, но искренне: «извини. я не хотел…»
– «прекрати. ложись. я выживу»
– «па-апа-а!» – и, судя по скулежу, эстер вот-вот начнет рыдать. эндрю наспех сворачивает свою гуманитарную миссию, оставляя теплый термос и градусник возле телефона нила, и выходит к детям
– «мне нашептала птичка», – говорит бойд, застегивая на лу ветровку
– «птички не шепчут», – хихикает луис. эндрю с ним согласен. зато, очевидно, шепчет его температурящий муж
– мэтт зашел к ним как бы между делом. без детей. один. сказал, что мелоди с матерью, рейн – с няней
– «тебе типа… не тревожно? – спрашивает эндрю, утрамбовывая еще комплект сменки в сумку эстер. мэтт вопросительно выгибает темную бровь. – оставлять с няней»
– мэтт вскидывает руки в примирительном жесте: «никакого осуждения. о! – вскрикивает. а потом вытаскивает игрушечного осьминога из-под дивана, показывает лу и засовывает его в рюкзак после кивка. – просто нельзя быть нормальным родителем без помощи. ну, можно, если забить на все остальные сферы жизни. был там, не понравилось»
– это… да. сегодня эндрю убедился в этом снова
– «поэтому, эндрю… – поднимаясь на ноги, – если не хотите приглашать постороннего – окей. я понимаю. но есть я. иногда ребята. просто говори, ладно? мы рядом, и это нихрена нам не стоит»
– и, ну… ого, блядь. почему-то это дергает его сильнее, чем, казалось бы, должно. ему удается только кивнуть, уводя глаза к пытающейся облизать лапу цербера дочери
– она хмурится, скалится, но так и не рыкает. зато с театральной драматичностью падает головой на ладошки, начиная скулить. бросает на него взгляд искоса. продолжает
– эндрю отводит глаза и от нее, снова натыкаясь на крупную фигуру бойда, но смотреть на него оказывается неожиданно… уязвимо. но эндрю понимает. может, понимает меньше, как мэтт так легко говорит о том, что у мелоди уже две няни. эстер в два месяца казалась ему слишком хрупкой, чтобы выпустить ее из поля зрения даже на пару часов. но про необходимость помощи понимает вполне
– он бы не испытывал и десятой доли, может, не радости, но удовлетворения от своего статуса, от процесса наблюдения, как и какими растут его дети, если бы не нил. заболевший впервые хрен знает за сколько лет и с какого-то перепугу чувствующий, блядь, вину за это
– «эй, эсти», – сдается он, опускаясь рядом с ней. она обиженно зыркает на него, но обнимает за шею, когда он поднимает ее на руки
– дети уносятся к эбби и ваймаку с нулевым сожалением, едва перед ними распахивают дверь, и эндрю даже может себе позволить вернуться домой без чувства вины
– но болеющий нил – это хуже, чем не болеющий. не считая лихорадочного румянца на ушах и заторможенности движений, он выглядит почти нормальным. что-то помешивает в кастрюле, когда эндрю входит на кухню
– если бы полтора часа назад эндрю не оставлял его в кровати с температурой, он бы, может, и не понял сразу. но он знает, замечает, понимает и требует: «скажи, что у меня глюки»
– «я хотел есть, – сипит нил, не оборачиваясь. – но ничего не хотел»
– эндрю сдается, подходя ближе. овсянка. нил просто варит овсянку
– и нил наконец взглядывает на него, слегка оборачиваясь. плечи опускаются, эндрю замечает момент, когда напряжение покидает и линию челюсти. он коротко целует щетинистую скулу и наконец видит крошечный намек на улыбку в уголке рта. хорошо. забирает лопатку из податливых пальцев, и нил без споров уходит – в гостиную, судя по звукам. цербер, судя по клацанью ногтей по паркету, семенит к нему
– нил нихрена не умеет болеть – эндрю нихрена не умеет терпеть его шило в заднице. за первые сутки он пробует торг, угрозы, шантаж, и срабатывает только лечь рядом, чтобы нил перестал шататься по дому болезным приведением
– «мне скучно, – все равно вздыхает нил, потираясь горячим носом о ключицу. – слишком тихо»
– да. и это пиздец как странно. эндрю почти сошел с ума за два часа утром наедине с детьми, но сейчас тишина кажется неправильной. вынужденной, и поэтому пиздецки нежеланной, даже если дети еще не догадались, на сколько на самом деле их выставили из дома
– «за утро я понял, – начинает эндрю, прочищая горло. понятия не имеет зачем – может, чтобы развлечь, может, чтобы поныть. возможно, вместе. – что, так-то, я не особо хороший родитель. это…»
– «с хуя ли?» – перебивает нил, вскидываясь. щурится на него слезящимися глазами, шмыгает покрасневшим, горящим от крема вокруг носом
– «тебя не было одно утро. я уже заебался»
– «ну, ты хороший родитель», – мычит нил, фыркая, и укладывается обратно
– «ты выбрал меня на роль твоего сородителя. это умный ход»
– придурок. заносчивый, температурящий и сопливый
– «да. типа как сокомандник, но…»
– «я понял, нил. то, что я выбрал тебя, явно не говорит о моем уме»
– нил, судя по щекотанию ресниц о кожу, моргает, а потом вдруг хрипло прыскает, обивая рукой грудную клетку под ребрами: «ну и мудила»
– нил температурит и на следующий день, и эндрю напряжно слушает щебетание детей по видеосвязи. им весело – это радует, хотя эндрю чувствует себя говнюком, не предупреждая их о реальном положении дел. лу спрашивает у нила, как здоровье, – вероятно, с подсказки эбби – и чуть грустнеет на пару секунд, но быстро переключается на то, чтобы показать им обоим шалаш из одеял в гостиной
– «бики», – тычет эстер тарелкой в камеру, спешно вылезая из-под одеяла. голубики, догадывается эндрю
– «омлет», – показывает ей нил в ответ
– «м-м-м», – тянет эстер, облизываясь
– четверг и пятницу нил проводит в чуть большем смирении, чем среду: выбирается из постели только тогда, когда встает эндрю; позволяет готовить себе легкие перекусы, но все равно трется рядом на кухне, завернутый в одеяло; дремлет, пока эндрю читает рядом в постели; лениво троллит кевина в чате, в итоге кренясь к его плечу и с ухмылкой прикрывая глаза под пиликающий гневными сообщениями телефон
– но к дню субботы он уже явно исчерпал лимит терпения, и эндрю чувствует, что его иммунитет исчерпал себя тоже. к вечеру выясняется, что дети исчерпали тоже – и терпение, и оптимизм, и радость от халявных дней у бабдедов. лу спустя пять часов после дневного созвона звонит ему со смарт-часов. эндрю это не нравится заранее: лу знает, что его часы для экстренных случаев, и звонит обычно с телефона деда. все становится хуже, когда первое, что разбирает эндрю, – глухой скулеж
– «лу?» – хрипит он сквозь дерущее горло, тут же садясь в постели. нил подслеповато щурится в свете ночника, приподнимаясь на локте. эндрю видит обеспокоенную морщину, прорезающую переносицу, ползущие вниз края губ, тут же делающие лицо старше
– «я хочу до-о-м-мой», – всхлипом из телефона
– его сердце подскакивает и застревает в горле тошнотворным ощущением, пока он лихорадочно пытается подобрать хоть одно подходящее слово утешения. ничего нет. в голове ебаная пустота
– ебаный боже. если бы эндрю не знал, что дети в безопасности…
– «телефон», – шепчет он нилу, и нил заторможенно передает ему свой. эндрю набирает ваймака, отворачиваясь. затяжные гудки в трубке бесят, но спустя пару фраз и несколько долгих секунд он наконец различает его голос рядом с лу. пытается не сходить с ума от всхлипов дочери, складывающихся в повторяющееся «па-па», на фоне до этого
– это пиздец. их сраное орви будет стоить им или заикающихся детей, или панически прилипчивых
– драма лу предсказуема и проста: он соскучился; расстроился от ежевечерней истерики сестры; ваймак попытался утешить его тем, что кевина в возрасте луиса мать оставляла на других людей и на несколько недель, и он в порядке, а лу стало жалко еще и кевина – и вот они в этой блядской точке
– это хеувый вечер. им вроде как удается немного успокоить сына, придя к компромиссу, что завтра их с эстер привезут на прогулку, но эндрю все равно ничерта не может уснуть до полвторого. он слышит по дыханию нила, что тот не спит тоже
– «мы не плохие родители», – шепчет он в затылок, обнимая за талию. не знает, кого пытается убедить в первую очередь: нила или свое пухнущее чувство вины
– пальцы вплетаются в его, прижимают к солнечному сплетению: «нет, – соглашается. – просто больные»
– нил фыркает в темноте, двигаясь ближе к груди, пока задницей не упирается ровно в пах: «не без этого»
– эндрю чувствует себя так, будто отыграл два тайма, словил обезвоживание, забитые мышцы и синдром отмены разом, потому что его знобит и ломает просто пиздец, когда им привозят детей
– «зачем тебе маска?» – пучит глаза лу. эстер не спрашивает. молниеносным движением вцепляется в маску, не давая ему и шанса увернуться. но нил все же успевает схватить ее за руку и осторожно разжать пальцы, за что получает возмущенный рык, а потом и вопль в лицо
– «я тоже рад тебя видеть, эсти», – вскидывает нил брови
– эндрю поглаживает хмурящуюся, надувающуюся дочь по мягкой ладошке. нил примирительно протягивает к ней руки, и после двухсекундного раздумья она все же клонится к нему, позволяя взять себя на руки. но так и не убирает ладошку от эндрю
– они с нилом переглядываются. ага. засранка явно бы нахохлилась и ушла ныть церберу в шерсть, исподтишка поглядывая на них, три дня назад. вот что делает разлука
– «темперамент», – закатывает глаза ваймак
– эндрю просто сидит с детьми рядом. у него нет сил ни удивляться, ни тем более играть с ними. говорить сквозь распухшее горло тяжело, ломота в теле заебывает. как и то и дело ощущающиеся на себе встревоженные взгляды. каким, блядь, образом он скрывал это раньше?
– «блядство», – вздыхает нил. эстер заливается таким ором, что у эндрю кровь пульсирует в ушах. ее попытались посадить обратно в машину, и ей это очевидно не понравилось
– «успокой ее», – шипит он нилу, потому что ее сейчас либо стошнит, либо у всех здесь полопаются перепонки
– нил не спорит. забирает ее из рук эбби, начиная утешающе бормотать в макушку. интересуется у заметно разнервничавшегося лу, упрямо сдерживающего слезы: «ты поедешь?»
– «можно не ехать?» – спрашивает он после паузы. голос сквозит подозрением
– «можно, – вздыхает. – пойдешь к кевину? мы пока заразные. не хочу, чтобы ты тоже заболел»
– лу призадумывается, но в итоге кивает, довольный: «ага!»
– «круто, – отвечает нил невесело. – спасибо», – кивает эбби
– она улыбается ему поджатыми губами, приобнимая за плечи: «она просто скучает по вам. но вы молодцы, да? вы делаете то, что лучше для них»
– нил клонится ей навстречу, обнимая в ответ: «я знаю»
– «точно, – эндрю наконец видит крошечную складку у него на щеке. – дочь. хватит. никуда ты не едешь, всё. видишь?»
– эстер наконец притихла, вся красная и зареванная, но все еще крупно вздрагивает, всхлипывая. сжимает выбившиеся из пучка пряди нила. ебаный боже. их ждут охуенно веселые недели – если не месяцы, – когда все вернется в норму, да?
– «постельный режим и обильное питье, эндрю», – говорит эбби. ваймак вздергивает брови, требовательно глядя на него
– бля… эндрю вытаскивает руку из кармана худи, салютуя от виска, и они оба удовлетворённо кивают. ну пиздец
– «выздоравливайте. звоните, если будем нужны, ладно?»
– нил снова кивает, снова обнимает, снова говорит с эстер, убеждая, что ее никуда не везут. эндрю пялится на него и думает: отлично, каков твой план, придурок?
– «ну, к аарону», – говорит нил
– эндрю хочет ебнуться башкой о стену
– «по-твоему, она не заметит подмены?»
– эстер, разумеется, замечает. они с нилом слушают визг и рыдания взахлеб из трубки, судя по таймеру, две минуты тринадцать секунд, прежде чем аарон говорит: «что мне делать с вашей дочерью?»
– «ты вроде какой-то там гениальный нейрохирург, не? – язвительность в голосе нила просачивается даже сквозь долбящую по кипящему мозгу тревогу. передать лу кевину было самой легкой частью. передать эстер кейтлин, когда она вернулась со смены… без комментариев. – я думал, ты сможешь найти подход к племяннице»
– эндрю прикрывает глаза под их препирания над ухом, и вдруг мягким прикосновением – прохлада ладони на лбу. помогает, пока нил выводит незамысловатые узоры на коже. пульсация слабнет, стискивающая надбровье дуга разжимается. но чем легче становится физически… сука. он прижимает язык к пересохшему небу, пытаясь облачить в слова ощущения. желчную волну из нутра, прихвативший горло спазм
– какого черта нил утешает его, пока их дочь бьется в истерике в который раз за день?
– ему не хватает воли уйти от прикосновений – это не сделает ничего для эстер лучше, говорит он себе, – хотя по мутноватому взгляду нила очевидно: он видит и тревогу, и вину, и пережатую паникой глотку
– «она устраивала нам такое же», – будто это должно как-то помочь
– нил поджимает губы, отводя глаза. он явно убавил громкость звонка до минимума, потому что эндрю не может разобрать нихрена, кроме еле слышных фраз нила в трубку
– эндрю не уверен, сколько времени проходит. он выныривает из зябкой полудремы, когда нил несколько раз зачитывает эсэсмэски, что эстер еще не спит, отчаянно пытаясь скрыть сквозящую рябь в голосе. чувствует скачок ребер нила, когда он шепчет: «дрю. спит. вырубилась у бекки»
– слава, блядь, богу… и ребекке, думает эндрю, склоняясь ближе к теплу нила. конечности под одеялом леденеют, даже несмотря на жар в теле. на переносице ощущается теплый сухой поцелуй, а потом тихое вздохом: «спи. все хорошо. лу тоже спит, кевин скинул фотку»
– в воскресенье нил с утра на ногах. эндрю не уверен, насколько он не пиздит, но ни сил, ни голоса спорить у него нет – вполне буквально, – поэтому он позволяет нилу принимать свои тупые решения. он получает градусник, завтрак и таблетку в постель, а потом нил сматывается на улицу. он возвращается, судя по будильнику, к одиннадцати. снова проверяет его, прикладывая ладонь ко лбу
– эндрю смотрит на него из-под крошечного отверстия в одеяле. как ты думаешь, умник?
– «поспишь еще? кевину нужно отъехать на пару часов, я хотел сводить мелких погулять»
– эндрю кивает. нил улыбается и кивает в ответ. загоняет в постель цербера – ему типа девять и нужен друг? – но эндрю в любом случае не возражает, потому что цербер как грелка в ногах, а нил осторожно стягивает с него одеяло до пояса, подсовывая простыню. эндрю знает зачем, но ему все равно не нравится
– день проходит вспышками бодрствования. два: нил заходит измерить температуру, накормить супом и дать таблетку, пока рассказывает о трепе лу и их с эстер едва не завязавшейся драке («задира – эстер?» – «да. бандитка»); четыре: нил прижимает костяшки к щеке, шепчет «спи, спи», но страхует за предплечье, когда эндрю решает встать, чтобы отлить; семь: нил будит для ужина. запаха он не чувствует, но и гари не наблюдает. нил лениво рассказывает о планах выгулять детей и пса перед сном – пес тут же заинтересованно поднимает голову, – спрашивает, почитать ли ему после – эндрю кивает, вероятно, не менее заинтересованно, – и уходит вместе с посудой. когда он возвращается, за окном ночь. эндрю выспавшийся за сутки в постели, но вялый. усталая хрипотца в голосе нила успокаивает, и он снова не замечает, как проваливается в сон
– его хуевит три с половиной дня
– утром четверга он наконец просыпается без озноба, ощущения, будто кто-то пытается выдавить глазные яблоки, и даже вроде улавливает запах геля для душа от нила, тихо роющегося с голой задницей в ящике с бельем
– «привет», – тихо хрипит эндрю, промаргиваясь
– нил оборачивается через плечо, румяный и красивый. волосы влажными прядями зачесаны назад. ого, блядь. он, оказывается, скучал. брови нила обеспокоенно вскидываются, и эндрю едва не вздыхает, – но секунда – и нил расплывается в ухмылке. а потом сгибает одну ногу, выпрямляя, сгибает вторую – и вертит перед ним задом. он больше чувствует, чем слышит, собственное фырканье, прикрывая ладонью глаза. чертов придурок
– ему нормально. достаточно, чтобы любоваться нилом. значит, вероятно, достаточно, и чтобы дежурить около детей, если они что-то подхватят. раз выбор между этим и продолжающими истериками эстер. его порядком заебало засыпать под них
– нил ласковый, пока они готовят завтрак. путешествует пальцами по боку под футболкой – эндрю не хватает духу сказать ему отвалить и не мешать. прикладывается теплым носом к шее, запечатывает прикосновение поцелуем – и он против воли льнет ближе, подставляя горло
– «пытаешься залезть мне в трусы?» – наконец интересуется, чувствуя ступню нила на икре под столом
– «просто рад видеть, что тебе лучше»
– эндрю смеряет его взглядом, пережевывая сэндвич: «жаль»
– нил фыркает с полным ртом. бросает на него еще один взгляд – и в глазах мелькает понимание
– эндрю выгибает бровь, наблюдая, как еда начинает исчезать из тарелки нила вдвое быстрее, но он сам доедает без спешки. не прячет глаза от этого придурка, сверлящего взглядом, зато едва не фыркает, когда нил с театральной показушностью вырывает из его руки салфетку, отбрасывает в сторону и вытаскивает из-за стола
– нил встречает его подначивающей улыбкой, впечатываясь в губы поцелуем, пока за спиной закрывается дверь душевой
– его выдохи тают на губах, рикошетят в легкие, пальцы бережно приподнимают подбородок, когда он начинает ощущать прикосновения в районе паха
– «ебать», – сбивчиво шепчет нил, втягивая воздух носом, когда эндрю обхватывает член. со смехом выдыхает, и звук разносится по телу волнами
– нил улыбается, отрываясь, заглядывает в глаза с такой, блядь, огромной, всепоглощающей нежностью, что у эндрю сжимает сердце, когда он снова подается вперед, чтобы сцеловать задыхающийся вдох вместе с коротким стоном, едва нил вздрагивает под руками, кончая
– обмыться – быстро. нил, кажется, настолько же нетерпелив в желании наконец привести детей домой, насколько и сам эндрю, поэтому они наконец забирают обоих сразу после
– эстер аж взвизгивает – эндрю впервые слышит от нее этот звук, – когда видит его раскрывшим руки. луис хохочет над ней. эстер хихикает тоже, прилипая к нему. это лучше, чем эндрю ожидал. он бы не удивился, если бы она устроила ему – им обоим – насупленный бойкот
– «она так тебя любит», – шепчет нил, мажа носом по скуле
– это правда, не без удовольствия думает эндрю. может, она и засранка, но его засранка, и этого не отнять
– дома это продолжается. эстер безразлично абсолютно все, кроме того, чтобы сидеть у него на руках. лу же уносится проверять сестренку лялю, а затем проводит ревизию любимых игрушек, притаскивая их на кухню для чаепития. странно, какой он уже взрослый. поглядывает, убеждаясь, что они с нилом рядом и не собираются уходить с кухни, но не просится на руки, отгоняя сестру, не папкает до бесконечности, даже не просит поиграть с ним. эндрю все равно подталкивает нила к столу и садится рядом с эстер на коленях. лу расплывается в щербатой глазастой улыбке, тут же подскакивая, чтобы принести еще кружек и сок из холодильника
– дом вновь оживает. становится шумным, суетным, людным и требовательным. становится таким, каким эндрю привык его ощущать, даже не понимая прежде, насколько далеким теперь кажется позабытое ощущение, когда присутствия нила хватало. нил – его опора, фундамент, сила, необходимая, чтобы жить. чтобы ощущать жизнь, оказывается, теперь ему нужны они: маленькие, смешные, меняющиеся, ежедневно взрослеющие
– и каким-то образом это нормально более, чем он ожидал
– день и вечер проходит с эстер и на немного – вероятно, просто в качестве проверки – с лу на руках. эндрю пару раз отпускает дочь – каждый раз получает скулеж и вцепившиеся в штанину пальцы
– он готов к этому, когда ставит ее на пол ванной, чтобы умыться. поэтому опережает громкое недовольство спокойным: «эстер. не орать, – она вперивается в него взглядом под нахмурившимися светлыми бровями. – эй, я здесь. умоюсь и снова тебя возьму. да? мы договорились?»
– она молчит, насупленно пыхтя несколько долгих секунд. эндрю видит по лицу: решает, не разораться ли сереной
– ему приходится посадить ее на тумбу посреди раковин где-то между чисткой зубов и умыванием. это стоит ему упаковки ватных дисков и называния каждого предмета, который он берет в руки: эстер требовательно тычет пальцем – он говорит: «гель для кожи вокруг глаз». она довольно взгыгыкивает и пару секунд заинтересованно наблюдает за его движениями
– ему на удивление спокойно под ее любопытным взглядом. сегодня он провел наедине с собой минут десять от силы, но даже затроганность оказалась лучше постоянно шарахающей по болящей башке тревожности вперемешку с виной. поэтому когда она поднимает вой на попытку уложить ее в кровать – он смиряется и берет ее к ним с нилом
– проходит мимо комнаты лу, отвлекая нила от рассказала вполголоса: «пойдешь спать к нам?»
– лу тут же распахивает сонные глаза и кивает. нил вскидывает брови, перехватывая взгляд, но сгребает луиса вместе с одеялом на руки
– он бы, может, и пожалел о снова полетевшем графике, сепарации и прочей-неотъемлемой-херне-взросления, но пятница – это пятница, а ребекка половину недели укладывала эстер спать, будто она гребаная мать-тинейджер, поэтому они с нилом подготавливают, возможно, неадекватно большое количество закусок, разбирают диван в гостиной и собирают своих детей для ночи «аватара» кэмерона
– близняшки наперебой трындят о школьных новостях практически всю первую часть, кажется, до усрачки довольные вовлеченностью нила, явно начавшего сходить с ума за две недели домашней изоляции; лу скачет между, подворовывая из чужих тарелок и прикладываясь в объятия; эстер ревностно ползает за ним, но бросается к эндрю, едва не ебаясь плашмя – но только едва благодаря нилу, – когда замечает поползновения луиса. эндрю все равно обнимает их обоих – лу достаточно вел себя как взрослый для четырехлетки, и он не собирается проверять, где проходит его граница зрелости и начинаются обиды из ревности
– ко второй части дети наконец утихомириваются. только случайным образом тычут пальцами в экран между опустошением тарелок. эндрю слушает возню и нелепые комментарии больше, чем сам фильм
– «ты», – говорит гравити, когда нейтири рассказывает детям, что при первой встрече с джейком попыталась его убить. нил фыркает. эндрю вздыхает, но нил клонит голову к его плечу и шепчет:
– «спасибо, что плохо старался»
– ага, всегда пожалуйста и все такое
– «я», – вскидывает нил голову на слова джейка о том, что не успел он оглянуться – и детей у них уже четверо
– ага, и я, думает эндрю. пиздец же странно: у него не было никого, а теперь его дети едва умещаются на четырехметровом диване. и странно, что девочки уже такие взрослые. он все еще прекрасно помнит их в возрасте лу, когда они дрались за возможность посидеть у него на коленях, пораскрашивать тату и ныли аарону, что не хотят лететь домой и возвращаться в сад, с визгом разбегаясь от него, прежде чем смириться с необходимостью собираться
– детям не то чтобы интересно следить за войнушкой, поэтому мелкие скатываются с дивана поноситься и поиграть, старшие – залипают в телефоны, а нил приваливается к нему от бедер до плеча. эндрю чувствует по его мерному дыханию, по неторопливым скольжениям большого пальца на коже ладони, что нилу наконец плевать на крики, стрельбу, что его тело не отзывается готовностью к побегу. поцелуй в ключичную кость выходит легким. нил потирается носом о его висок и выдыхает, приваливаясь макушкой к виску
– «так, ну, – подает голос гравити где-то между криками и вспышками на экране, – кто почешет мне голову?»
– «вши? – фыркает нил, но чуть двигается, приподнимает руку, не держащую его. – ложись»
– «фу, не дай бог снова», – кривится она, устраиваясь головой на коленях нила. ага. было не очень
– «крутые синие пряди», – говорит нил
– «они не синие», – и это правда. фиолетовые. почти сиреневые. точно не синие
– «тебе та-ак идут твои зеленые волосы, нил», – закатывает грав глаза
– нил фыркает и тоже закатывает глаза, замолкая. ребекка, бросив взгляд на сестру, переводит глаза на него
– «ложись, – вздыхает эндрю. – нет, стой. дай салфетки. на. ложись»
– «синие», – шепчет нил. ебаный придурок. девочки стонут, а засранец фыркает, совершенно собой довольный
– конечно, это только вопрос времени, когда малышня врубит ревность и вспомнит, что тоже очень нуждается в почесывании голов. это окей – ну, не сразу, потому что эстер явно доставляет скалиться, рычать и со скулежом падать лицом в диван, искоса поглядывая за реакцией. они успокаивают актрису, выстраивают очередь для почесываний, и дети притихают рядом, разомлевшие и теплые, вновь возвращаясь глазами к экрану
– эндрю помнит сюжет лучше, чем ему казалось. он все равно замирает, когда нетейама подстреливают. потому что помнит. и потому что нил напрягается рядом тоже
– «о не-ет», – шепчет бекки. ага…
– «что, что?» – лу наклоняется к ней, заглядывая любопытно в лицо
– лу вздыхает, но садится обратно. эндрю замечает краем глаза, как нил прибирает его к себе, – и он понимает. вжимается в нила сам, когда нейтири появляется в кадре, бросаясь к сыну, потому что… пиздец
– он не помнит этого десять лет назад – чтобы его так торкало. с другой стороны, десять лет назад…
– «ай, пап, не жми так. я щас утромбуюсь», – значит, он такой не один
– да. десять лет назад у них не было сына
– они переживают смерть нетейама в тишине
– пока лу не шепчет, вертя головой между его остекленевшими глазами и их лицами: «он что, умех?»
– «ага», – шмыгает ребекка. эндрю возобновляет поглаживания, то ли пытаясь успокоить, то ли успокоиться. ребекка предсказуемо не успокаивается – только начинает плакать сильнее. эндрю видит по изгибу губ лу: он вот-вот присоединится
– это окей. нил обнимает его, целуя в темечко, и лу все же всхлипывает, а потом расклеивается, разражаясь слезами
– эндрю отворачивается, потому что ком в горле пухнет и мешает, а смотреть на сына невыносимее, чем в экран, где все не по-настоящему, даже если неприятно отзывается внутри вполне реальными ощущениями
– «я бы их убил нахуй», – шепчет нил на ухо, и эндрю чувствует поцелуй в висок и оборачивается
– нил дрожаще, рвано выдыхает. кивает. переводит глаза сначала на ребекку у него на коленях, затем – на гравити слева от себя
– эндрю видит в синем мерцании экрана вскидывающиеся брови девочек
– справедливо, думает эндрю, бросая на мужа взгляд. муж закатывает глаза, фыркает, и вся трагичность момента рассеивается. если не считать все еще сопливящего футболку нила лу и растерянно поглядывающей на него эстер, вцепившейся в его кигуруми где-то между поддержкой и просьбой прекратить
– «ш-ш», – издает эстер, и эндрю выныривает, сталкиваясь с ее довольным лицом напротив своего
– «ты что, шипишь? – гудит нил. – как тук?»
– «ш-ш», – щерится на него эстер
– «пуя-я», – тянет, прижимая ладонь к его щеке. эндрю подтягивает к губам. целует. эстер довольно взглядывает, утыкаясь лбом ему в плечо, и он обнимает ее просто по инерции, потому что как он может не?
– в этом нет ни цели, ни смысла, ни слов, достаточно содержательных, чтобы описать. но доверие детей – это всё. даже если они сидят в телефонах вместо того, чтобы смотреть трилогию, на которой сами же настояли
– к третьей части они все уже практически спят. эндрю слышит хрипловатое «уебок» от нила в ухо. джейк – да. нахуй быть своим детям тренером, командиром, учителем. нахуй взваливать на ребенка вину за то, что не в его власти. нахуй оправдывать собственную незрелость травмами
– приятно, что они солидарны в обсирании моделей родительства. учитывая, как долго методы воспитания мэры были их камнем преткновения…
– эстер ворочается у него под рукой, тычет пальцем в экран: «меме»
– ну, бля. оказывается, тоже не спит
– «похожа на мелоди?» – гудит он
– «не-а, не похожа, – подает голос лу. нил вздыхает. эндрю его понимает. – у нее такие кудряшки. как у рейни. но глаза как у меня»
– «ага, – соглашается нил. – первый голубоглазый ребенок вайлдс-бойдов»
– «я бы хотел быть таким», – мечтательно вздыхает лу, глядя в экран
– «с пупых-рками-пальцами. и голубым»
– «ну, я тоже», – говорит нил. эндрю вздергивает брови, пытаясь представить. в целом – приемлемо. но он предпочитает без перепонок на руках
– о том, что гравити не спит тоже, он узнает, когда она сонно взгыгыкивает на сцене прервавшейся драки джейка и куортича ради спасения паука: «а это уже можно считать, что они два его бати и щас будет троп от ненависти до любви?»
– во-первых, господи боже, думает эндрю. во-вторых, ребекка начинает хихикать, пока нил бросает растерянный взгляд на обеих
– «что? – говорит грав. – у нас есть дяди, они привили нам любовь к …»
– «во-первых, чисто технически мы не были врагами», – цыкает нил
– «я тебя бесил. дай тебе волю – ты бы подсыпал мне мышьяк или типа того»
– «нет. без тебя нас бы дисквалифицировали», – говорит нил, и девочки пискают от смеха. лу с ними за компанию
– эндрю чувствует ползущие на лоб брови. вот это, блядь…
– «признайся, ты держишь его в живых, потому что он все еще потенциально может принести пользу американской сборной?» – выговаривает ребекка
– пауза, которую нил делает, вскидывая брови и поворачиваясь к ней, наводит эндрю лишь на одну мысль: добить его при первой встрече было бы оправдано. он бы уже отсидел и вышел
– «нет! эндрю, ты должен мне верить»