отпуск!
– эндрю ощущает сквозь сон влажное прикосновение губ к раковине уха. они прихватывают, скользят к мочке и задерживаются там, втягивая
– ему ужасно, ужасно хочется спать
– он поворачивается, пытаясь уйти от прикосновения, зарываясь в подушку лицом, бормочет (или пытается): «отвали, нил», и натягивает одеяло выше
– а потом вдруг чувствует мокрое прикосновение пальца, скользящего в ушной проход, и думает, пытаясь отстраниться: я, блядь, убью тебя, джостен, – но ему так невыносимо хорошо – тепло и уютно – под одеялом, чтобы шевелиться, так что он протестующе мычит, когда палец пытается проскользнуть глубже, и наконец дергается, переворачиваясь и открывая глаза, щурясь в лучах заливающего спальню света
– голубые глаза смотрят на него с плутоватым, веселым блеском
– голубые глаза, окруженные белесыми ресницами
– «эстер», – отупело выдыхает он
– сперва накатывает облегчение: нил не охренел настолько, чтобы продолжать лизать ему ухо, когда он говорит перестать; а затем прошивает страх: эстер могла наглотаться острых гвоздиков, пока он спал вместо того, чтобы открыть глаза и смотреть за своим гребаным ребенком
– он судорожно ощупывает ухо левой рукой, открывает рот дочери правой, щурясь, запоздало вспоминая, как нил разбудил его – видимо, ему это не приснилось, – поцеловал в висок, бормоча что-то про то, что он достал эстер из кокона, и выскользнул из кровати, и эндрю, кажется, кивнул, а потом отрубился снова. на первый взгляд у нее во рту не видно ничего, чего там быть не должно, а обе обслюнявленные сережки на ощупь на месте. он все равно еще раз осматривает ее рот, пытаясь сморгнуть остаточную пелену с глаз, пока эстер не начинает недовольно пыхтеть и выкручиваться, и эндрю все-таки отпускает щеки, позволяя ей закрыть рот, запоздало осознавая, что у нее набухла десна снизу, – ну, это хотя бы объясняет, почему она пыталась его сгрызть
– нил моргает, когда эндрю находит его пару минут спустя на кухне рядом с бойдом (который тут же ретируется под его хмурым взглядом) и жалуется, что сделала их дочь. нил моргает, дергает губами в ухмылке, явно пытаясь сдержаться, но вдруг резко выдыхает и начинает ржать. но он все же осматривает ухо эндрю («тут должны быть гвоздик и кольцо?» – эндрю кивает), еще раз проверяет рот эстер, прежде чем забрать ее у него, и эндрю удовлетворенно выдыхает, потому что теперь она – проблема нила. он отходит, чтобы налить себе кофе, добавить сливки и сахар, интересуется, где лу, и нил поднимается, дергая подбородком в сторону лестницы, и ведет его на террасу второго этажа
– лу здесь. кевин тоже. оба в шортах и без футболок, со стаканами своего дурацкого смузи блевотного оттенка, и то ли делают вид, то ли правда не замечают его, развалившись перед бассейном в темных очках, но когда он проходит вперед, пафосный вид лу тут же теряется, потому что он радостно пискает: «папуля!» – протягивая к нему свободную руку. эндрю присаживается рядом. но лу встает на шезлонге и инструктирует: «ляг. и я лягу», – так что они двигаются, меняются местами, и в итоге эндрю прислоняется к спинке и обнимает сына, когда тот приваливается к нему
– он лениво пьет кофе, наблюдая, как нил укладывает эстер на полотенце, брошенное на дощатый пол, видимо, поощряя ее к ползанью; сам греется под лучами и под теплом лу, впивающегося острыми лопатками в ребра, когда ерзает, устраиваясь удобнее
– «ты уже плавал?» – интересуется эндрю, задаваясь вопросом, во сколько лу сегодня подскочил
– «нет, дядя кеви сказал: спелва нужно подклепиться», – на второй части лу опускает голос до баса – каким кевин не разговаривает, – но все равно так и произносит – низко и строго, но без ‘р’
– эндрю бросает на кевина взгляд
– он и бровью не ведет: «да. ты уже подкрепился?»
– лу мотает головой, снова присасываясь к смузи через трубочку, и кевин удовлетворенно кивает, возобновляя неторопливое потягивание из своего стакана
– солнце горячо припекает сбоку, слепя глаза
– эндрю проводит по плечам сына, убеждаясь, что солнцезащиты на нем не было, и осторожно выбирается, предупреждая, что сейчас вернется
– потому что пусть ему и повезло унаследовать теплый подтон кожи нила – как и эстер, что совсем не вяжется с почти прозрачной белизной ее волос, – это совсем не значит, что он не способен сгореть на солнце, превратившись сперва в один большой пульсирующий ожог, а потом начав облазить хлопьями
– эндрю все еще слишком хорошо помнит это несчастное выражение лица нила, когда он так сгорел в первый (и единственный) раз и, кажется, на самом деле страдал, если вспомнить, как он сдерживал болезненное шипение, когда эндрю как можно легче касался припухшей малиновой кожи на плечах, затылке и спине, распределяя крем
– нил тогда первый год отыграл в профессиональной команде, и они оба к концу сезона одурели от общественного внимания: казалось, что теперь вся их жизнь, каждое действие запечатляется и разглядывается под микроскопом, и потому тревожность нила обострилась вместе с паранойей, так что эндрю плюнул на все, отыскал какой-то дорогущий отель на багамах с бунгало и частными пляжами, и они с нилом улетели на следующее утро после его последней игры в сезоне – нил уже как неделю был в городе, его команда вылетела еще в четвертьфинале
– отель оказался и правда впечатляющим – особенно для них тогда, когда им было слегка за двадцать и они еще не успели привыкнуть к жизни с деньгами, – и нил, выйдя на террасу, ведущую к безлюдному пляжу, поинтересовался, ухмыльнувшись как подросток в разгар пубертата: «что, мы можем здесь потрахаться, и это никуда не попадет?» «так они говорят, – пожал плечами эндрю. – звездный отель»
– на пляже они трахаться не стали – кровать, диван и душевые отлично сгодились для этого, – но спустя пару дней нил задремал на солнцепеке под зонтиком, а когда эндрю вышел за ним, тень от зонта была с другой стороны от нила, а его спина уже была красной
– после эндрю всего раз начал было свое упрекающее «я же говорил», но нил измученно вздохнул, не раскрывая глаз, и с трагизмом в голосе изрек: «о мертвых либо хорошо, либо никак». эндрю тогда цыкнул: «ты не умираешь, придурок», но дальнейшие упреки оставил при себе. через неделю, когда отек спал, нил сказал: «не позволяй мне больше никогда выходить на улицу без солнцезащиты», а на следующий год снова кривился и жаловался, что эндрю льет на него «литр крема», когда эндрю намазал ему на лицо два пальца – ровно как показывали на видео
– теперь лу – воистину сын своего отца – корчит до того брезгливые лица, что эндрю все же подносит крем к носу, чтобы проверить – мало ли. но нет, санскрин едва уловимо пахнет фруктовыми нотами, ровно как и три минуты назад, когда он мазал себя, а луис просто драматичный
– нил корчит рожи один в один, может, даже слегка драматичнее, и эндрю закатывает глаза, похлопывающими движениями пальцев вбивая крем в усыпанную летними веснушками кожу на щеках, мажет по носу, смазывает остатки на уже впитавшие крем предплечья и отходит, чтобы вытереть руки и намазать эстер
– он оглядывает свою семью, теперь обмазанную санскрином, смотрит на кевина – тот бросает на него взгляд через солнцезащитные очки, – и эндрю разворачивается в его сторону, чтобы намазать и его, потому что от нытья сгоревшего кевина никому легче не станет
– вторник они проводят на вилле: плавают, загорают, питаются коктейлями и персиками с деревьев, кажется, высаженных в качестве ограды по западной стороне здания; эстер забрызгивает их с нилом кабачковым пюре – справедливо, потому что на вкус оно отвратительное, – и они моют ее и себя в летнем душе, сошедшись на мнении, что зимний ребенок – это удобно: весь срач первого прикорма можно оставлять на траве
– в среду нил будит его ни свет ни заря – точнее, свет и заря, но на часах всего полдевятого, – и шепчет, почесывая затылок: «вставай. яхта»
– эндрю утыкается лицом в подушку. в жопу яхту, ради которой приходится жертвовать сном
– не проходит и минуты, лу забирается на кровать с возбужденным, но сонным: «папуля, поехали смотлеть лыб!» – но падает на подушку рядом, когда эндрю мычит и приподнимает руку в приглашении, заставляя нила тихо рассмеяться
– они все же встают – с трудом, лениво и с капризами недовольной вынужденным пробуждением эстер, – завтракают под ее рев, потому что ники идиотско попытался развеселить ее, как только нил спустился с ней на кухню, и под нытье присоединившегося к какофонии рейна, которого не устроил то ли слишком спелый банан, то ли очищенный, – эндрю так нихрена и не понял
– лисы снуют по кухне туда-сюда, перешагивают через театрально подвывающего на полу рейна, наливают себе кофе, разбирают хлеб из пощелкивающего каждые несколько минут тостера, скрипят стульями, отодвигая и рассаживаясь, стучат столовыми приборами о кружки и тарелки
– честно говоря, ощущается как общага – шикарная, но общага: напор горячей воды скачет утром и вечером, все выползают из комнат сонными и недовольными, и видеть эти лица с утра пораньше – то еще удовольствие, особенно когда эстер до сих пор орет дуриной, рейн орет с ней за компанию, а луис смотрит на них волчонком, примостившись справа от эндрю, хмуро поедая свой сэндвич с тунцом
– эрик бормочет, заходя на кухню следом за сыном и оглядывая верещащих детей с отчего-то светлеющим выражением: «спасибо. я передумал»
– дэн фыркает – будто это не ее ребенок нарыдал лужу из слез и соплей, – берет опустевшую тарелку и поднимается из-за стола: «обращайся. я могу тебя звать на такое почаще»
– господи, думает эндрю и пытается вспомнить, куда сунул шумоподавляющие наушники
– или более поздний час, или открытая кухня, или соленый ветер, треплющий волосы. или, может, все это вместе
– эндрю вытягивается на матрасе, щурясь и поглядывая на детей (эстер прикорнула на груди кейтлин, свесив с двух сторон босые пухлые ноги; лу плещется в неглубоком палубном бассейне, усы рейновой панамки-божьей коровки, одолженной из-за завязок, не позволяющих слетать на ветру, покачиваются на голове)
– соленые брызги обдают кожу, и он ближе тянет ведерко с креветками, откусывает запанированное тельце, находит взглядом разомлевшего под жарким солнцем мужа и пуляет в него хвостиком
– нил – потому что он нил – приспускает за дужку очки, смеряя взглядом. а потом поднимает хвостик с бедра и пуляет в него в ответ
– «ведите себя прилично», – цыкает ваймак
– «нет», – цыкают в ответ они с нилом
– мэтт переводит взгляд с одного на другого и прыскает
– «я практически уверен, что они так флиртуют», – хмыкает кевин, приподнимая голову со спинки шезлонга, позволяя очкам в роговой оправе соскользнуть на нос
– эндрю пуляет следующий хвостик в него
– кевин кривится, отбивая: «не флиртуй со мной»
– «я благословляю тебя флиртовать с ним», – плутовато улыбнувшись, говорит нил и подпирает подбородок рукой, продолжая блаженно улыбаться
– кевин выставляет в сторону нила средний палец. эндрю снова швыряет в него хвостиком, и палец другой руки достается ему
– конечно, лу выбирает этот момент, чтобы оглянуться и вытаращить глаза
– кевин тут же опускает руки, когда лу подлетает к нему, наклоняется, эндрю улавливает «дядя кеви, а почему?..», а потом он понижает голос до шепота и глаза кевина над сползшими до кончика носа очками округляются
– кевин поднимает на него взгляд, и эндрю не может сказать наверняка, но это что-то вроде: «какого, блядь, хуя, вы двое?»
– наконец кевин говорит: «скажи им»
– лу мотает головой, заговорщически прикусывая губу
– «скажи нам что, – требует эндрю. – лу»
– лу хмурится на кевина, оборачивается, чтобы взглянуть на него, снова отворачивается и снова хмурится на кевина и наконец поворачивается к нему с возмущенным: «ну папуля!»
– «что? я не имею права знать, о чем вы секретничаете?»
– лу страдальчески вздыхает. мученически опускает голову на ляжку кевина, кажется, проходя все стадии принятия за десять секунд, и наконец смиренно поднимает ее
– эндрю уверен, что все наблюдают за этим шоу, потому что на палубе вдруг неожиданно стало тише. слышен лишь крик чаек, доносящаяся из салона музыка и шум воды за бортом. лу наконец говорит: «почему дядя кеви сказал вам 'идите нахуй'?»
– мэтт выплевывает лимонад в стакан, закашливаясь, и кевин с силой бьет его по спине, пока мэтт не отшвыривает руку
– эндрю приподнимает бровь. он не помнит, чтобы говорил это в присутствии сына. или чтобы говорил нил
– он все-таки признается: «потому что я кидал в него хвостиками от креветок. а нил не стал меня останавливать»
– «а», – говорит лу. так, будто это все объясняет
– «ты знаешь, что это плохие слова? – уточняет эндрю. – и жест тоже»
– ну, его родительская миссия выполнена
– «а откуда?..» – в смятении интересуется нил
– лу вздыхает. нил сморит на него. снова вздыхает. нил по-прежнему смотрит в ожидании. вздыхает еще раз и все-таки признается: «лия»
– нил вылавливает его взгляд, смотрит с этим знакомым выражением, с выражение «я же говорил» – хотя нил никогда, ни разу в жизни не говорил про лию ничего подобного, и эндрю закатывает глаза, снова откидываясь на шезлонге и запуская в рот очередную креветку, отводя глаза от дохрена красноречивого взгляда тренера
– эбби улыбается, появляясь из кухни с коктейлем, соломинка-зонтик болтается туда-сюда на ветру
– «чем занимаетесь?» – хмыкает она, между делом приподнимая палантин и присаживаясь на шезлонг рядом с ваймаком, когда он убирает ноги
– «лично я – ругаю наших детей», – говорит он
– эндрю едва не закатывает глаза, но бросает взгляд на нила. нил улыбается – как и всегда, когда ваймак признает их своими детьми, кевин фырчит – как и всегда, когда ваймак признает кого-то, кроме него, своими детьми. но, судя по его лицу, почти близкому к улыбке, сегодня он ревнует традиционно-ритуально, а не искренне, и нил начинает улыбаться шире, когда эбби интересуется: «помогает?» «не особо», – признается тренер, и она качает головой, как бы признавая их несность: «дети»
– разговор стихает. эндрю поправляет очки на носу, толкая их выше по переносице, поднимает глаза к редким ажурным облакам, проплывающим в высоте. вдруг слышит, как лу спохватывается со звонким: «а я тоже хочу лугать детей»
– он аж остановился в попытках устроиться на кевине. сидит, глазея на деда в ожидании ответа. нил издает сдавленный, смеющеся-протестующий звук
– ваймак наконец говорит: «нет. заведешь своих и ругай сколько влезет. а моих детей ругать буду я»
– «но... – лу замирает, вскидывая ладошку, впиваясь другой в колено кевина для устойчивости и тут же ойкая на его шипение. он приваливается к груди, когда кевин тянет его на себя, и возмущенно восклицает, все-таки сотрясая руками в воздухе: – но твои дети – это мои папулеченьки!»
– «точно, – кивает ваймак. – а тебе они родители. так что придется слушать, как они ругают тебя, но тебе ругать их нельзя»
– лу надувается. сдувается. бормочет, выпятив губы: «нечестно»
– «жизнь вообще штука несправедливая», – философски изрекает амалия, появляясь из кухни с ребеккой на буксире и стаканом пузырящегося зеленоватого лимонада в руке
– конечно же, они не могли просто покататься на яхте
– кто-то из придурков настоял на бананах, и судя по тому, как загораются глаза нила, когда он принимает от инструктора спасжилет и застегивает тот, что поменьше, на луисе, это мог быть даже он
– эндрю все-таки соглашается пойти кататься на этой херне, но только потому, что лу не прекращая канючит и упрашивает, пытаясь утянуть его за руку, а би говорит, махнув ладонью в сторону спуска: «иди-иди. мы тут с эсти прекрасно проведем время»
– это оказывается хорошо: лу повизгивает, зажатый между ним и нилом, когда соленые брызги обдают их, нил мельком оборачивается с огромной зубастой ухмылкой, глаза сияют ярче прежнего над синевой волн и в окружении золота теплой от солнца кожи, и эндрю вспоминает, почему влюбился в него, почему влюбляется в него по-новому день за днем и год за годом, чем ярче и свободней становился нил
– когда они возвращаются на яхту, официант – высокий темноволосый парень, кажется, выбранный элисон не только за профессиональные качества – уже разносит блюда. эбби охает, суетливо скидывая спасжилет и всучивая его ваймаку, спрашивает, чем помочь, и уговоры позволить парню делать свою работу на нее не действуют, так что в итоге она расставляет тарелки с путающимся в ногах лу, пытающимся быть полезным, делегирует ему раскладывание вилок, и спустя пару минут он возвращается с театральным «фух», вытирая ладошкой лоб, будто бы смахивая испарину, гордый и полностью собой довольный. «молодец», – говорят они с нилом, когда он бросает на них хитрый взгляд в ожидании, а потом протягивает руки, и эндрю отдает эстер, вертляво следящую за снующим туда-сюда официантом с тарелками еды, нилу и поднимает луиса, обнаруживая, что пора отнести перетрудившегося ребенка в каюту сменить промокшие плавки на сухие
– обед оказывается вкусным, но эстер раздражает, что с ней не делятся – хотя он скормил ей бутылку смеси, пока сервировался стол и лисы рассаживались, вставали, садились снова, мэтт галантно отодвигал стулья для девочек, садящихся в пределах досягаемости, и ответил на обвинение амалии в доброжелательном сексизме приподнятой бровью и выдвинутым стулом для кевина (который бросил на мэтта скептический взгляд, но все же сел, придвинувшись к столу без его помощи), передавали друг другу блюда с рыбой, картошкой и овощами и наполняли бокалы
– эстер все же вцепляется в вилку с картофелем по-деревенски, и эндрю сдергивает ломтик и закидывает в рот пальцами прежде, чем ее маленький рот окажется там, наблюдая, как она надувается, разочарованная, – а потом издает яростный горловой рык
– нил приподнимает брови, оборачиваясь
– но вместо того, чтобы помочь, он отодвигает стул и встает. оставляет эндрю одного между двумя детьми: ребенком, поедающим рыбу и рискующим подавиться незамеченной костью, и ребенком, недовольным отказом съесть его еду. у нила, блядь, должна быть чертовски хорошая причина для отлучки – как минимум понос
– но, видимо, это не понос. потому что он возвращается через пару минут, неся блюдце с кусочками чего-то бело-зеленого
– он ставит тарелку рядом с тарелкой эндрю, проводит ладонью по завиткам на макушке эстер, вертляво оглядывающейся на его прикосновение: «брокколи и цветная капуста. без соли и специй, я попросил промыть»
– эндрю ужасно, ужасно хочется поцеловать его, и, потратив секунду на торг и принятие, он решает не отказывать себе в простом удовольствии, потому что это его сраный муж – муж, который принес еду для их сраной дочери, он имеет на это полное право. так что тянет руку и за горловину дергает нила вниз, сцеловывая удивленный звук с мягких податливых губ, отвечающих преданно и напористо, и игнорирует улюлюканья друзей-придурков
– нил смотрит на него с дурацкой отупелой улыбкой, когда отстраняется. солнце высвечивает отрастающие, нелепо загибающиеся вокруг ушей волосы золотым
– эндрю моргает, чувствуя себя… странно. будто это не его жизнь. слишком хорошая жизнь, чтобы на самом деле принадлежать ему. взгляд у нила слишком открытый и любящий, чтобы быть обращенным на него
– но эстер снова льнет вперед, явно норовя спереть остатки еды с его тарелки в напоминание о трудностях этой до смешного идеальной жизни, и эндрю говорит: «на», – вытягивает руки вверх и вынуждает нила забрать дочь под забавляющееся «хорошая уловка» от дэн
– он наконец позволяет себе поесть спокойно и размеренно: неспешно подцепить кусочек солоноватой рыбы, отделив от кожицы, нанизать на вилку стручок поджаренной фасоли, отправить в рот, смешивая вкусы и текстуры на языке
– нил об этой размеренности может только мечтать. судя по тому, как он, чертыхнувшись, ловит пухлый кулак эстер с торчащими из него кусками то ли рыбы, то ли картошки, и засовывает себе в рот, выедая под ее недовольным взглядом и возмущенные покрикивания на тарабарщине, похожие на ругань алкаша
– эндрю пихает в их сторону тарелку с капустой, и эстер тут же сцапывает свободной рукой кусочки. озирается на них, явно ожидая, когда они попытаются отобрать добычу
– нил теперь ест. эстер ест свое, больше размазывая капусту по рукам и лицу, чем на самом деле глотая, но это прогресс: пюре сразу летело в них, а кусочки, кажется, ей по душе чуть больше
– эндрю удовлетворенно сосредотачивается на своем обеде, поглядывая на лу
– он наконец поднимает руки, весь чумазый, и говорит: «добавки»
– «как не в коня овес», – фыркает эбби, пока эндрю стягивает с общего блюда еще одну рыбину, принимаясь разделывать у себя на тарелке, убирая кость за костью
– «что это значит?» – интересуется лу и с аппетитом – словно только что не поглотил порцию взрослого спортсмена – сует в рот кусок, едва появившийся перед ним
– «ну, – хмыкает эбби, – так говорят про человека, который много ест и не поправляется»
– «он поправляется, – замечает нил, – в высоту»
– эбби улыбается, а лу поднимает на нее поблескивающие глаза: «как не... не в лыбу лыбы»
– «и какая это рыба ест других рыб?» – интересуется кей с другой стороны стола
– «акула», – отвечает лу и клацает зубами для наглядности, как раз когда эндрю перекладывает ему разделанную рыбу, и лу впивается в мясо зубами, наклоняясь к тарелке и театрально скалясь, но эндрю тоже принимается за еду, следуя его примеру
– он отвлекается, когда лу говорит: «папуля, колючка», протягивая ему кость
– эндрю забирает, закидывая в емкость для костей чуть дальше
– элисон бормочет, не поднимая глаз от телефона: «ага, твой папуля – та еще ключка»
– нил фыркает, уворачиваясь от вымазанной зелеными ошметками руки дочери, норовящей шлепнуть его по лицу, и эндрю давит вздох разочарования, что она не попала
– в четверг они с лу спят до обеда (нил приносит его, сонного, в их кровать и уносит проснувшуюся эстер), а когда встают, солнце уже высоко и на улице слишком душно, чтобы туда соваться. поэтому все бродят по вилле, как сонные мухи, разморенные влажностью и жарой, пока мэтт не находит их с нилом и цербером, распластавшихся на полу под потолочным вентилятором, создав собой загон для лу, эстер и рейна (который мальчики могут с легкостью переступить, но им, кажется, слишком весело притворяться, что их слабые попытки преградить им путь действительно работают), и не предлагает, склонившись над ними, кажется, проверяя, дышат ли: «день гарри поттера?»
– эндрю заинтересованно приоткрывает глаза
– они собрались в парк юниверсал в орландо на выходных, как раз по пути в майми, и это чуть ли не детская мечта – побывать в мире гарри поттера, так что эндрю даже не думал отказываться, когда мэтт ненавязчиво предложил свозить детей
– но если старшие дети более-менее в теме, то лу смотрел гарри поттера только пару минут, когда пришел срывать их свидание, потому его было бы неплохо посвятить хотя бы в первые фильмы
– так что эндрю кивает, собирается с силами и тяжело встает, оставляя детей на нила и цербера, а сам идет на кухню помочь уже копошащейся там эбби сделать закуски для киномарафона
– под вечер зной спадает, ветер влетает в гостиную через распахнутые настежь окна, развивая светлые занавески и гуляя сквозняком по ногам
– лу и рейн просятся на улицу, не слишком увлеченные фильмом последние полчаса, и эндрю в итоге надоедает быть шведской стенкой для сына, по которой он карабкается вверх и вниз и время от времени устраивается на коленях, чтобы передохнуть, заставляя почесывать свою вспревшую голову, так что пусть нехотя, но встает, нил поднимается следом, и рейн подскакивает тоже, выбираясь из тесных объятий брата, пытавшегося заставить его досмотреть фильм
– дети тянут их к большому бассейну на первом этаже, и здесь оказывается неожиданно спокойно и тихо
– солнце все еще яркое, потому эндрю подзывает раздевшихся до трусов мальчиков к себе (чудо, что трусы остались на месте), намазывает лица и плечи, помогает рейну просунуть руки в нарукавники, немного спорит с лу о том, нужны ли они ему (лу уверяет, что нет, и эндрю, вздохнув, примиряется), и они позволяют им самостоятельно забраться в бассейн и плескаться на небольшой глубине рядом, пока эндрю мажет эстер и нила – традиционно скорчивающего рожу, когда эндрю поднимает глаза, – а затем и себя
– нил наконец со вздохом опускается на шезлонг, ведя плечами и перехватывая эстер, а эндрю все равно нечем заняться (эстер мирно гулит в перерывах между грызением замороженного нимблера с морковным пюре, нил приглядывает за детьми), потому он маневрирует нилом, заставляя его усесться боком, и опускает руки на жесткую линию плеч, фыркая, когда нил со стоном откидывает затылок ему на живот при первом нажатии
– «за детьми смотри», – цыкает он, пихая голову нила корпусом, начиная как следует мять трапециевидную
– спустя час и обросший лисами и детьми бассейн мэтт закидывает руки нилу и лу на плечи, хитро извернувшись, и спрашивает: «вы уже насмотрелись гарри поттера?» – смотрит он при этом на него, явно ожидая решающего голоса
– «нет», – честно отвечает эндрю
– нил закрывает приоткрывшийся рот. лу явно плевать: он смотрит то на мэтта, то на него с любопытной глупой улыбкой и – удивительно – даже не думает спорить
– «отлично! – объявляет мэтт, и прежде чем они успеют поинтересоваться, что отлично, добавляет: – тогда собирайтесь. идем на пляж смотреть гарри поттера на проекторе»
– на пляж они в итоге едут. точнее, едут мэтт, рейн и лу, напросившиеся в машину без детских кресел, придя в полный восторг от этого факта (который они попытались использовать в возражение), и с ними едет куча пледов, подушек и еды. все остальные огибают дом и за пару минут добираются до чистого частного пляжа с пологим берегом и редкой сухой растительностью вдалеке
– они здесь уже почти неделю, а на океане так и не были, и сейчас пришли смотреть фильм, а не использовать пляж по назначению, так что, может, с таким же успехом могли просто остаться дома
– но пока мэтт, дэн и кевин возятся с аппаратурой, а кейтлин с девочками расправляют свернутые компактными рулонами походные матрасы и раскидывают пледы и подушки незамысловатым полукругом, лу со своим обычным восторгом от большой воды несется к берегу, таща ваймака за собой
– эндрю остается на песке, привалившись плечом к плечу нила, поглаживает задремавшую дочь по мягким вихрам и пытается вслушаться, о чем они говорят, но голоса сносит ветром
– хотя лу выглядит счастливым. и ваймак тоже выглядит. он держит лу за руку, не давая ему зайти в воду дальше, чем намочить ноги по щиколотки, и смотрит – без улыбки, но ласково, – что-то говоря
– а потом лу несется к ним обратно – босоногий, в шортах и худи с отливающей в закатных лучах на груди русалкой, широко улыбающийся. и господи, думает эндрю, снова это чувство, ужасное, огромное и пугающее, почти параноидальное, что он протянет руку, а она пройдет сквозь него, как сквозь фантом; что он проснется и поймет, что вся эта жизнь ему приснилась – эта хорошая, идеальная жизнь, которую он едва ли заслуживал
– но лу налетает – твердый, теплый, живой, – виновато ойкая, едва успевая затормозить перед падением, чтобы не придавить, видимо, только замеченную эстер. она на миг просыпается, всхлипывая, но снова засыпает, когда лу прижимается к ней лицом и бубнит ей что-то, поглаживая по голове поверх его ладони, а потом валится на них с нилом, обдавая налипшим на ноги песком
– нил бросает на него взгляд, смешливо улыбаясь
– а эндрю приподнимает брови и руку, закидывая нилу на плечи, прижимает к себе плотнее и просит его, судьбу, вселенную или черт знает кого: не отнимай это у меня