новый год, банька и оливье
– в последний день в германии эндрю просыпается с планом «успеть все за двадцать четыре часа»
– а потом смотрит на расслабленные лица детей во сне, на мягкую улыбку мужа в дымке снежного утра и думает: «к черту»
– они все так же выползают из спальни ближе к обеду, все так же ленятся на диване и играют с детьми во дворе, возвращаясь в дом с комьями снега в уггах и в волосах. эрик разжигает камин, и они забиваются в гостиную с остатками рождественских закусок. ники приносит всем по шоколадному санте, говорит взрослым откусить голову и льет им сливочный ликер туда
– льет даже максу, который ловит его взгляд, ухмыляясь: «больше не приходится прятать горячий шоколад с ликером»
– эндрю приподнимает своего санту в немом тосте – макс, фыркнув, поднимает своего
– юна подбивает их сыграть в «кто я?». ребекка вдруг оживляется, заинтересованно приподнимая голову с его колен и взглядывая на эстер, лежащую у нее на груди: «давай играть?»
– эстер согласно взбулькивает. ребекка фыркает и просит кейтлин передать ее телефон
– ники отвозит их в аэропорт и долго-долго обнимается с детьми. коротко обнимает нила, похлопывая по спине. эндрю думает и тоже позволяет ники обнять себя, быстро кивнув, когда он поднимает руки с вопросом на лице – до сих пор, блядь, не сдавшийся – и не может спрятать радостного удивления во взгляде
– ники улыбается ему, отрываясь
– эндрю ненавидит долгие прощания и знает, что нил – тоже, но лу нужна еще минута, чтобы обнять ники снова
– «плисмотли за цехбей, хох-рошо?» – уточняет он напоследок. все еще, кажется, тревожащийся, что они впервые отправляются в путешествие без него. хотя они начали разговаривать с лу об этом еще дома, планируя отпуск, и в конце концов он согласился, что церберу будет гораздо комфортнее вернуться домой с лисами и пожить у кевина, пока они не приедут, а не ехать в уличную будку на морозе, в дороге не имея возможности сходить в туалет, когда захочется
– ники отдает ему честь, серьезно кивая: «обязательно»
– лу не менее серьезно кивает ему и подходит к чемодану, хватая его за ручку, наконец готовый идти
– как они и предполагали, перелет с детьми без всей их безумной семьи даже с привилегиями бизнес-класса – то еще удовольствие. к счастью, длится он всего три часа, а не четырнадцать
– эндрю за работой посредником между внезапно застеснявшимся сыном и стюардессой, походами в туалет, попытками с нилом на пару придумать, чем развлекать привыкших за последние полторы недели к вечному вниманию детей, даже не успевает разнервничаться
– он давит тревогу в начале, а потом эстер начинает морщиться и всхлипывать из-за перепадов давления, и у него не остается на это времени
– зато оно наваливает на него, как только они выходят в московскую стужу из дверей аэропорта
– софья встречает их. он даже не сразу узнает ее – в темном шарфе, повязанном на голову, темном пальто, с бардовой помадой и на каблуках. понимает, только когда выхватывает знакомую улыбку из скопления встречающих. будто бы неуместную, странно-плутоватую во всей этой элегантности, но он слишком давно знает элисон, чтобы удивляться таким контрастам
– она ахает, замечая лу. говорит, как он вырос. лу с гордостью кивает – а потом делает крошечный шаг поближе к ногам нила. пытается познакомиться с эстер, но она прячется у его плеча, то ли застеснявшаяся, то ли слишком уставшая. наконец обнимает нила и заглядывает эндрю в глаза
– «он придет в себя, – обещает нил. – первый в жизни перелет с мелкими без моральной поддержки»
– эндрю обрывочно кивает, начиная зябнуть в своих спортивках и куртке без капюшона
– софья, еще раз окинув его взглядом, все же смягчается: «хорошо, можешь откисать. но имей в виду, что я нихрена не разбираюсь в детских игрушках, поэтому…»
– поэтому ему нужно прийти в себя прежде, чем они приедут выбирать подарок саше, находящемуся здесь на реабилитации, догадывается эндрю
– они доходят до ее не менее бордовой, чем губы, машины, и она говорит: «кресла», открывая багажник, забитый двумя детскими автокреслами и коляской
– нил фыркает и отпускает руку луиса и ручку чемодана. «ты пыталась?» – интересуется, вытаскивая первое
– софья, бросив на него взгляд – не смейся надо мной, – кивает: «подруга утверждала, что там легко. это первая ее ложь мне в лицо»
– нил ждет, когда она откроет перед ним заднюю дверь, и говорит, размещая кресло на сиденье: «она не то чтобы врала. легко, когда натренируешься»
– «и сколько ты тренировался?» – приподнимает брови
– «ну, месяца три перед рождением лу. до этого я сваливал установку кресел племянниц на эндрю»
– софья переводит на него смешливый взгляд – ну ты глянь, какой засранец
– эндрю наконец чувствует импульс – еще не действие, но легкое желание выпустить воздух с фырканьем. он выдыхает вместо этого. берет ожидающего сына за руку, продолжая держать дочь другой. и смотрит, как мир медленно снова обретает краски – со светло-розовой крагой в его мерзнущей руке и переливами снега под ногами, похрустывающего, когда нил огибает машину, чтобы разместить второе кресло
– у них девять часов в москве до поезда в лысьву в первом часу ночи. эндрю уже представлял ебанину с детскими креслами в каршеринге, начитавшись отзывов, и скандалы с таксистами, приезжающими без них, по детскому тарифу, но нил напомнил, что софья говорила что-то про переезд, а потом она написала про кресла и машину короткое «не парьтесь. на день договорюсь», и у него будто свалился камень с плеч
– «детский рай под названием ‘центральный детский универмаг’ или ближайший супермаркет с детскими шмотками?» – интересуется она, выезжая в потоке машин с парковки
– первая их остановка после магазина – реабилитационный центр, потому что часы посещения заканчиваются в шесть, а время уже подбирается к четырем. эндрю знает, что мог бы просто закинуть очередной донат на карту евгении, но это… ну, деньги – это не все. человеческое отношение значит больше, особенно когда у них физически есть возможность навестить и подарить что-то маленькое, но приятное. тем более в праздники
– «лу, лимит – две игрушки размером с ладонь или одна размером с голову, – окликает нил с пассажирского кресла, – и тогда софья везет нас в крутой красивый магазин. идет?»
– лу косится на него через зеркало заднего вида, явно пытаясь сообразить, что к чему
– «сына?» – снова пытается нил
– нил поднимает руки в воздух: «если не будешь попрошайничать что-то большое и тяжеленное, софья везет нас в крутой магазин игрушек. максимум – две вот такие. или одна с две ладони», – он крутит руками
– «детский универмаг», – удовлетворенно кивает нил
– эндрю расслабляется, приваливаясь к подголовнику сиденья
– он разглядывает зажигающиеся огни за окном, пока софья везет их, красочно ругаясь на «косоглазых ублюдков» на дороге и переговариваясь с нилом и навигатором
– дети странно тихие рядом с ним. лу берет сестру за руку минут через пять с начала поездки, и они не расцепляют ладошки
– «лу. саша, – подает голос софья, когда они останавливаются на долгом светофоре. она вылавливает взгляд через зеркало. – помнишь меня?»
– он долго разглядывает ее и наконец признается: «не очень»
– софья без особого разочарования кивает: «надо полагать. ты был вдвое меньше»
– «ну так чаще надо приезжать», – говорит нил
– «ну так вот именно», – отбивает она
– они пялятся друг на друга и, фыркнув, все-таки замолкают
– лу разглядывает снегопад за окном. шепчет: «смотли, как кхасиво». эндрю кивает
– вдруг лу спохватывается на полную громкость: «ты учила меня хлопать?»
– «ладушкам!» – радостно подсказывает софья на русском
– лу расползается в улыбке, с энтузиазмом кивая. эндрю вдруг понимает, что так рад этому – этой возвращающейся энергии и открытости, от которой порой не знает, куда деваться. но сейчас она будто заполняет салон, вытаскивая его из прострации. даже эстер оглядывается на брата с любопытством
– софья протягивая к луису руку за кресло: «давай пять»
– они выгружаются из машины у ярко украшенного бежевого здания со здоровенной елкой перед ним
– лу осторожно притирается к софье у машины. несмело протягивает ладонь и расцветает, когда она, улыбнувшись, берет его за руку
– он рассказывает ей по пути внутрь, что праздновал рождество в германии у дяди, что учился кататься на коньках, что оставил «целбю» дяде кеви – софья коротко интересуется, как он, – что ему подарили много всяких «штучек», но их привезут домой вместе с цербером, а с собой он взял только «очень класивых хусалов»
– он тянется в карман, а потом останавливается. оглядывается и задирает на них с нилом огромные наливающиеся слезами глазами
– эндрю все еще чертовски не готов к истерикам
– «лусалы потехялись», – трясущимся голосом сообщает лу
– нил тут же отдает ему эстер и спешно лезет в карман. потом в другой. наконец – о чудо – выдает луису гейских полуголых русалов: «ничего они не терялись. ты же сам мне их отдал на сохранение перед посадкой»
– лу всхлипывает, вытирает нос и улыбается: «нашлись!»
– нил фыркает: «куда они денутся. пошли, король драмы»
– лу демонстрирует софье по пути к нужному отделу своего русала с черепахой и второго русала с трезубцем (которого ники подарил, заметив, насколько ему понравился первый. «чтобы был друг». – «это самый лучший день в моей жизни», – объявил луис, во все глаза рассматривая русалов и соединяя их лицом к лицу в неоднозначном положении), даже не обращая внимания на праздничные декорации. эстер же оживляется, пытаясь потрогать все блестящие шары и банты, которые они проходят мимо
– софья бросает на них с нилом по многозначительному взгляду, оборачиваясь, и нил изрекает, глядя на нее с пустым выражением лица: «каждый думает в меру своей испорченности» (будто это не он нелепо-соблазнительно прикусывал губу и шевелил бровями, разговаривая писклявым голосом с порнушными интонациями, пока совал эндрю в лицо подаренного мэтту русала-сантехника и ваймаку – престарелого русала-рыбака)
– для саши они с горем пополам, доконав всех продавцов фотографиями монстр-кара с акулой, находят тачку-мегалодона на пульте управления, про которую евгения писала, что он увидел у одного мальчика постарше и с тех пор грезит о ней
– лу, разумеется, аж ахает от восторга, начиная выпрашивать себе такую же. нил ничего не говорит, что коробка явно больше двух рук, – он тоже разглядывает машинку с детским интересом. но на полке коробка всего одна, и эндрю уже успевает напрячься, предвкушая новую порцию рыдающих стадий принятия горя, пока девушка за кассой с оленьими рогами на голове молча и не слишком обнадеживающе смотрит по базе, есть ли остатки
– но судьба им благоволит. им удается урвать двух последних мегалодонов в магазине
– эстер менее прихотлива. ей нужны все переливающиеся елочные игрушки, которые она встречает на пути. к счастью, у нее маленькие руки, так что из всех ей нужны две любые (они сперва дают ей сцапать один шар с елкой и блестками внутри, осторожно помогая стянуть его с крючка, а потом лу замечает, что у него «супел-клутой» улов, так что эстер тоже можно сделать поблажку и разрешить взять два. эндрю, секунду поразмыслив и сочтя это справедливым, снова подносит ее к стене с игрушками, позволяя взять еще и странный перламутрово-белый москвич с яркими золотыми окантовками, которые, видимо, и были главным критерием в глазах их дочери)
– он, по правде сказать, пиздец как удивлен и пиздец как рад увидеть вживую, что саша ползает. это могло бы быть грустно – его одиннадцатимесячная дочь тоже ползает, а он втрое старше, – но по сравнению с мальчиком, которому было тяжело поднять руку три месяца назад, этот – на удивление румяный, улыбчивый и шебутной
– он аж подскакивает на месте на мягком покрытии по-новогоднему украшенного холла, где принимают гостей, пытаясь выговорить что-то, когда распаковывает заветную машинку
– евгения улыбается ему, протягивая мандарин из только что принесенной ей фруктовой корзины: «спасибо. он, знаете, так поменялся в последние недели… – она делает неуверенную паузу и с робкой надеждой человека, боящегося спугнуть удачу, все-таки говорит: – реабилитолог считает, что санька может пойти в течение года. он пока быстро устает от ползанья, но так старается. видимо, насиделся»
– эндрю смотрит на него, сидя на корточках, чувствуя, как внутри становится тепло и радостно. лу прижимается к нему сбоку, и эндрю приобнимает сына за талию. в этот раз не было ни стыда, ни вины от мысли привести с собой луиса, очень просившегося увидеть сашу вживую, когда они подъехали к центру
– лу говорит робкое «спасибо» на русском, принимая мандарин за него
– они едут обедать морепродуктами, потому что, при всем обилии вкусностей у ники и эрика, лу весь исстрадался без рыбы в разных вариациях ежедневно. эндрю сказал софье, что бюджет не ограничен, и она забронировала им столик в шикарном ресторане с видом на вечернюю москву. сидеть здесь с эстер по меньшей мере забавно, потому что она устраивает свинюшник, разгрызая хлеб в кучу мелких крошек, измазываясь картофельным пюре и о-очень широко разевая рот в ожидании, когда нил положит ей очередной кусок рыбы на пару. хотя эндрю, возможно, так весело, потому что он наблюдает за этим со стороны, сидя рядом с их уже вполне прилично едящим ребенком. ребенком, который время от времени слишком громко чавкает сырой рыбой и маленькими осьминогами, ахает и серпает смузи с сельдереем и киви, которого не было в меню, но не ест с пола и не раскидывает по всему столу, так что – вполне
– софья поглядывает то на эстер, то на лу и наконец интересуется на русском, поднимая на него глаза: «значит, копировать-вставить, но краска закончилась?»
– она фыркает: «расслабься. это одни из самых хорошеньких детей, что я видела. можете сделать еще штук пять»
– «разрешаешь?» – саркастично хмыкает он
– «ради такого не жалко засрать планету подгузниками», – кивает софья
– эндрю невольно ухмыляется, на самом деле расслабляясь
– нил фыркает, задирая брови, бросая на него взгляд, и пропускает момент, когда эстер сцапывает сашими с его тарелки, за полсекунды одним слитным движением запихивая себе в рот
– карма, думает эндрю, не без удовольствия наблюдая, как нил со вздохом лезет ей в рот за куском сырой рыбы под хныки и рыки
– софья привозит их сытыми и почти разморенными на вднх. лу тут же приободряется («ух-ра-а, като-ок!»). эстер во все глаза наблюдает за иллюминацией, смаргивая сон, едва эндрю вытаскивает ее из машины и пересаживает в арендованную коляску
– они топчутся рядом, пока софья, распахнув дверь, скидывает сапоги на каблуках, сует ноги в брошенные на снег угги, смахивает выбившуюся из-под платка темную прядь: «ну все, я готова»
– эндрю не уточняет, к чему именно она готова, ради собственного благополучия. он слишком доволен прогрессом саши, вкусной едой и своей компанией, чтобы портить момент
– они завозят детские кресла и подарки-благодарности подруге софьи и ее двум мальчикам-погодкам; спорят о том, есть ли смысл вызвать такси с креслами или пойти купить новые и вернуться с ними в машину («на час?» – уточняет софья. «на час, – кивает эндрю и поворачивается к нилу. – есть примерно как у нас. всего пятьсот баксов в магазине в соседнем квартале». «всего?!» – чуть не задыхается софья. эндрю бросает на нее взгляд, кивая. «пиздец. ешьте богатых». эндрю снова кивает. «ты богатый», – наконец подает голос нил. эндрю зыркает на него: «съешь меня». софья и нил впиваются в него взглядами с разной степенью удивления, пока губы нила медленно-медленно не растягиваются в ухмылке, а софья не стонет: «ну не при детях же!» (они все-таки доходят до магазина и берут кресло для эстер и бустер для луиса, не слишком полагаясь на таксистов)); закупаются едой в дорогу, попытавшись остановить нила от покупки здоровенной селедки под шубой размером с килограммовый торт и провалившись; заезжают к софье за ее чемоданом (квартирка оказывается маленькой, но продуманной до каждого шкафчика и оттенка штор и ковров), съедают ее остатки медовика и четверть только что купленного салата; вызывают два такси и с детьми, тут же пригревшимися и задремавшими на небольшом диване, принимаются ждать
– поскольку софья долго не отвечала – ну, примерно полчаса, – когда эндрю покупал билеты на поезд, а они исчезали с пугающей скоростью, они оказываются за его счет в двух семейных купе с внутренней дверью между ними (которые лу тут же бросается обследовать и сравнивать, позабыв про сонливость)
– выглядит гораздо комфортнее, чем купе, в котором они катались в прошлый раз. всего две широкие полки с одной стороны и сиденье рядом со столиком напротив. зеркальное расположение мебели в софьином купе
– «ну, вас можно не есть», – все-таки заключает она, разложившись и вернувшись к ним с довольной улыбкой
– эндрю не может удержаться от короткого обрывочного сидячего реверанса
– лу неумело попугайничает за ним. нил выгибает на них бровь. «боже…» – бормочет софья
– по штутгарту еще пол-одиннадцатого. эстер сонная, но тут же широко распахивающая глаза и по-совиному оглядывающаяся, когда нил с шуршанием начинает доставать еду из термосумки. лу тут же материализуется возле стола и с хищным видом облизывает кончиком языка верхнюю губу, постукивая своими русалами по столешнице в ожидании
– чистят детям зубы и пытаются помириться с нарычавшей и наплевавшей на них пастой дочерью. чистят зубы себе
– лу таскается между их купе и купе софьи, спрашивает, может ли он посидеть у нее, а они слишком давно в родительстве, чтобы отказываться от такого предложения. потом он приходит снова, пока они с нилом и эстер лежат на нижней полке, пытаясь уложить ее, и спрашивает, может ли он распаковать машину. нил тут же подскакивает – эндрю зыркает на него, но уже поздно, потому что эстер распахнула глаза, щурясь на отца, – принимаясь шуршать пакетами
– видимо, этот день его умотал
– он лежит, одним глазом лениво наблюдая, как лу и нил разбираются с управлением. придерживает любопытно свесившуюся с кровати дочь за ногу. монстр-трак с жужжанием катается по купе, то и дело врезаясь в стены
– «ну все, пап, моя очеледь!» – требует лу
– нил нехотя отдает ему пульт, подвигается ближе с довольной улыбкой, отодвигает его голени и усаживается спиной к стене, перебрасывая свои ноги через его
– эндрю зевает, даже не находя энергии язвить или спорить
– «спи», – говорит нил, похлопывая его по бедру через одеяло и оставляя там руку стабильным весом
– эндрю прикрывает глаза и не замечает, как проваливается в сон
– он просыпается от того, что ему по лицу шлепают рукой
– удивительно, насколько быстро он привык к хорошему… насколько хорошим можно считать пускай и слабый удар по лицу? может, ему надо посоветоваться с бетси. он даже не помнит, как нил уложил эстер к нему, но то, что это она, в мозгу сработало прежде, чем он вообще осознал, где находится
– когда-то он был уверен, что опасен даже для нила, если его внезапно задеть
– теперь он лениво промаргивается. в полумраке купе разглядывает причмокивающую губами дочь, безмятежно спящую у стены. дорога проносится под ними стабильным «тук-тук, тук-тук»
– он приподнимает жалюзи и щурится на тусклый свет придорожных фонарей под снегопадом. видит руку, соскальзывающую вниз раскрытой ладонью к нему. взлохмаченная голова его мужа появляется следом
– эндрю зевает, снова откидываясь на подушку, и молча берет его за руку
– день с детьми в поезде – это в основном хаос. но с редкими проблесками спокойствия
– им удается мирно позавтракать принесенными проводницей свежесваренным кофе и вафлями с красной рыбой и творожным сыром, накормив эстер кашей с голубикой и вареным яйцом
– софья покупает маленькую еловую ветку на станции и ставит ее в стаканчик на столе, одолжив у эстер купленный в цдм шар, про который она уже успешно позабыла, ползая между двумя купе за машиной брата и поднимаясь на ноги, цепляясь за полку, чтобы выпросить у нила то дольку мандарина, то печенье (может, и не его, но эндрю сует ей сделанные у ники елочки, и она довольная садится жевать)
– контролер заходит на одной из станций. они протягивают паспорта, и лицо мудака слишком, блядь, очевидно меняется
– он оглядывается на весело взвизгнувшую эстер, пойманную луисом за ногу в их догонялках на четвереньках, и оно кривится еще выразительнее, когда он просматривает детские паспорта
– эндрю наблюдает за этим, выгибая бровь
– он так, блядь, отвык от подобной реакции
– софья уже воинственно открывает рот, но нил ее опережает сухим: «проблемы?»
– софья смотрит на него. эндрю смотрит на него. плотно сжатые губы и холодный предупреждающий блеск в глазах. ах
– нил ниже уебка на полголовы и килограммов на тридцать легче. но мужик наконец понимает сигнал и протягивает нилу паспорта, мотнув головой с куда более деланно-дружелюбным выражением
– нил говорит «до свидания» со сквозящей угрозой вежливостью
– «проблемы?» – тут же с каменным лицом передразнивает софья, едва за контролером закрывается дверь
– нил зыркает на нее, отрывая и швыряя виноградиной
– «пхоблемы?» – повторяет с пола лу. его лицо пугающе близко к тому, что изобразил нил. не считая носа-кнопки и слишком добрых глаз
– «ам-ам!» – поднимается с пола эстер, цепляясь рукой за столешницу
– «что?.. – начинает нил, и они все замечают упавшую на пол виноградину у нее во рту. неразрезанную. но больше шансов заставить ее подавиться, начав вытаскивать, поэтому нил, вопросительно глянув на него и получив моток головой, говорит: – жуй, а не разговаривай. – эстер принимается жевать, по-прежнему требовательно маша рукой возле стола. нил кивает и бормочет, хватая нож и еще несколько виноградин с ветки: – молодец. щас, дочь»
– он поднимается, выдав эстер виноградные половинки в ее пустом поильнике со снятой крышкой, и эндрю, повинуясь ежесекундному порыву, хватает его за руку, притягивая для короткого поцелуя
– «все, вали», – говорит он, отстраняясь
– нил удивленно моргает. а потом по его красивому лицу расползается красивая ухмылка
– софья смотрит на него с приподнятыми бровями, когда нил выходит из купе, и шепчет, едва дверь закрывается с той стороны: «не смейте расставаться! на вас держится моя вера в любовь. и в мужиков…»
– ему нужен нил для этого разговора. по крайней мере, они будут теряться вместе
– «папуля, можно планшет?» – спасает его луис
– эндрю кивает, поднимаясь, чтобы найти его айпад в рюкзаке
– когда нил возвращается, эстер уже все доела. она тянется к нилу на руки, и он послушно поднимает ее, обнимая: «ласкучее настроение?»
– она довольно лепечет что-то, приваливаясь к груди. начинает сонно моргать, и эндрю вдруг понимает, что время подбирается к ее обычному дневному сну. он даже не рассчитывал на него по расписанию
– нил бросает на него не менее удивленный взгляд, но перекладывает дочь себе на руку полулежа, когда лу вдруг свешивается сверху: «пап, а почему ты так сказал?»
– нил выглядывает, вопросительно задирая брови
– «ну сказал ‘пхоблемы’ и посмотрел так?» – в перевернутом состоянии, уже начиная краснеть, изображает строгое лицо лу
– «а. потому что контролер вел себя не слишком дружелюбно»
– эндрю не выдерживает, поднимается и спускает лу сверху, усаживая на себя
– нил снова расслабляется, приваливаясь к стене, раз уж смотреть на сына теперь удобнее. ага, не за что
– «видимо, ему не понравилось, что мы с эндрю два мужчины в браке, у которых есть дети»
– «и что?» – недоуменно хмурится луис
– нил дергает не занятым эстер плечом: «черт его знает. просто бывают люди, которые считают нормальными только пары из мужчины и женщины»
– «как тетя кейтлин и дядя аахон?»
– «но они же... вы одинаковые!»
– «я думаю, ты прав, – тоже серьезно кивает нил. – но мы не обязаны что-либо доказывать тем, кому мы не нравимся»
– «пошли они в жопу», – кивает лу, хватая эндрю за палец
– софья удивленно выплевывает чай обратно в стакан
– «ниче-ниче, – мотает она головой, пытаясь вытереть только что брызнувшее на пижаму. – но это правда. вы же не деньги, чтобы всем нравиться»
– «существуют люди, которые даже рыбу не любят», – замечает нил
– эндрю наконец фыркает вместе с остальными, легонько тыкая сына в бок: «ты чего?»
– «ну а если они тупые», – явно испытывая удовольствие от сквернословия, с хихиканьем повторяет лу
– за оставшийся вечер и пару часов от ночи в поезде они успевают погоняться за детьми по общему помещению вагона (ну, нил и софья гоняются. эндрю отрывается от книжки, наблюдая проносящихся туда-сюда мимо открытых дверей визжащих детей. лу орет откуда-то из коридора: «быстлей, ананасинка, ползи, я их задехжу!» софья издает умиленное: «о-о-о». нил кричит: «ты супер-брат, лу!»); почитать с луисом очередную энциклопедию – на этот раз про ракообразных (эндрю откровенно не наслаждается иллюстрациями во всем обилии мелких колючих конечностей и впаривает книгу нилу), пока софья учит эстер ладушкам и делает ей вторые в жизни хвостики (первые были сделаны ребеккой и продержались минуту), расхваливая ее на английском, и эстер щербато по-луисовски улыбается, морща нос, но потом подставляет эндрю голову, дергая себя за волосы с настойчивым «ни-ни-ни…», и он послушно снимает резинки; и посмотреть с нилом и софьей «гарри поттера» под поздний ленивый ужин из мандаринов и бутербродов с колбасой и огурцами, пока дети с тарелкой печенья в наушниках смотрят «машу и медведя» в планшете луиса сбоку от них, упершись босыми пятками эндрю в ляжку (он бы забрал планшет минимум за три часа до сна в другой день, но ни у кого уже нет сил на развлечения, а им еще полтора часа до прибытия, поэтому он позволяет себе стать олицетворением ленивого родителя на сегодня)
– они проводят ночь в лысьвенской гостинице со странноватым интерьером номеров (к счастью, отрубаясь слишком быстро и забывая про пестрые узоры на бордовых в темноте номера шторах), а утром тридцать первого, позавтракав сырниками в отеле и забрав гору покупок – буквально гору, они заказывают отдельно доставку для нее – из местного пункта выдачи, наконец отправляются в кын
– деревня встречает их клубами поднимающегося в чистое небо дыма над низкими домиками, поблескивающим на солнце снегом под ногами и воздухом таким освежающе-острым, что у эндрю перехватывает дыхание на пару мгновений
– дети ошалело оглядываются, когда эндрю вытаскивает их по очереди из машины и опускает лу на снег, оставляя эстер на руках, пока нил помогает выгружать чемоданы и отходит принять доставку вещей
– «ну табор приехал! настоящий табор», – слышит он высокий голос бабы нюры. она семенит к ним, завернутая в дубленку и платок, в валенках по колено
– нил тут же выглядывает из-за газели, ослепительно улыбаясь. она ласково треплет его по щеке морщинистой ладонью
– следует череда приветствий и попыток познакомиться со снова спрятавшейся на нем эстер, суетливых стараний помочь и настойчивых заверений, что они сами все занесут, и наконец она останавливается, разглядывая их из-под шерстяного белого платка: «ну красавцы!»
– нил фыркает, улыбаясь, и ставит на землю санки-коляску. смахивает с лица удивительным образом хорошо лежащую прядь
– очаровательный засранец, со вздохом признает про себя эндрю
– софья уходит к бабе вале, а они стягиваются на кухню бабы нюры, где полным ходом идут приготовления к новогоднему столу
– она усаживает их есть с дороги, наварив кастрюлю вареников с картошкой, которые даже эстер уплетает за обе щеки, рассевшись на коленях нила и орудуя столовой ложкой в его тарелке, вся в густой деревенской сметане. баба нюра то и дело радостно оглядывается на них, бегая туда-сюда между стоящим в пристройке холодильником и кухней, то принося большие ажурные блюда из хрусталя, уже заполненные салатами, то делая над ними еще несколько манипуляций и вновь убегая
– «шубу делаем?» – интересуется она, появляясь вновь
– «делаем!» – кивает нил, будто не ел ее два дня подряд
– «фто такое фуба?» – шепелявит с полным ртом вареников лу
– «мохнатая куртка. меховая, – подсказывает эндрю. – и еще так называют салат»
– «м-м», – кивает лу, с интересом взглядывая на бабу нюру
– она, оказывается, сказала своим не приезжать в этом году на праздник («сказала, нече! у меня заморские гости». «да вы чего!» – фыркает нил. «а ниче, – отмахивается она, лукаво улыбаясь покрытым бороздками лицом, – переживут. а то я куда вас всех положу-то?»), но под ее украшенной стеклянными шишками, шарами, грибами и откуда-то взявшимся попугаем елкой с навешанным сверху серебряным дождиком уже пакеты с подарками, содержимое которых они старательно игнорируют, подсовывая рядом свои свертки
– по телевизору какой-то пьяный мужик орет на интеллигентного вида блондинку. эндрю смотрит на это с приподнятыми бровями
– «с легким паром!» – слышится голос бабы нюры, и он вспоминает, что софья упоминала его. еще «любовь и голуби» и «кавказскую пленницу» – сомнительный репертуар для новогоднего торжества, если верить ее краткой сводке сюжетов. но софья кивнула и пожала плечами: «старикам нравится, да и пусть»
– но кстати об этом. он весь потный и уставший с дороги, а до нового года еще целый день
– баба нюра всплескивает руками: «так а чего молчите! сказали б – я бы растопила»
– эндрю отмахивается, чего, мол, будете напрягаться, и так забот невпроворот
– поэтому он отправляет нила затапливать баню, а сам плюхается на диван перед телевизором, пока дети, сытые и позевывающие, разглядывают узоры на ковре у него под ногами. но тут же получает задание разобрать стол-книжку и почистить яйца и картошку для оливье
– они наскоро обмываются, ополаскивают детей и приносят их обратно в полотенцах и наброшенных сверху куртках, шагая от бани в дом в огромных валенках и выданных им махровых халатах «мишки и андрюшки»
– у нила и эстер в последние пару дней какой-то прилив любви, поэтому они валяются на кровати полуголые, пока эндрю одевается, а лу в одних трусах с немо на попе посреди комнаты придирчиво разглядывает содержимое своего чемодана. нил поднимает дочь на руках, пердит ртом ей то в щеки, то в подбородок, то в живот, заставляя заливаться хохотом
– эндрю поглядывает на ее румяные после бани щеки и мокрые завитки потемневших от влаги волос. и ямочку на щеке нила, появляющуюся лишь тогда, когда он улыбается достаточно широко
– в груди парным молоком разливается большое, окутывающее все внутри ощущение
– «я хочу налядиться пхазднично», – беря его за руку, сообщает лу
– эндрю оглядывается на него, моргая: «в твоем чемодане ничего?»
– эндрю вырывает его пижаму, конечно же, из самых глубин их огромного чемодана, помогает ему застегнуть пуговицы снизу, пока лу застегивает сверху
– «ну-ка пх-риподними меня», – просит лу, и эндрю послушно поднимает его на руки, чтобы он мог заглянуть в зеркало над массивным деревянным комодом с неповоротливыми полками
– «вниз, – наконец командует лу. эндрю ставит его. луис заключает: – надо что-то еще блестючее»
– для блестючего они обращаются к бабе нюре, и она вытаскивает из своей спальни полупустую картонную коробку с новогодними украшениями
– «наряжайся, сашулик!» – говорит она
– лу ей щербато улыбается и тут же ныряет в коробку, выуживая серебристо-красную мишуру: «о!»
– «о!» – подтверждает баба нюра
– эндрю фыркает и помогает сыну повязать мишуру небрежным шарфом, перекинутым через спину с одной стороны и через грудь – с другой
– к вечеру к ним с котомками и накрытыми полотенцами эмалированными тазами приходят софья, баба валя и петр афанасьич, принося с собой морозный запах с улицы и аромат горячих капустных пирогов
– петр афанасьич кажется уже совсем плохим, осунувшимся и хрупким. не осталось и следа от волевой линии подбородка и богатырской покатости плеч. софья придерживает его под локоть, осторожно помогает раздеться и усаживает на диван, плюхаясь рядом
– но он по-прежнему бодрый и веселый. знакомится с лу (эстер опять прячется, но на этот раз в шее нила); спрашивает их с нилом, «как жизнь молодая»; говорит, бросая многозначительный взгляд на них обоих: «ишь! а я старухе-то своей говорил. а она мне всё: ‘да пойди к черту, окаянный’»
– «вы знали, что мы вместе?» – недоверчиво уточняет нил
– «скажем так: догадывался! я ж не первый день на земле… и софья однажды взболтнула»
– она пучит на деда глаза и шипит: «ты че!»
– он ехидно посмеивается: «ишь тайна!»
– «ишь тайна!» – повторяет на русском лу и тут же просит перевести. кивает на пояснение, поправляет мишуру, перекидывая ее обоими концами назад, и, когда баба валя громогласно зовет прийти помочь с посудой, а софья переводит на его вопросительный взгляд, срывается на кухню
– «ишь! ребятишки у мужиков. бывает же», – цокает дед, провожая лу взглядом
– софья пожимает плечами: «не более странно, чем наседать на уши с детьми мне»
– петр афанасьич отмахивается, впериваясь взглядом в телевизор, где женщина несет какую-то околесицу про предсказания своей экстрасенши, а мужик доверчиво слушает, разинув рот
– новогодний стол ломится от еды, но их с нилом дети осторожно поглядывают на то, что они накладывают себе в тарелки, используя их в качестве подопытных
– лу шепчет ему на ухо, притягивая за предплечье вниз: «а где шуба?»
– эндрю кивает на ярко-малиновый салат в прозрачной миске: «вот»
– лу недоуменно хлопает глазами: «а где мохнатая кухтка?»
– «никакой мохнатой куртки. просто селедка под слоем овощей – селедка под шубой»
– «клугом обман», – флегматично вздыхает лу
– эндрю фыркает: «ты будешь пробовать обман?»
– «ну давай», – без энтузиазма отзывается лу
– нил раздает всем бутерброды с красной икрой, стоявшие ближе всего к нему. лу недоверчиво наблюдает за этим
– «рыбьи яйца», – говорит софья
– она кивает. лу все-таки кусает бутерброд и начинает хихикать прямо с хлебом во рту: «они такие чпок-чпок-чпок»
– «ты же пробовал, – говорит нил, усаживаясь обратно на стул. позади него мерцает синеватым светом телевизор, голос певца тихо доносятся до ушей. – помнишь, нам попадалась форель с икрой?»
– лу моргает, продолжая жевать: «не помню»
– нил отмахивается, протягивая бутерброд эндрю. он брезгливо отодвигает. никаких рыбьих яиц, спасибо большое
– эстер, поглядев на него, скукоживает лицо отвращения на то, как нил кусает свой бутер. софья и нил прыскают
– «ну и ладно. нам больше достанется»
– эстер тут же начинает обиженно канючить
– нил, приподняв брови, протягивает ей бутерброд нетронутой стороной. она снова кривится в отвращении
– они едят, едят и снова едят, и к курантам лу уже тяжело дышит, откинувшись эндрю на грудь: «я больше не могу»
– «так не ешь», – фыркает он в вихры на макушке, легонько целуя сына в голову
– «вау, – говорит софья, – прикинь, если бы такие отцы были у нас»
– эндрю дергает плечами. он уже давно смирился с тем, чего у него не было. но у лу есть они оба, и это приятно
– луис издает страдальческий вздох: «но мне вкусно!»
– «завтра тоже будет вкусно», – заверяет он
– «неправда! – кричит из комнаты софья. он успевает зыркнуть на ее силуэт в темноте дверного проема, но она уже говорит, возвращаясь с маленькими клочками бумажек, карандашами и ручками: – завтра будет вкуснее. поверь мне»
– лу все-таки кивает, а потом подлетает, когда нил открывает шампанское со звонким хлопком, и тянет к отцу свой бокал, спешно допив глоток сока
– «ага, конечно», – фыркает нил и, прежде чем лу успеет расстроиться, протягивает эндрю бутылку детского шампанского, выхватывая у софьи бумажку и карандаш
– эндрю открывает и наливает шампанское для лу, успевает взять бумажку для себя и замирает
– в прошлом году он мечтал о том, чтобы эстер родилась живой и здоровой, чтобы лу ее принял, чтобы его не накрыло после ее появления, а нил не… чтобы для него это было легко и приятно, насколько оно возможно без нормального сна
– никаких глобальных целей и планов. его семья рядом, здорова и в безопасности, радуется новому году с друзьями
– он пишет короткое «сохранить, что имею» и чиркает зажигалкой над клочком, поднося его к бокалу
– нил ловит его взгляд, улыбаясь с бокалом в руке, красивый и знакомый
– куранты отбивают двенадцатый удар, начинает звучать гимн, и все чокаются, обмениваются пожеланиями, нил рефлекторно тянется к нему, но вдруг останавливается, а софья фыркает на английском: «господи боже, мы все в курсе, что вы спите, целуйтесь уже». эндрю показывает ей средний палец украдкой, но все-таки наклоняется, чтобы быстро притянуть мужа за шею и поцеловать в губы
– старики удивленно смотрят на них, когда они усаживаются. но не с отвращением
– «ишь! – отмирает петр афанасьич, снова наполняя и поднимая бокал. – за молодых!»
– софья ржет: «да какие они молодые!»
– нил дуровато улыбается, поглядывая
– софья закатывает глаза, но все-таки чокается с дедом, и они с нилом, бабой нюрой, бабой валей и луисом присоединяются к тосту
– лу, до этого объевшийся и сонный, тут же начинает просить позвонить лисам с поздравлением. его не волнует, что у них еще не новый год («пусть тогда нас поздхавляют»)
– эндрю вздыхает, уже думая, что им придется тащиться на холм за интернетом, но нет. «провели ж, – говорит софья. – цивилизация»
– поэтому лу полчаса сидит трещит с кевином и, судя по появляющимся на заднем фоне голосам, с ники, кейтлин и немного ваймаком, которых сперва заставляет показать цербера, а потом просто болтает обо всем, что произошло в его жизни за последние трое суток их отсутствия в германии
– наконец он спохватывается: «я же звонил, потому что у нас новый год! уже! плишел! поздхавляйте. нет, стойте»
– в трубке слышится тишина. лу заставляет нила встать и прийти с эстер на диван. наконец, когда они все по кусочку видны в камере, дает команду: «тепель поздлавляйте!»
– «с новым годом! как там в будущем?» – кричит их семья из динамиков, пиксельными лицами мелькая на крошечном экране телефона
– нил улыбается. эндрю чувствует обивающую плечи руку и губы у уха и слышит искреннюю радость в голосе, когда нил говорит: «отлично. подождем вас здесь»