Чехословацкое национальное движение и планы образования национального государства после Первой Мировой войны

В ХIХ и в начале ХХ в. целью чешского национального движения являлось восстановление единства Чешских земель и их автономия в рамках Австро-Венгрии либо федерализация двуединой империи. Государственное историческое право, за которое выступали чешские политики, предполагало независимость Чешских земель в рамках Австрии.

Словаки до войны выступали за равноправие народов в Венгерском королевстве (в том числе языковое), федерализм Венгрии и Австрии, уважение прав меньшинств, чешско-словацкую культурную взаимность, союз Габсбургской монархии со славянской Россией. В программе Словацкой национальной партии говорилось:

«…Мы, словаки… живем и хотим жить в отчизне, которую история окрестила Венгрией, и которую мы считаем своей и крепко любим…; но мы хотим жить не только как простые статистические цифры и данные, а как живой элемент в государственном организме, не как слуги, а как хозяева тысячелетней своей матери-родины.»

Начало мировой войны в корне изменило ситуацию, появилась возможность решения чешского и словацкого вопросов вне границ Габсбургской монархии. Именно накануне и в годы войны деятели чехословацкого национального движения стали активно разрабатывать различные варианты послевоенного европейского устройства.

Само национальное движение не было единым, оно развивалось за границей, на Западе и в России, а также на родине.

В Париже в 1915 г. был образован Чешский заграничный комитет, деятельность которого в феврале 1916 г. продолжил Национальный совет чешских земель, позднее переименованный в Чехословацкий национальный совет (ЧСНС). Во главе его встал депутат австрийского рейхсрата профессор Томаш Гарриг Масарик. В него входили также М. Р. Штефаник, Й. Дюрих и Э. Бенеш.

ЧСНС вел активную борьбу за подчинение своему влиянию всего чехословацкого заграничного сопротивления, что ему удалось сделать, создав в 1917–1918 гг. филиалы в Италии, России, США и Канаде.

В Праге с декабря 1914 г. действовала подпольная организация Тайный комитет Маффия, в руководство которой входили Э. Бенеш, К. Крамарж, А. Рашин, Й. Шейнер и П. Шамал. После ареста в мае 1915 г. Крамаржа, Рашина и Шейнера и отъезда за границу Бенеша во главе Маффии стал Шамал. Этот центральный орган внутреннего сопротивления возглавлял и координировал деятельность целой сети нелегальных организаций Чешских земель, проводивших в годы войны разведывательные, политические и подрывные акции.

В России представители чешской и словацкой диаспор создали Союз чехословацких обществ, занимавшийся формированием чехословацких воинских частей.

На II съезде союза в апреле 1916 г. его председателем был избран деятель киевской группы В. Вондрак. Внутри союза шла борьба двух направлений, прозападного и пророссийского, представленных соответственно петроградской и киевской группами. В мае 1917 г. во главе чехословацкого движения в России стал филиал ЧСНС в России, в состав руководства которого были избраны Б. Чермак, Й. Клецанда, И. Маркович и др., а председателем стал Т. Г. Масарик.

Российский МИД пристально следил за развитием национального движения чехов и словаков, как в России, так и за границей, в Австро-Венгрии и на Западе, получая сообщения от своих представителей и резидентов. И это не случайно: в Российской империи еще до войны существовали достаточно большая чешская и менее многочисленная словацкая колонии, а в годы войны количество чехов и словаков многократно увеличилось за счет пленных солдат и офицеров австро-венгерской армии. В 1916 г. МИД России предпринял попытку перехватить инициативу Масарика, пытавшегося объединить зарубежное сопротивление под своим руководством, и создать оппозиционный ему пророссийский центр чехословацкого сопротивления во главе с Дюрихом.

В исторической литературе нередко чехословацкое национальное движение в годы войны рисуется весьма схематично. Утверждается, например, что планы Масарика изначально были направлены на создание независимой чехословацкой демократической республики, а проекты Крамаржа и Дюриха основывались на консервативных идеях включения Чешского королевства в состав монархии Романовых. Между тем, хотя среди участников чехословацкого национального движения и были две разнонаправленные ориентации – прозападная и русофильская, существовало множество планов относительно послевоенного будущего чехов и словаков. Эти планы трансформировались и уточнялись в зависимости от менявшейся ситуации на фронтах, определявшей настроения и позиции военно-политической элиты стран Антанты.

В чехословацком национальном движении в годы войны участвовали представители различных политических партий, но наиболее значимыми фигурами стали реалист Масарик, возглавивший зарубежное сопротивление, и младочех Крамарж, олицетворявший собой внутреннее сопротивление.

Для специалистов не секрет, что Масарик в первый период войны, когда русская армия одерживала победы, вовсе не противился проекту Крамаржа о создании после войны Чешского (чехословацкого) вице-королевства под скипетром Романовых. Этот проект лидер младочехов передал российскому императору еще накануне войны. Наоборот, Масарик считал выгодным для чехов таможенный союз с Россией и высказывался за общую дипломатию и единые военные силы.

Он выступал за союз с южными славянами, с которыми предполагал установить общую границу в полосе хорватских островов между Австрией и Венгрией. Будущий президент настаивал на как можно большем ослаблении Германии и Венгрии, высказывался за выселение «наиболее вредных мадьярских элементов» с окраин будущего Чехословацкого королевства. Границы же его предлагалось определить исходя из этнического и исторического принципов и из стратегических соображений. При этом он ратовал за включение в его состав и земель лужицких сербов, «чтобы грозить Берлину». Уже в 1914 г. Масарик обдумывал границы будущего государства и полагал, что восточная часть австрийской Силезии, хотя она «наполовину» польская, должна войти в состав Чешского королевства «в силу исторического права». В то же время и «включение в пределы Чешского королевства некоторых русских меньшинств в этой (близ Ужгорода) области было бы желательно, так как дало бы повод к провозглашению русского, конечно литературного, языка официальным наравне с чешским, немецким и польским языками».

Русский в качестве второго официального в будущем государстве предлагал ввести и Крамарж.

В меморандуме Масарика «Независимая Богемия», переданном в конце мая

1915 г. министру иностранных дел России Сергею Дмитриевичу Сазонову из рос-сийского посольства в Лондоне, говорилось, что Богемское государство будет состоять из Богемии, Моравии и Силезии плюс словацкие районы Северной Венгрии. Автор предлагал создать территориальный коридор с Сербо-Хорватией и под впечатлением успехов России на фронтах подчеркивал, что для Богемии и балканских славян дружба и помощь России необходимы. Здесь же Масарик добавлял, что Богемия планируется как монархия, а за Богемскую республику выступают лишь несколько радикальных политиков. Предполагалось во главе Чешского королевства поставить принца из династий союзных стран либо заключить унию с Сербией. Указывалось, что русская династия была бы в Чешском королевстве наиболее популярной. «В любом случае, – утверждал будущий чехословацкий президент, – богемские политики хотят создать Богемское королевство в полном согласии с Россией. Российские пожелания и планы будут иметь определяющее влияние». Он добавлял, что будущее государство будет конституционным и демократическим, а в конце приносил клятву верности Антанте и выражал пожелания русским братьям поскорее оккупировать богемские и словацкие земли.

Лишь с изменением положения на фронте (отступлением русской армии) отношение Масарика к проекту Крамаржа становилось все более критичным. В феврале 1916 года программа Масарика смягчилась и превратилась в более осторожный проект.

В тот момент он выступал уже за полную независимость будущего Чешского королевства от России, присоединение к Чехии словаков и западной половины Угорской Руси (Закарпатья), агитировал в пользу английского принца как будущего чешского короля.

Во всяком случае, Масарик с самого начала не скрывал, что реализация проекта Крамаржа будет целиком зависеть от могущества России и ее международных позиций в конце войны. Он стал предлагать королевство во главе с английским, датским либо бельгийским принцем, а затем во главе с сербским престолонаследником Александром, высказывал сомнения в целесообразности включения чехов и словаков, в большинстве своем католиков, в состав православной Российской империи, а также опасался возражений со стороны западных союзниц России по Антанте.

Планы Крамаржа относительно послевоенного решения «чешского» вопроса изменились позже, лишь в 1917 г. в связи с Февральской революцией в России, когда стал очевидным крах его проекта славянской федерации под скипетром Романовых. Весной–летом 1917 г. он стал высказываться за независимое чехословацкое государство, причем форма государственного строя (монархия или республика) не имела для него принципиального значения.

Если в самом начале войны среди представителей чешской колонии в основном преобладали русофильские настроения, а решать «чешский» или «чехословацкий» вопрос предполагалось в духе идей Крамаржа, то со временем настроения изменились, и большинство объединилось вокруг Масарика, признав его руководителем заграничного движения. Однако произошло это далеко не сразу.

В самом начале войны представители Чешского комитета в Москве А. Тучек и С. Коничек опубликовали в газете «Русское слово» статью «Чешский вопрос», в которой выступили за «свободное чешское государство под сенью Святой Руси», подчеркивая славянофильство и русофильство чехов. Более подробно эти же идеи излагались в записке на имя императора Николая II от 2 сентября 1914 г. и при аудиенциях чешских представителей у императора.

Основная мысль, изложенная в документе, – восстановление Чешского королевства во главе с представителем династии Романовых. Интересно, что в границы чешского государства предполагалось включить Вену, так как «население Вены наполовину славянское». Подчеркивалось, что все лучшие представители чешской нации были настроены русофильски.

По сообщениям Сватковского, на первом этапе войны планы чехословацких деятелей всех центров в общих чертах совпадали, так как целью признавалось восстановление Чешского королевства с династией Романовых. Причем в этот период особо подчеркивались «славянские сантименты», русофильство чехов и словаков и их антипрусские настроения.

Один из организаторов чехословацкого движения, в дальнейшем ближайший соратник Масарика в России, Клецанда, в середине декабря 1914 г. в докладной записке о чехословацком вопросе на имя статского советника А. М. Петряева (будущего заместителя министра иностранных дел) указывал, что заветной мечты чехов о самостоятельном государстве можно достигнуть лишь при помощи русского государя императора, его правительства и «великого русского народа».

По его словам, раздел Австро-Венгрии, объединение чехов и югославян были направлены против германского Drang nach Osten. В документе также обосновы-валась этническая сущность чехов и словаков как единого народа. Любопытно, что самым большим славянским городом Венгрии он называл Будапешт, где, по его данным, проживало 60 тыс. чехов и словаков. Наиболее близкими к чехам по географическому положению и языку автор считал лужицких сербов.

Особо следует сказать и о планах решения «словацкого вопроса». В письме редактору петроградской газеты князю Трубецкому уполномоченные съезда чехо-словаков в Петрограде Ф. Пауль и Ф. Дедина указывали, что словацкие представители в России не были едины в представлениях о послевоенном будущем: одни стояли за независимое словацкое государство, другие – за автономию в составе России, остальные за «единение с чешским народом». В этом документе также обосновывалось единство чехов и словаков как единой западнославянской ветви, подобно восточнославянской, включавшей русских, украинцев, белорусов, и южнославянской в составе сербов, хорватов и словенцев.
Авторы писали:

«Образовать из 2 млн словаков отдельное крохотное государство рядом с мадьярским и румынским или как автономную единицу причленить их к России – вряд ли послужило бы на пользу самим словакам и ослабило бы Чешское королевство как стража славянского мира на Западе».

В материалах по решению чехословацкого вопроса в российском МИД отложился и план французского слависта Андрэ Шерадама, опубликованный в газете «Биржевые ведомости». Французский историк полагал, что после войны Австро-Венгрия должна быть ликвидирована, а на ее развалинах надо создать самостоятельные государства, «руководствуясь принципом национальности».

По его мнению, в первую очередь необходимо образовать независимое чехословацкое государство, «так как чехи и словаки своею успешной борьбой с германизмом завоевали себе полное право на самоопределение». Он утверждал, что Чешско-словацкое государство с выходом в Адриатическое море будет надежным барьером против немецкого проникновения, а «свобода народностям Австро-Венгрии

подкосит в корне пангерманский план». В газетном комментарии отмечалось,

что взгляды Шерадама разделяет значительная часть французского общества. А это можно уже считать определенным результатом пропагандистской деятельности Масарика и его сторонников за границей.

Несколько уточняя позиции чешских политиков, д-р философии В. Штепанек в обширных черновых заметках «Чешский вопрос с русско-славянской точки зрения» от 8 июня 1916 г. отмечал, что вначале Крамарж и Шейнер просто склонялись к включению Чехии в состав России на автономных правах и при наместничестве великого князя. Но затем все перешли на программу самостоя-тельного Чешского королевства в союзе со славянством и непременно с русской династией во главе. Масарик уже в то время намекал на возможность английс-кой или «бурбонской» династии. Та же эволюция планов происходила и в Рос-сии. По словам Штепанека, еще в 1915 г. на I съезде чехов в Москве была принята резолюция о славянском короле и чешской короне «в лучах русской короны Романовых», а на II съезде в Киеве в 1916 г. Б. Павлу33 высказался за «полную самостоятельность» и «по возможности» со славянским королем.

Подводя итоги, можно констатировать, что в годы войны разрабатывалось множество планов послевоенного устройства Европы.

Основные принципы построения чехословацкого государства, формирования его границ, которые впоследствии отстаивались в Версале (а в какой-то степени повторялись и после Второй мировой войны), были намечены еще в 1914 г. Масариком и его сторонниками.

Провал проектов Крамаржа и в целом русофильского направления в чехословацком национальном движении был связан не столько с «наивностью», «нереалистичностью», «романтизмом» этих планов, сколько с революционными событиями в России, приведшими к краху монархии, ослаблению и распаду империи, ее досрочному выходу из войны, не позволившему ей вместе с Союзниками определять контуры новой Европы.