Глава VII.V. О свойстве письмен, заклятий и надписей.
Использование слов и речи служит для выражения внутреннего содержания разума, а также для извлечения из него тайн мыслей и выражения воли говорящего. Письменность же является последним проявлением разума, числом речи и голоса, а также их собранием, состоянием, завершением, продолжением и повторением, формирующим привычку, чего не может достичь один только акт произнесённого слова.
Всё, что содержится в разуме, в голосе, в слове, в речи и в ораторском искусстве, присутствует также и в письменности. И так же, как нет ничего, что было бы задумано в уме, но не выражено голосом, так нет ничего выраженного, что не могло бы быть записано.
Поэтому маги повелевают, чтобы в каждом действии были сделаны заклинания и надписи, с помощью которых оратор мог бы выразить своё намерение: если он собирает траву или камень, пусть он укажет, для чего это делает; если создаёт изображение, пусть скажет и напишет, с какой целью оно создано. Эти заклинания и надписи одобряет и Альберт Великий в своей книге Зеркало, утверждая, что без них никакие действия не могли бы привести к желаемому результату, ибо предрасположенность сама по себе не вызывает последствий, но именно действие этой предрасположенности приводит к эффекту.
Мы также находим, что подобные предписания существовали у древних, что подтверждает Страанш, когда поёт:
"Я обойду
Сначала трижды с нитями, в числе их три,
Вокруг алтаря трижды несу твой образ."
"Завязывай узлы, Амалирис, три цвета возьми,
Затем скажи: «Эти узы связываю ради Венеры»."
"Как от одного огня эта глина твердеет,
А воск становится мягче,
Так и Дафнис под воздействием нашей любви."
Записанные заклинания в книге позволяют магу легче сконцентрироваться на магических формулах и произнести уже заготовленное заклинание.
Вернуться в Трактат
Предыдущая глава (Глава VII.IV. О заклинаниях.)
Следующая глава (Глава VII.VI. О произношении и языках.)