Те, чьи судьбы вновь соединились.

В столичном то было городе, Карии
У властного же императора Фэрра
Как было пирование - почетный пир
И многие князьки, дворяне и купцы,
И люди все званые-бранные,
Все могли на нем наедаться,
Все на честном могли напиваться,
Все на пиру должны ж бы были похвастаться:
Иной хвалился доброю клячею,
Иной хвалился своими владениями,
Как селами и поселками,
Так и городами с пригородами,
Иной хвалится мог родною матушкой,
А безумный хвастает молоденькой женой
Из той земли Гильмарийской,
Сидел молодой Тристан сын Бориев,
Он сидит за столом - да сам не хвастает.
Ну и проговорил Фэрра Карийский:
“Ай же ты, Тристан сын Бориев!
Ты чего сидишь - сам, да не хвастаешь?
Аль нет у тебя села с поселками,
Аль нет у тебя городов с пригородами,
Аль нет у тебя добротных камней,
Аль не славна твоя родная матушка,
Аль не хороша ли твоя молодушка?”
И отвечает Тристан сын Бориев:
Да есть у меня и надел свой,
Во владении и сёла и города,
- Да то мне, молодцу, не похвальба;
И во владении моём камни добротные,
Да то мне, молодцу, не похвальба;
И матушка моя славная
И хороша моя молодушка жена, -
Так и те мне, молодцу, не похвальба:
Она всех князей, дворян да всех обдурит
Тебя, солнцеликий Фэрра, с ума сведет”
И замолчал народ на пиру, от мала до велика,
Сами же говорят иное слово:
“Ты, солнцеликий Фэрра, властитель Кариона!
Засади-ка Тристана в подземелья глубокие:
Так пускай-ка Тристанова женушка
Нас, князей, дворян, герцогов и графов
Всех обманет и тебя с ума разуму сведет
А Тристана же она из погреба сама выручит”
Посадили к несчастью молодца-воина в темницу
Но был у Тристана тут свой человек.
И сел тот на Тристанового доброго коня,
Уезжал на землю Гильмарийскую
К той Алерте Галтской:
“Ох, Алерта дочь Галта!
Сидишь же ты - пьешь да прохлаждаешься,
Пред собой не ведаешь невзгод
Но твой Тристан сын Бориев
Посажен в темницу глубокие;
Ведь хвастал он тобой, молодушко-женой
Что князей, дворян, герцогов и графов
Всех обманешь, а солнцеликого с ума разума сведешь”
Говорит Алерта дочь Галта в ответ:
“Мне же деньгами Тристана - не выкупить
Мне же силой Тристана - не выручить
Я могу же лишь Тристана своей догадкой женскою выручить”
Быстренько побежала она к фельдшерам,
Подцепила свои волосы по-молодецки,
Накрутилась Алертом Гатским,
Взяла храбрая женушка сорок молодых стрельцов,
А к ним ещё в добавок - сорок молодых бойцов,
И приехала ко граду, к Карии.
Доехала к Карии и раскинула шатер,
Оставила всю дружину у бела шатра,
А сама поехала к солнцеликому Фэрре,
Бьет челом и поклоняется:
“Здравствуйте, солнцеликий Фэрра, император Карийский
С молодой императрицей, с Араксией”
В ответ говорил солнцеликий Фэрра, император Карийский:
“Откуда ж ты такой, удалый добрый молодец,
Ты коей земли, коего государства,
Как тебя именем зовут,
Как же нарекают по отчеству”
Отвечал удалый добрый молодец:
“ Что я есть из земли Гильмарийской,
Того короля сын Гильмарийского,
Молодой Алерт Галтский;
Я приехал к вам о добром деле - о сватанье
На твоей любимой доченьке”.
Говорил император солнцеликий:
“Я схожу за дочерью, подумаю”.
Приходит он к дочери возлюбленной:
“Ах ты доченька моя любимая!
Приехал к нам посол из земли Гильмарийской,
Того короля сын Гильмарийский,
Молодой Алерт Галтский,
С добрым делом - со сватовством
На тебе, на дочери моей;
Что же мне с послом сделать?”
Говорила дочь ему возлюбленна:
“Ты, государь родной батюшко!
Что у тебя теперь на разуме:
Выдаешь меня девушку сам за женщину!
Речь, да говор - всё по-женскому;
Фигура тоненькая - всё по-женскому;
Где груди были - тут место знать;
Бёдра жмёт - все добра бережет”.
Говорил император Фэрра солнцеликий:
“Я схожу посла отведаю”.
Приходит к послу земли Гильмарийской,
Молоду Алерту Галтскому:
“Уж ты, молодой Алерт сын Галтский!
Не угодно ли с пути, с дороженьки, с пути
Сходить тебе в парную то баньку?”
Говорил Алерт Галтский:
“Это с дороги не худо бы!”
Стопили ему парную то баньку;
Покуда солнцеликий снаряжается и раздевается,
Посол той поры во баньке и испарился,
С баньки идёт - ему честь отдает:
“Благодарствую же Вас за парную то баньку”
Говорил Фэрра солнцеликий, Карии император
“Что же меня в баню не подождал?
Я бы в баньку пришел - тебе жару поддал,
Я бы жару поддал и тебя обдал?”
Говорил Алерт сын Галта:
“Что ваше дело домашнее,
Домашнее дело, императорское;
А наше дело посольское, -
Недосуг-то долго нам чваниться,
В баньке долго нам париться;
Я приехал о добром деле - о сватовстве
На твоей любимой дочери.
Говорил Император солнцеликий:
“Я схожу за дочерью, подумаю”.
Приходит он к дочери возлюбленной:
“О дочь моя возлюбленная!
Приехал есть посол земли Гильмарийский
О добром деле - о сватовстве
На тебе, моей любимой то дочери;
Что же мне с послом то делать?”
Говорит как дочь ему возлюбленна:
“Ты ей, государь мой родной батюшко!
Что у тебя теперь на разуме:
Выдаешь девчину за женщину!
Речь и говор - всё по-женскому;
Фигура её - всё по-женскому;
Где груди были - тут место знать”.
Говорил император Карионский:
“Я схожу посла отведаю!”
Приходит ко Алерту Галтскому,
Сам говорил таково слово:
“Молодой Алерт сын Галта”
Не угодно ль после парной тебе баньки
Отдохнуть в ложе тёплом” -
“Это после баньки не худо было б!”
Как шел он во ложе своё тёплое,
Ложился на кровать на тесовую,
Головой-то ложился где ногами быть,
А ногами ложился на подушечку.
Как шел туда солнцеликий император,
Посмотрел в ложе то теплоё:
Есть широкие плеча рыцарские.
Говорит посол земли Гильмарийской,
Молодой Алерт Галтский:
“Я приехал о добром деле - об сватовстве
На твоей любимой то дочери;
Что же ты со мной будешь делать”
Говорил же государь назад:
“Я пойду - с дочерью подумаю”.
Приходит ко дочери возлюбленной;
Там с ней вновь общается и назад к послу:
“Ах ты, молодой Алерт Галтский!
Не угодно ли с моими дворянами потешиться,
Сходить с ними на широкий двор,
Стрелять в колечко золоченое,
В тоя в острии ножевые,
Расколоть-то стрелочка надвое,
Чтоб были мерою ровненькие и весом равны”.
Стал стрелять стрелок перво императорский:
Первый раз стрелил - он недострелил,
Другой раз стрелил - он перестрелил,
Третий раз стрелил - он не попал.
Как стал стрелять Алерт Галтский,
Натягивал скоренько свой тугий лук,
Налагает стрелочку каленую,
Стрелял в колечко золоченое,
Во тоя острия во ножевая, -
Расколол он стрелочку надвое,
Они мерою ровненькие и весом равны,
Сам говорит таково слово опять о сватовстве,
А император от незнания назад к дочурке своей,
Посоветовавшись приходит к Алерту Галтскому:
“Молодой Алерт Галтский,
Не угодно ли тебе с моими дворянами потешиться,
На широком дворе побороться?”
Как вышли они на широкий двор,
Как молодой Алерт Галтский
Того схватил в руку, того в другую,
Третьего склеснет в середочку,
По трою за раз он на день ложил,
Которых положит - тыи с места не встают.
Говорил Император:
“Ты молодой Алерт Галтский!
Укроти-ка свое сердце рыцарское,
Оставь людей хоть нам на семена!”
Говорил же тот назад о сватовстве на дочке;
“Будешь с чести и не дашь - возьму не с чести,
А не с чести возьму - тебе бока набью!”
Не пошел больше к дочери спрашивать,
Стал он дочь свою просватывать.
Пир идет у них по третий день,
Сего дни им идти к Вселенской церкви;
Закручинился Алерт запечалился.
Говорил император солнцеликий:
“Что же ты, Алерт, не весел есть?”
Говорит же посол Алерт:
“Будет же мне весело, -
Либо батюшко мой помер,
Либо матушка моя померла.
Нет ли у тебя трубадуров,
Поиграть на инструментах местных?”
Как повыпустили они трубадуров,
Все они играют, - всё не весело.
“Нет ли у тебя молодых затюремщичков?”
Повыпустили младых затюремщичков,
Все они играют, - всё не весело.
Говорит же Алерт Галтский:
“Я слыхал от родителя от батюшка,
Что посажен наш Тристан сын Бориев
У тебя в подземелья глубокие:
Он горазд играть на музыкальных инструментах.
И не стал гневать император посла
Выпустил Тристана он из темницы.
Он стал играть на разных небылицах, -
Развеселился посол Алерт,
Сам говорил таково слово:
“Помнишь, Тристан, памятуешь ли,
Как мы маленьки на улицу похаживали,
Мы с тобой сваечкой поигрывали:
Твоя-то была сваечка серебряная,
А мое было колечко позолоченное?
Я-то попадывал тогда-всегда,
А ты-то попадывал всегда-всегда?”
Говорит Тристан сын Бориев:
“Я же с тобой сваечкой не игрывал!”
Говорит Алерт Галтский:
“Ты может помнишь, Тристан, да памятуешь ли,
Мы ведь вместе с тобой в грамоты учились:
Моя была чернильница серебряная,
А твое было перо позолочено?
А я-то помалкивал тогда-всегда,
А ты-то помалкивал всегда-всегда?”
Говорит Тристан сын Бориев:
“Я то с тобой грамоты не учился!»
Говорил Алерт Галтский:
“О император Фэрра солнцеликий, Карионов вождь и царь!
Спусти-ка Тристана съездить до бела шатра,
Посмотреть дружинушку хоробрую?”
Рассудил император, что так тому и быть,
Не хотел он гневать посла иностранного.
Он спустил Тристана съездить до бела шатра,
Посмотреть дружинушку хоробрую.
Приехали они ко белу шатру,
Зашел Алерт в хорош бел шатер,
Снимал с себя платье молодецкое,
Одел на себя платье женское,
Сам говорил таково слово:
“А теперь же, Тристан, меня знаешь ли?”
Говорит Тристан сын Бориев:
“Молода Алерта дочь Галта!
Уедем мы во землю Гильмарийскую!”
Говорит она назад:
“Не есть хвала добру молодцу
Тебе воровски из Карии ехать:
Поедем-ка свадьбы доигрывать!”
Приехали ко солнцеликому Фэрре,
Сели за столы за дубовые.
Говорил Алерт Галтский:
“О солнцеликий император Фэрра!
За что был засажен Тристан сын Бориев
У тебя в темницы глубокие?”
Говорил назад император:
“Похвастал он своей молодой женой,
Что князей, дворян, всех обманет,
Меня, императора Фэрре, с ума сведет”. -
“Ай ты ей, Фэрре император солнцеликий!
А нынче что у тебя теперь на разуме:
Выдаешь девчину сам за женщину,
За меня то, за Алерту, за Галтскую?”
Тут солнцеликому императору к стыду пришло,
Повесил свою буйну голову,
Сам говорил таково слово:
“Молодой Тристан сын Бориев!
За твою великую за похвальбу
Торгуй во нашем городе в Карие,
В Карие во граде век беспошлинно!”
Поехали во землю Гильмарийскую,
К тому то королю Гильмарийскую,
Тут век про Тристана старину поют,
Синему морю на тишину,
Вам всем, добрым людям, на послушанье.