There is only one institution that can fuck little boys
Прошла зима, настало лето, - Спасибо партии за это! По окончании второго семестра наши отношения с техническим университетом Мюнхена вышли на новый уровнь: взаимными угрозами, интригами и унижениями мы пришли к выводу, что расставаться нам все же пока рано. Grundlagen und Orientierungsprüfung сдан, меня больше нельзя отчислить и впереди четыре семестра, из которых и будет состоять оценка диплома.
За этот год я узнал столько математики, что теперь каждый день задаюсь вопросом, стоит ли она потраченных усилий. Если бы мне сейчас было 19 лет, то ответ был бы однозначным и положительным; в моем чуть более предпенисионном возрасте в эти размышления добавляются мысли о карьере, которую все еще хочется построить, об отъезде из Германии, которую уже никто не хочет отстраивать, и общая славянская тоска вперемешку с чувством безысходности. Читатель, настроенный на очередной батч моего нытья, будет разочарован, потому что вопреки этим размышлениям существует достаточное количество поводов к оптимизму.
Один из самых специфичных - НМУ. Институция, о которой я грезил с 16 лет, оказалась на второй год обучения достаточно поверхностной при детальном сравнении учебных планов с моим матфаком. Эта оценка касается только Анализа 1 и 2. Я уверен, что топология и анализ на многообразиях вполне сопоставимы с магистерскими курсами TUMа. Второй источник оптимизма - на устном экзамене по итогам года мне сказали, что я не зря учусь на математике и, действительно, достаточно талантлив, чтобы стать хорошим математиком при должном усилии дальше. И даже если я не схожу с ума от счастья, в любом случае приятно слышать что-то такое не от мамы.
Теперь коротко по курсам и общим итогам года. Я пока так и не понял, интересна мне больше алгебра или анализ. Справедливости ради нужно отметить, что у нас еще не было нормального курса общей алгебры, а доказательства из линала, как правило, чудовищно технические. Я не могу вспомнить ничего, что показалось бы мне достаточно изящным. За исключением, возможно, доказательства того, что ортогональные матрицы индуцируют ортогональные преобразования.
Анализ на данный момент кажется куда богаче - мы пока не ввели ничего поразительного, но связь из теоремы Банаха о неподвижной точке, теорем о неявной и обратной функциях и теоремы Пикара-Линделёфа во многом является напоминанием о том, почему я вообще решил начать заниматься математикой. Здесь можно проследить связь между многими математическими концептами, которые сливаются в какой-то один достаточно непритязательный факт: теорема о неподвижной точке (как следует из названия) говорит о том, что для некоторой функции f всегда будет существовать при определенных условиях такая точка x, что выполнено равенство f(x) = x. Для доказательства требуется целая куча фактов - эквивалентность норм в конечномерных пространствах, сходимость последовательностей Коши в банаховых пространствах, замкнутость множеств и (липшицева) непрерывность функции f. Вдохновляющим я нахожу здесь, что ни одну из предпосылок нельзя опускать. Общее доказательство достаточно примитивно и каждый из названных фактов как будто сам в него запрыгивает. Это поразительная лаконичность, на которой можно учиться тому, что ничего в математических теоремах не падает из ниоткуда и не появляется просто по прихоти их авторов. В этом смысле на анализе при должном усилии можно было научиться видеть за математикой именно идеи. Дальнейшие размышления о красоте и минималистичности математики оставим читателю в качестве небольшого домашнего задания.
Дискретная математика, напротив, убедила меня в том, что мои устремления в сторону карьеры в области криптографии лучше оставить. Мне не хватит слов для описания моего отвращения к теории чисел и комбинаторике. Даже те, кто слышал, как сильно я не люблю Ремарка, не могут себе представить силу моих рвотных рефлексов от теории Рамсея или планарных графов (хотя последние, как и вся теория графов, еще терпимы в силу их связи с топологией и компьютерсаенс).
Таким был год, такими же будут еще два. В остальных моих делах все весьма спокойно. В моей жизни присутствует целых два иностранных языка, которые так или иначе близки к Германии либо географически, либо через неудачные военные коалиции около ста лет назад. Главным открытием стало изменение моих эстетических воззрений. В поисках новых медиумов, закрытия детских травм и размышлений об ИсКуСсТвЕ я переоткрыл для себя академическую музыку, купил целых два абонемента на грядущий сезон в мюнхенский филармонический оркестр и нахожусь в приятном предвкушении. Как и везде, мне нравится безумно минималистичная музыка без большого количества завитушек и выразительности. К сожалению, я пока слишком примитивная музыковедка, чтобы рассуждать об этом хоть со сколько-то ученым видом. Планирую продолжать свое образование в этой области, чтобы встретить какие-то более обоснованные высказывания. На данный момент интересным я нахожу сам процесс поиска нового - я с удивлением и большой любовью открыл для себя композиторов молодой Польши, турецкой пятерки, Антонина Дворжака и Берджиха Сметану. Никто из них, кажется, минималистом не был. Все они при этом пытались создать новую национальную академическую музыку с привнесением моравских, тюркских и прочих народных мотивов. Именно это разбавление застоявшихся канонов новым национальным чувством так сильно отзывается в моей текущей эстетической картине. Разумеется, ровно по этой же причине я снова открыл для себя кото, дудук и инструменты из единственного на спотифае альбома казахских композиторов (я добавляю это сюда отчасти ради шутки, но это все еще удивительно, каким разным может быть музыкальное самовыражение, как для этого не надо слов и так далее). В этом смысле мое новое страстное увлечение, разумеется, страдает всеми пороками очарованного неофитства. Но я правда достаточно давно не испытывал схожей радости открытия от картин, литературы или театра (где я никогда не бываю). С той же увлеченностью я иногда пытаюсь постигать джаз, до тех пор пока он тоже остается без музыкой без слов. В очередной раз это история про срыв покровов и разрыв шаблонов - я был супер удивлен существованию джазовой музыки в Азербайджане шестидесятых и хочу продолжать удивляться.
Прошедший учебный год и вместе с ним прошедшие девять месяцев года календарного были разными, зачастую не такими, как я планировал. Я хотел пить больше чая, но в итоге ищу эспрессо-машину домой, я думал отдать свое свободное время чтению литературы на иврите, но в итоге смотрю на другие неразборчивые письмена, как называл их Бродский. Дальше я буду только продолжать начатое (очевидно, иногда с кучей нытья) и постепенно приближаться к периоду пожинания плодов. Вечный народ все еще не боится долгого пути.
вив ля републик аригато такбир гав
