Про семейное счастье, или что делать, когда супруги отдаляются друг от друга?

by Гарант решений
Про семейное счастье, или что делать, когда супруги отдаляются друг от друга?

«Как будто бы все хорошо. Но мы с мужем все дальше друг от друга, мы живем параллельной жизнью, что-то, что нас связывало, растворяется с каждым днем. Дайте советы!», — похожие сообщения совсем не редкость. Психолог и психотерапевт Александр Ройтман разбирался в этой ситуации вместе с журналистом Ирой Форд (Ira Ford).

— Давай по порядку! «Как это произошло?». Человек — система энергосберегающая. Страсть — это, конечно, прекрасно, но нельзя всё время жить на острие ножа: нужно ходить на работу, воспитывать детей, высыпаться в выходные. И… в какой-то момент семейная жизнь должна стать удобной.

— И когда это происходит, то семью можно снимать для обложки каталога IKEA: они уже выспались, но у них в жизни все организовано так, что они еще не устали!

— Но это, увы, начало конца. Давай посмотрим на эволюцию семейной жизни: семья появляется из страсти, становясь темой очарования. Дальше брак становится темой стабильности, надежности и доверия. Затем — темой предсказуемости. Потом — темой комфорта, покоя и удобства. И в этом очень комфортном пространстве, когда мы начинаем жить как будто параллельно, лежат зерна исчезновения, замирания брака.

— А есть ли компромисс? Потому что получается какой-то замкнутый круг: с одной стороны, человек создает семью, чтобы сделать пространство вокруг себя более комфортным. А с другой — комфорт таит в себе смерть этой семьи.

— Компромисс есть. Давай я скажу о себе: поскольку для меня семья — это очень дорогое, ценное и важное пространство, я начинаю воевать, скандалить, спорить, начинаю раскачивать лодку, ору обо всём, что мне не нравится, борюсь за свою реальность, свою представленность в общем времени и пространстве, за свои права. Я как-то очень остро ощущаю, что быть хорошим, терпеть, не создавать проблем — равняется «исчезать». Я понимаю, что на другом конце удобства лежит потеря моей любви, потеря всего того, что я вкладываю в свою жизнь — и я не желаю молчать и спускать на тормозах. Я готов бить посуду и бить дверью, чтобы вся штукатурка облетела. Я не замолчу, чтобы стало тихо и удобно!

— Я всё готов разнести, лишь бы жизнь не уходила из моего дома. Я готов разнести нормальность, предсказуемость, удобство и комфорт. Готов вытряхнуть душу из моей второй стороны, лишь бы она меня увидела — просто увидела, чтобы она не смотрела сквозь меня. Чтобы в этом доме я для неё был со всеми моими удобствами и неудобствами.

— Я могу привести другой пример. То, о чем я говорю, очень похоже на процесс, коммуникацию, которая стоит за емким выражением, переведенным на литературный язык как «трепать мозг». Смотри: я сегодня пришел с работы попозже, встретился с друзьями и не позвонил жене. Она встречает меня с порога и устраивает истерику. Треплет мозг. Или я не принес цветы на 8 марта, она выдает ряд действий и текстов, которые можно обозначить этим же термином. Что мы вкладываем в этот емкий оборот? То, что одна из сторон чувствует уходящую из ее отношений жизнь. Она чувствует холод, она чувствует, что удобства и комфорт всё больше и больше попахивают для нее неким субъективным психологическим моргом. Я не на стороне женщин, выбирающих такой стиль поведения, я говорю о моих подобных переживаниях. Я не хочу в морг, не хочу отправить мою семью в эту кому, не хочу оставить своих детей без искр, без юмора, без подколов, без семейного драйва и всяческих приправ, без которых суп может быть очень полезен, но совершенно безвкусен. Мне не хочется оказаться в месте, где очевидно, что когда-то люди жили, где есть кровать, но она застелена. Где есть кресла, но они в чехлах. Где есть холодильник, но он выключен. Где и свет-то не включали в последние годы, и где жили только тени. Я так не хочу. Я хочу жить в чём-нибудь остреньком, меняющемся, переливающемся цветами. Иногда там больно, иногда очень громко, иногда даже страшно. Но всегда есть ощущение присутствия.

— Давай подытожим: как не довести семейную жизнь до состояния «мне параллельно»?

— Нужно показывать себя, требовать, чтобы тебя увидели, научиться конфликтовать, научиться поворачиваться лицом к кризису, не замирать.

— А если «запараллеливание» уже произошло, и, кажется, что этот кризис не пережить? У него своя жизнь, у неё своя. Но желание и надежда на то, чтобы восстановить «все как было» теплится, и они зовут на помощь психотерапевта. Шансы есть?

— Понимаешь, психотерапевт не появляется в доме от сырости, как мыши, например. Он всегда званый и к тому же оплаченный. Поэтому, раз возникла такая ситуация (конкретный запрос на работу со специалистом, согласие на него второй стороны, плата — как ценность прихода психотерапевта), есть шансы, что результатом станет поворот в сторону сохранения семьи. Но… я не волшебник, хотя мне порой очень хочется всех немедленно вылечить и вернуть семейное счастье в каждый дом. Я осознаю, что, может быть, ко мне не за этим пришли. И у меня точно нет волшебной палочки, чтобы это сделать.

— Но ты понимаешь: то, что тебя позвали — это крик о помощи?

— Когда пара вызывает третье лицо — будь то психотерапевт, врач, сын или любовница — речь всегда идет о крике помощи. Но даже услышанный крик о помощи — это не гарантия спасения семьи. Допустим, к жене приходит любовница мужа и говорит: «Ты же его всё равно не любишь, отдай его мне». Любовница приходит не потому, что любовник сделал ей предложение, а потому что он не сделал ей предложение и, наверное, никогда не сделает. Она приходит от отчаяния. А может, мужу не удаётся достучаться до жены, и он присылает к ней любовницу (присылает бессознательно, проглядев какие-то события, не поставив границы в нужном месте, но, поверьте моему опыту, не случайно), чтобы она ей сказала о чем-то. И это событие тоже крик о помощи, но совсем не факт, что семья этот крик переживет, потому что это уже тяжелая стадия «болезни» семьи.

— А в чем тогда заключается роль психотерапевта, если не «спасти семью»?

— Чтобы в том пространстве, куда пришел психотерапевт, родилось то, чем «беременны» муж и жена. Чтобы они нашли честные ответы на все свои вопросы. Хотят они совместной жизни или хотят завершения брака? Хотят это сделать сегодня или в течение года?

— Третий человек — это гарантия, что в его присутствии врать не получится?

— Да. Между двоими может существовать негласный договор о взаимной «лояльности», контракт о некоем взаимном неведении: когда одна сторона обязуется не видеть, как врёт другая. А та в ответ обязуется не видеть, как врёт первая. И они, как два кота, которые, чтобы не подраться, ходят около друг друга на расстоянии полуметра, но не поворачивают друг к другу головы (увидишь — придётся признаться, что есть второй, и придется драться, а мы же договорились, что нас нет). Но как только здесь появляется третий человек, он начинает ломать этот договор: «Вы договаривались, а я не договаривался. Перед тобой сидит твой муж, и он разговаривает с тобой как с тенью. Перед тобой сидит жена, и она разговаривает с тобой как с тенью. Я вижу это. И вы не тени. Я не желаю участвовать в этом договоре вранья!». И это такая бомба! Она попадает прямо в сердце святой корове семейного комфорта: безопасности, надежности, предсказуемости и защищенности.

— Саша, ты сказал, что третий человек не обязан быть психологом или психотерапевтом. Эффект возникает даже от того, что между мужем и женой просто возникает третий человек.

— Мир устроен так, что психотерапевты появились в ХХ веке, а до этого находились просто «третьи лица». Но наступил ХХI век, и я, если хочу вылечить зуб, выбираю, чтобы между моими зубами и мной был стоматолог, а не пьяный сосед. Я не готов рисковать. Так же и в ситуации с психотерапевтом.

— Мораль нашей беседы: «Хотите жить долго, счастливо и не параллельно — будьте честными!»?

— Да. Интимность в семье — это история не про ровный голос и одинаковый секс. Она про битую посуду и разный секс. Лучше поговорить, разбить друг об друга фамильный сервиз, разорвать свадебное платье и не уснуть ночью вовсе, чем холодно, тактично и этично договориться в зале суда о прекращении отношений.

April 23, 2018