Клан Пакчон
сошел ли чимин с ума или это реальность? он, крепко вцепившись в чужую руку, заламывает ее, обрекая обладателя на тянущую боль в мышцах.
– я ожидал более теплого приема после нескольких месяцев разлуки, – шипит чонгук поворачивая голову, чтобы краем глаза видеть парня. – совсем не скучал по мне?
пак отпускает мужчину как только слышит его голос. это не плод его фантазии, ведь чон, по крайней мере, осязаем. чимин смотрит на него широко открытыми глазами, когда тот поворачивается к нему лицом. чонгук показывает ему самую искреннюю и нежную улыбку, на которую только способен. надеется, что это хоть как-то оправдает его перед чимином. а у того слезы скапливаются в глазах, которые мигом краснеют, губы дрожат, сердце колотится. пак в шоковом состоянии, не зная как реагировать.
– я все объясню тебе, – опережает все мысли парня чонгук. – но сейчас не об этом.
он делает шаг к паку и подносит руку к его лицо. но чимин инстинктивно отступает, все еще не веря своим собственным глазам.
эта просьба, сказанная нежно и трепетно, еще больше ударяет по паку. он впервые показывает слезы чонгуку, стоя перед ним. одна за другой соленые капли стекают по щекам чимина, но он не издает ни одного звука, не сводя с мужчины взгляд.
– родной мой, не плачь, пожалуйста, – снова просит чон, делая еще один шаг.
в этот раз пак не отступает, оставаясь стоять на месте. он позволяет прикоснуться к себе, стереть дорожки слез со щек, обнять. трепетно и нежно, аккуратно, будто чимин что-то хрупкое и бесценное.
– чонгук… – шепчет пак, не в силах произнести его имя в голос.
его душат слезы и накатывающая злость. все это время чимин убивался, мучил себя, вытачивал в себе стержень, который не давал опустить руки. он жил местью ради любимого человека, который, как сейчас он понимает, просто исчез, затаился, не дал ни одного намека на то, что он жив.
– как… я же видел… я сам опознал тебя в морге, – сбивчиво говорит пак.
– я все тебе расскажу. сейчас просто осознай, что это не сон и ты не сошел с ума. я живой и рядом, как и всегда.
чтобы осознать ясность ума чимин точно бьет в солнечное сплетение мужчины, на секунду довольствуясь его болью. чонгук терпит, сильно сжав зубы. бьет – значит любит, поэтому улыбка сама собой появляется на его лице.
– улыбаешься, – вытерев слезы, говорит парень. – черт! – он пинает рядом стоящую напольную вазу и та со звоном разбивается об пол. – ты… чонгук, ты…
– ругай сколько хочешь, – наконец отдышавшись от удара, чон выпрямляется. – я все стерплю.
– стерпишь? да ты… заставил поверить меня в свою смерть! – громко говорит чимин, ударив чонгука снова, теперь уже по лицу. – ты хоть знаешь… знаешь, что я чувствовал?
вытерев проступившую кровь с губы, чон кивает, говоря:
– нравилось наблюдать, как я страдаю?
– я с трудом сдерживался, чтобы ни заявиться к тебе в первый же день, – признается чонгук. – не хотел видеть твоих слез.
– я не плакал! – врет пак совсем неубедительно, ведь только что проливал слезы на глазах чона. – кто другой бы оплакивал тебя, если бы я не играл эту роль?
мужчина усмехается и подходит ближе, разглядывая опухшие глаза парня.
– если это всего лишь роль, то ты отлично справился. особенно убедительным был твой выстрел в ким сынмина. зачем?
– был выбор между тэяном и его сыном, – бурчит чимин. – убить кима тогда было бы опрометчиво. я бы не смог насладиться местью, если бы его не стало.
поймав на вопросе, чонгук смиренно ждет ответ. не подталкивает, не наседает, смотрит в мечущиеся карие глаза, что так ему дороги. как же он скучал по паку. наблюдал, но не смет сокращать расстояние, слышал его голос каждый день, терзая себя снова и снова. истерика, крики, всхлипы – чонгук слышал все, что происходило в его доме, напичканный прослушкой. он даже «был» на собственных похоронах, наблюдая и слушая все разговоры в похоронном зале. чон знал, что происходит с чимином все это время, но не мог вернуться.
– за отца, – отвечает пак, тихо добавляя: – и за тебя.
– громче скажи, я не расслышал, – просит мужчина, немного нахмурившись.
на самом деле чимин не хочет вести себя как обычно. сейчас он разрывается между своей язвительностью к чону и трепетной любовью, что рвется наружу все сильнее, готовая выбить дверь уже с ноги. метания пака прекращает сам чонгук. не услышав ответ на свой вопрос, он ступает к парню еще на шаг и целует, не сдержав собственного порыва.
скучать по чимину очень тяжело. еще сложнее – держаться от него на расстоянии, когда он знает о тех чувствах, которые тот к нему испытывает. и самая тяжелая ноша – скрывать свои чувства, которые до сих пор взаимны, которые будут приняты, даже если пак изобьет его до полусмерти.
нежно целуя, чимин теряет остатки своих терзаний. глаза снова наполняются слезами, но теперь они не из-за боли, разрушающая душу, а из-за счастья, которое переполняет его. чонгук живой. он здесь, с ним, рядом, даже слишком, медленно целует, вкладывая в этот поцелуй что-то особое, трепетное и несказанное.
прикрыв глаза, полностью растворяясь в моменте, пак даже привстает на носочки, чтобы поравняться с мужчиной, обвивает его шею двумя руками, прильнув ближе. но позже поцелуй прерывает, заглядывая в глаза чона.
– не думай много, – говорит чонгук, сжимая его талию. – я все скажу тебе сам.
– сейчас или дождешься дня, когда мы разберемся с кланом янмин? – язвит чимин.
– нечего уже скрывать. я знаю о твоих чувствах, – говорит чонгук, не замечая замешательства в чужих глазах. – даже если начнешь отрицать их – не поверю. я слышал каждое твое слово, сказанное в этом доме. слышал и видел, как ты признавался в любви, стоя на коленях перед траурной фотографией. ты больше не сможешь меня обманывать и заставлять сомневаться.
– и какие же у тебя были сомнения?
– я думал, что опоздал со своим признанием, – признается чон, крепче сжав талию парня.
– так признайся. что я должен еще знать?
– я люблю тебя. и всегда любил, чимин-а. еще до того, как ты первым мне признался. и сейчас, когда весь твой план может обернуться против нас самих, я больше не хочу терять время и быть с тобой. неважно, чем все закончится. я люблю тебя и буду повторять это снова и снова, чтобы ты не забывал об этом никогда.
– любишь? как именно? кто я для тебя: брат, друг, подопечный, наследник?
– люблю тебя как своего парня, как мужа, если ты все еще готов согласиться.
– я расквитаюсь с тобой за всю эту ложь, – предупреждает его чимин. – но сейчас… – он коротко целует мужчину в губы. – хотелось бы наверстать упущенное время. я скучал. и я… тоже люблю тебя, чонгук. пожалуйста, больше не исчезай и не бросай меня.
– обещаю, – с нежной улыбкой говорит чон, снова ощущая губы пака на своих.
в порыве чувств разгорается небывалая страсть, которой они подпитывают друг друга. их секс пропитан желанием, жадностью, в то же время – нежностью и любовью. чимин не может насытиться вдоволь, погружаясь в чонгука как под толщу воды. он добился своего – пак обладает этим мужчиной во всех смыслах, а чон в этом ему потворствует, отдавая себя целиком. ведь против чимина нет оружия, поэтому чонгук безоговорочно и по уши влюблен в этого парня.
– ты действительно скучал, – тихо говорит чон, медленно входя в пака. – такой узкий.
– я оплакивал тебя, придурок, – язвительно фыркает чимин, двигая бедрами. – если бы я знал, что ты воскреснешь сегодня, обязательно бы подготовился.
– тогда в следующий раз покажи мне, как ты это делаешь, – прикусив мочку уха, говорит чонгук. – хочу видеть тебя в предвкушении.
– я и так трясусь от него, пока ты там языком чешешь, – отвечает чимин, резко дергая бедрами назад. – да-а-а, – стонет он, когда член чонгука полностью входит. – черт… двигайся, прошу… я хочу чувствовать тебя везде.