Изменщик
три стука в дверь. чимин вздрагивает, когда понимает, кто стоит за дверью. так стучит только чонгук, но в этот раз он нахально не врывается в его комнату, а ждет, когда ему откроют и впустят по своему желанию.
руки пака дрожат, когда тянется к ручке двери. пульс бьет в ушах, на мгновение оглушая. кажется, что он вечность уже держит чона за закрытой дверью, но проходит всего несколько секунд. чимин открывает дверь и видит перед собой чонгука: измотанного, потрепанного собственными чувствами и мыслями. он проходит внутрь медленно, словно под прицелом. садится на кровать и еще какое-то время молчит, с силой теребя руки, пытаясь начать разговор.
от него не было вестей три дня. все это время чонгук пытался составить сценарий, по которому пройдет этот тяжелый разговор. он собирался закончить его быстро, чтобы не дать шанса ни себе, ни паку отступить, изменить решение, которое первым придет в голову. решиться прийти сюда, особенно, когда чон в курсе, что ему рассказали намджун и юнги – было настоящим подвигом для него. бежать уже поздно, нужно решать сложившуюся ситуацию как можно быстрее, чтобы стало хоть немного легче.
– я не займу много времени, – говорит чонгук, нервно улыбнувшись.
все эти три дня чимин думал о том, что сказали ему хёны. он забил на все и всех, много раз перечитывал то, что было написано в чате, и не мог до конца поверить, что это происходит именно с ним.
пак ведь никогда не видел со стороны чонгука ничего из того, о чем узнал совсем недавно. он анализировал все, что мог вспомнить, пытался найти, за что зацепиться, чтобы самому себе сказать: «вот оно! здесь! его чувства действительно не сказка!». однако не мог поймать их ни в одном диалоге с чонгуком. он вел себя типично тому плэйбою, с которым когда-то познакомился чимин. ничего необычного, примечательного или запоминающегося. чон был тем, кто всегда подкалывал, но и одновременно заботился, насмехался, но и мог дать в морду тому, кто обижал пака.
«может, именно здесь кроются его чувства? и я просто воспринимал их как дружеские?», – вспомнив случай с хосоком и в лабиринте, сам себя спрашивал чимин.
– раз так, значит, ты уже все сам решил? – спрашивает пак, оставаясь стоять напротив чонгука.
– решил для себя, – кивает парень, не поднимая взгляд. – и думаю, что ты согласишься с этим решением.
– все это забыть не получится, пока мы видим друг друга каждый день, – начинает чон.
эти слова уже отдают глубокой болью, что вонзает в душу огромный железный кол, желая расколоть ее на части. чимину становится дурно уже от одной этой фразы, а ведь чонгук еще не все сказал.
– мне будет достаточно того, что ты счастлив. без меня. я не стану влезать в твою жизнь, как и обещал. с моей дурной славой, отношением к людям – вряд ли бы ты когда-нибудь сделал выбор в мою пользу. поэтому я не хотел, чтобы ты знал о моих чувствах. без этого знания тебе было бы сейчас гораздо легче смотреть на меня, ведь так?
чонгук поднимает голову и понимает, что чимин смотрит на него, ни на секунду не отводя взгляд. ему не сложно смотреть на чона, даже когда он в таком подавленном состоянии. именно взгляд на чонгука заставляет пака держаться на ногах и не дать телу ослабнуть. он напряжен до предела, еще чуть-чуть и чимин не выдержи той атмосферы, которая сгущается в комнате все сильнее.
– да, малыш… – позволяет себе чонгук произнести это в последний раз, поднимаясь на ноги. – смотри на меня именно так.
– со злостью, ненавистью. не жалей меня, я этого не заслуживаю.
– верно, ты этого не заслуживаешь, – тихо говорит чимин, сжимая кулаки до хруста костяшек пальцев.
– думаю, ты согласишься с тем, что нам надо исчезнуть друг для друга. временно или нет – сможем понять потом. но сейчас это самое верное решение для обоих. я не буду мешать твоим отношениям, а тебе не придется делать вид, что между нами все как раньше: мир, дружба, жвачка, – усмехается чон, но ощущения слишком горькие от этой усмешки. – согласен?
– скажи то, что ты сказал тогда намджуну в баре, – требует пак.
– нет, – сразу же отказывается чонгук, понимая, о чем именно просит чимин. – я не скажу тебе этого.
– не хочу, чтобы ты начал сомневаться в своих чувствах к тэхёну. ты много думаешь о том, что я тогда сказал джуну, поэтому можешь начать путать настоящие чувства с навязанными.
– признаешься тому, кто просто наблюдатель, но не тому, кому эти слова действительно предназначены, – говорит пак. – трус!
– пусть так, – вздохнув, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, продолжает чонгук. – позволь мне не чувствовать себя виноватым в том, что я заставил тебя сомневаться в своем выборе. пожалуйста, постарайся обо всем забыть и быть счастливым. хорошо?
чимин ничего не отвечает, сжав зубы. он просто смотрит на чона, которому этот разговор дается еще труднее, чем паку.
– я собираюсь уехать с родителями на некоторое время. и надеюсь, что к моему возвращению все устаканится. может, мы сможем снова дружить или хотя бы общаться. но, как я и говорил, это будет понятно лишь по прошествии времени.
– сбегаешь от какой-либо ответственности, – усмехается чимин, лишь подливая масло в огонь.
хотя на его месте, пламя стоит тушить, но никак не позволять ему еще больше разгораться. и чонгук не понимает, для чего он это делает. как бы там ни было, чон уже все решил.
– всегда бежал, – продолжает давить пак. – измены – как раз то, что освобождало тебя от нее. ты трус, чонгук. даже признаться не можешь ни в том, что всегда сбегал, ни в том, что любишь!
чонгук изо всех сил пытается сохранить самообладание. он прикусывает палец, начиная ходить из стороны в сторону. он стягивает на макушке волосы, прогоняя выступающие слезы, тяжело дышит, стараясь взять свои эмоции под контроль.
– чего ты добиваешься? – нахмурившись, спрашивает парень, снова встав напротив пака. – я пытаюсь убедить тебя в том, что не стоит даже думать о моих чувствах и жить своей жизнью. но что делаешь сейчас ты? заставляешь меня признаться в том, что может поставить твои отношения под угрозу! зачем?!
– почему ты уверен, что моя жизнь без тебя будет лучше? почему ты считаешь, что собственноручно можешь вычеркнуть себя из нее?
– потому что у тебя не хватит смелости это сделать.
– когда я предложил тебе встречаться, ты воспринял это как шутку, подсунул мне суа и вел себя как прежде. когда я поцеловал тебя, ты даже не рассказал ей об этой маленькой измене, продолжая изображать между нами дружбу. разве тебе было легко? тебя не съедали мысли о том, зачем я все это сделал, почему ничего не объясняю и делаю вид, как и ты, что ничего не изменилось?
– я был уверен, что ты просто ошибся. поэтому не придал этому значения и вел себя так, потому что не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко.
– хватит искать мне оправдания! – повышает голос чонгук. – я моральный урод, который никогда не сможет сделать тебя счастливым. ты не веришь мне, даже я сам себе не верю! я могу много раз признаться тебе в чувствах, но где гарантии, что я не поступлю с тобой также, как с остальными?
– я в этом уверен, – заявляет чимин, заставляя чона заткнуться на несколько секунд.
– потому что впервые я вижу тебя таким, как на портрете: настоящим, живым, добрым, чувственным и искренним.
– это лишь твоя фантазия, – тихо говорит чонгук. – я не такой. поэтому закончим здесь и сейчас. я уезжаю. потому что желаю тебе только добра. пожалуйста, береги себя.
несколько шагов отделяло чона от двери. но упорство, с которым чимин остановил его и прижал к ней, удивило даже его самого. пак не мог понять, что им двигало в тот момент. но он знал, что должен это сделать, чтобы не потерять чонгука навсегда. чимин надеялся, что после сделанного тот вернется, пусть и через время, но обязательно вернется, чтобы узнать, для чего все это было.
– я поцелую тебя, если ты не скажешь мне этих слов лично!
– малыш, это вообще не звучит как угроза, – усмехается чон, истерика которого видна куда сильнее, чем у чимина.
– разве ты позволишь мне это? – спрашивает пак. – позволишь засомневаться в своем выборе? этот поцелуй может дорого обойтись нам обоим.
– сколько будет стоить тогда это признание?
– нисколько, – холодно отвечает чимин. – это всего лишь слова.
– не понимаю, зачем тебе все это. ты только мучаешь нас обоих!