Ведьминская инквизиция
чимину было тринадцать, когда у него проявились способности к колдовству. с этого момента пак скитается по всему свету уже десять лет, не задерживаясь нигде больше полугода. но в одной небольшой деревушке ему приходится осесть надолго. потому что на его пути появляется обычный, на первый взгляд, кузнец, чья кузница и дом оказываются по соседству.
каждое утро чимин здоровается с этим мужчиной, приветливо улыбаясь. но тот в ответ выдавливает дежурную улыбку и бурчащее «доброе утро», никак более не реагируя на дружелюбного и приветливого соседа.
у кузнеца, чье имя так нежно звучит с уст чимина, много работы, ему некогда размениваться на приветствия и пустую болтовню. он больше похож на отшельника, но очень привлекательного, мускулистого, желанного для многих девушек деревни. те, немного стесняясь, находят десятки причин заглянуть в кузницу. выходят оттуда, частенько, опечаленные, но пытаются из раза в раз обратить на себя внимание, не теряя надежду.
это самое внимание пак получает от кузнеца случайно, когда помогает бездомной кошке, залечивая ее лапу магией. застывший в удивлении мужчина окликает добродушного соседа, требуя объяснений. хотя в его случае, нужно бы послать за городской ведьминской инквизицией, а не вести беседы с нечестью.
– я не ведьма, а белый маг, – объясняет чимин, когда мужчина продолжает его сверлить недоверчивым взглядом, сидя за чашкой чая, к которому даже не притронулся. – и чай из натуральных трав, не отравлен. можешь не смотреть на меня так пристально, будто я самая мерзкая нечисть?
– в чем разница между ведьмой и магом? – неожиданно проявляет интерес кузнец.
– ведьмы не творят волшебство, они прародители зелья, порчи, могут смотреть в будущее и обрекать на смерть. маги могут контролировать стихии, создавать иллюзии, оружие, лечить не травами, а собственной силой. мы добры к людям и всему живому, не вредим и не убиваем.
– если все так, то помоги мне кое с чем, – просит он, вводя чимина в недоумение.
еще больше пак удивляется, когда кузнец встает со стула и снимает с себя рубаху. он поворачивается к нему боком, на котором маг замечает большой шрам. он уродует подтянутое и красивое тело мужчины, но пак видит в нем нечто привлекательное. однако, выполнить просьбу он соглашается. сначала он рассматривает шрам, а потом мельком поглядывает на обнаженную грудь и живот мужчины, что привлекает внимание. от волнения пак облизывает пересохшие губы и шумно сглатывает.
– нравится? – раздается над головой чимина.
он поднимает голову и встречается с темными глазами мужчины, что смотрят пронзительно и внимательно.
пак трясет головой, смахивая наваждение, ничего не отвечая. и касается шрама, используя свою магию. проходит всего несколько секунд и тот исчезает на глазах, оставляя после себя просто ровную и гладкую, чуть смуглую кожу.
– я закончил, – поднимаясь на ноги, говорит чимин.
– словно и не было, – восхищенно говорит мужчина, касаясь кожи. – и какие последствия у твоей магии?
– не думаешь, что об этом нужно было спрашивать до того, как просить о помощи?
– я доверился, – хмыкает кузнец.
– совершенно постороннему человеку.
– и, как оказалось, не совсем человеку.
– магия не делает из меня монстра, – морщится чимин, когда слышит, что маги – не люди.
– инквизиция так не считает, – отвечает тот.
– не думаешь, что об этом нужно было спрашивать до того, как оказывать такого вида помощь? – спрашивает кузнец, достав из кармана штанов серебряный жетон инквизитора.
бросив его на стол, инквизитор въедается взглядом в мага, делая медленные шаги к нему навстречу. чимин успевает рассмотреть выгравированное имя соседа «чон чонгук» и отступает назад, заметно начиная нервничать.
– я давно за тобой наблюдаю, – хищно щурится чонгук, загоняя зверушку в угол. – все ждал момента, когда ты себя проявишь.
– но ведь… когда я приехал, ты уже жил в этой деревне, - испуганно и сбивчиво говорит пак.
– я следую за тобой уже не первый год. но каждый раз тебе удавалось не оставить следов. я не мог лично стать свидетелем твоих способностей, поэтому мне оставалось лишь ждать, когда ты сам себя раскроешь. не думал, что это случится из-за твоей неосторожности и… – чон окольцовывает чимина, прижав к стене. – особому ко мне отношению.
– ты ни на секунду не колебался, когда я попросил об услуге. сомневаюсь, что подобное ты сделал бы для кого-то другого. все эти годы ты был осторожным и осмотрительным, но стоило мне показать себя, как… ты прокололся из-за своих же желаний.
– спорить не стану, – говорит маг, слегка вздернув голову. – все, что ты сказал –правда. но я могу исчезнуть прямо сейчас, ты не успеешь даже связать меня. и тогда инквизиция мне не грозит. тебе придется искать меня еще несколько лет. но стоит ли оно того? я обычный маг, среди нас есть куда более сильные и опытные, нежели я – скитающийся и проживающий свою жизнь впустую.
– оно того стоит, поверь, – хмыкает мужчина, наклоняясь ближе. – если исчезнешь, я найду тебя снова. и так по кругу, пока ты не осознаешь, что тебе от меня не сбежать.
– если хочешь поймать меня, то тебе всего лишь нужна пыльца красного подсолнуха. она блокирует силы и обездвиживает на некоторое время.
– знаю, маг, – довольно улыбается чон. – я знаю о тебе все.
– тогда… почему я все еще не под конвоем?
– потому что я хочу быть единственным твоим конвоиром и не желаю делить тебя с инквизицией.
– ты и так уже все понял. или хочешь услышать от меня лично?
– хочу, – отвечает пак, все еще думая, что это уловка, обман, смысл которого не понятен.
– ты нравишься мне, белый маг. и я хочу принадлежать тебе вопреки всем законам, – говорит чонгук.
он выдерживает небольшую паузу, разглядывая на лице пака эмоции, а потом медленно, нежно, но с толикой страсти и восхищения целует, прижимая к себе за талию.
– не узнает, – хмыкает чон, растягивая губы в улыбке. – я – глава ведьминской инквизиции. и мне решать, кто попадет под закон, а кто…
– останется рядом с тобой, – договаривает за него чимин.
– и много таких ведьм у тебя на счету?
– один. и он не ведьма, а белый маг, – отвечает чонгук, мягко целуя.
– ставишь меня перед выбором: быть с тобой или за решеткой?
– ты сделал свой выбор, когда задержался на одном месте больше положенного и ответил на мой поцелуй.
– верно, инквизитор, – практически мурлычет пак, прижавшись ближе. – я сделал свой выбор.