Адвокат омеги
открывает глаза чимин в незнакомом месте. он слышит знакомые голоса и ему становится не по себе. дружки хвана — последние в мире люди, с которыми он хотел бы оставаться наедине. попробовав пошевелиться, пак понимает, что связан по рукам и ногам к стулу. в голове туман, но боли он не чувствует. как только те замечают, что омега в сознании, подходят с жутким смехом, наблюдают за ничтожными попытками чимина как-то освободиться.
— уже не такой крутой без своего адвоката? — спрашивает один из альф, подняв голову пака за подбородок. — будешь знать, как спускать всех собак на нашего друга.
— что вам нужно? — спрашивает чимин сухим и безжизненным голосом.
— минхо тебе все объяснит, — усмехается другой. — заседание суда закончится и он обязательно просветит тебя.
омега с ужасом осознает, что пропускает, возможно, последнее заседание, на котором должна решиться не только его судьба, но и сына. его попытки освободиться веселят дружков-уродов, но чимин не останавливается. он стирает запястья до жутких кровавых подтеков, но пластиковые стяжки не поддаются ему. он остается привязанным к стулу до того момента, как приходит его бывший.
— ну, здравствуй, — ухмыляется хван, садясь на стул перед омегой.
пак игнорирует альфу, но впивается злым взглядом, отчего улыбка на лице минхо становится еще шире и противнее.
— не хочешь спросить, как прошло заседание?
и снова чимин не произносит ни слова.
— как думаешь, как отреагировал судья на то, что ты не явился?
в ответ — тишина. хван терпит, до последнего будет терпеть, потому что отчаянно хочет, чтобы пак умолял его.
— к слову, твой адвокат тоже не явился. судья был в бешенстве, — усмехается мужчина. — похоже понял, что против моего адвоката ему не выстоять. поэтому бросил тебя, даже не сообщив.
— чонгук никогда бы так не поступил, — говорит пак сквозь зубы.
— уверен? — вскидывает брови хван. — может, позвонишь ему и спросишь сам? на мои звонки он не отвечает. пока ехал сюда, звонил несколько раз, чтобы поздравить его с успешным провалом дела.
— п-провалом? — нервно запинается чимин.
его тело сковывает паника, страх расползается по каждой клеточке, заставляя внутри все перевернуться и скрутиться в грубый узел.
— по делу вынесено решение, милый, — задорно хлопнув в ладоши, отвечает минхо. — и оно не в твою пользу. поэтому спрошу по-хорошему: где мой сын?
— у тебя его никогда не было! джисон — только мой сын! — полный ненависти отвечает омега. — даже не надейся, что когда-то получишь опеку над ним.
— если хочешь видеть его хотя бы издалека, то придется подписать договор о добровольной опеке.
— хоть суд и встал на мою сторону, но он обязал получить от тебя письменное согласие на опекунство над джисоном. это формальность, и пока она добровольная. если откажешь, то придется применить силу.
— разве то, что ты сейчас делаешь, считается добровольным? ты похитил меня! и держишь в каком-то подвале!
— лучшего ты не заслуживаешь, — разводит руками альфа. — я хочу тебя оставить ни с чем: без сына, квартиры, работы, счастья, любви — без всего. чтобы ты понял, какую ошибку совершил.
— я признаю свою ошибку, — опустив на секунду взгляд в пол, произносит пак. — и совершил я ее несколько лет назад, когда согласился быть с тобой. я сожалею об этом, очень сильно. как жаль, что я не заметил раньше, что ты такой мудак!
по помещению разносится хлесткий удар. сильный, обжигающий нежную кожу щеки омеги. он чувствует противный металлический вкус во рту и машинально облизывает уголок губ. хван никогда раньше не смел поднять на него руку. кричать, угрожать, унижать — мог, но не применял силу. от этого на душе становится еще хуже, а глаза наполняются слезами. но ни на секунду чимин не сомневается в чонгуке, который не мог просто так его бросить, не сказав ни слова. пак надеется, что тот не сидит на месте и уже ищет его. и если альфа роет носом землю, то обязательно найдет. поэтому чимин решается тянуть время как можно дольше, не давая минхо желаемого.
— ты понимаешь, что если исчезнешь, я все равно стану опекуном джисона? — спрашивает хван, успокоившись после пощечины.
— у тебя не получится, — усмехается пак, ничего не объясняя.
— документы, — протягивает он руку в сторону одного из своих друзей, а после кидает их на колени омеге. — подписывай.
он просит освободить чимину правую руку и другой дружок небрежно впихивает паку в нее ручку. от этого омега начинается смеяться. со стороны выглядит так, словно он сошел с ума, и только ему известно, что его смех — жалость к самому себе, осознание того, каким идиотом он был и зря держался за отношения, до которых было дело только ему.
— чего смеешься? — с гневом спрашивает минхо, скривив лицо.
— мы были вместе хренову кучу времени, — напоминает пак. — а ты даже не знаешь, что я левша, придурок!
чимин скидывает документы на пол и поднимает голову, чтобы взглянуть на бывшего.
— я никогда добровольно не отдам тебе своего сына! хоть пытай, хоть убей, но джисон никогда не узнает, кто его настоящий отец!
хван, переполненный гневом, снова замахивается, но внезапно раздается звук полицейской сирены. он переглядывается с друзьями и командует проверить обстановку снаружи. вот только ни один из них не успевает выйти за порог, как в помещение вваливаются полицейские, укладывающие подозреваемых лицом в пол. за ними входит и чонгук, тут же подбегая к чимину.
— ты как? — обеспокоено спрашивает чон, освобождая омегу от режущих кожу стяжек.
он касается лица пака, цепляясь взглядом за кровавое пятнышко и припухлость в уголке губ, а потом обращает внимание на хвана, на которого уже надевают наручники.
— ты сядешь, минхо, я тебе обещаю, — уверенно говорит чонгук. — и ни один адвокат тебе не поможет.
— попробуй, лузер, — усмехается минхо. — один суд я уже выиграл. думаешь, не отмажусь?
за дверьми уже звучит гул из разных голосов. и чон уже предвкушает завтрашние заголовки всех новостей. теперь хван в полной заднице, ему не поможет ничего и никто. фирма, в которой он работает, открестилась от него еще полчаса назад, когда чонгук сообщил о своих подозрениях его владельца, а его дочь и напрочь забыла о существовании «будущего жениха». а полиция, в которой работает друг чона, отреагировала сразу, как только альфа обратился с просьбой отследить телефоны чимина и минхо. теперь хван не отмоется и будет отвечать по закону.
— поехали домой, — мягко обращается чонгук к омеге, помогая подняться.
но первый шаг после нескольких часов без подвижности дается паку с трудом. он оступается, однако крепкие объятия чона не дают ему упасть.
— не чувствую ног, — отвечает омега. — давай…
альфа не дает договорить, просто подхватывая того на руки. словно пушинку, чонгук несет чимина до машины и помогает пристегнуться. а через полчаса они оказываются уже дома.
чон помогает паку принять ванну, после обрабатывает ему раны, дует, чтобы не щипало, заставляет поесть и укладывает в кровать, оставаясь рядом до того момента, как тот уснет. на все вопросы омеги чонгук обещает ответить позже, как только он отдохнет и выспится. но как только альфа собирается уйти, чимин сквозь сон просит нежно:
— не переживай, я никуда уже не уйду, — отвечает чон, забираясь под одеяло.