Как надо агитировать людей для вступления в наши организации?

Речь пойдет о том, как, каким образом, какими инструментами мы должны агитировать людей для вступления в наши организации.

Казалось бы, что тут сложного? Бери и агитируй. Но на практике мы постоянно сталкиваемся с тем, что одни товарищи предлагают одно, другие — другое, третьи вообще пытаются изобрести какой-то невиданный ранее космический корабль, чтобы донести простую марксистскую истину до рабочего или студента. И здесь, на этом перепутье, нам необходимо остановиться, выдохнуть, трезво оценить ситуацию и, опираясь на марксистский анализ, на исторический материализм и на простую житейскую логику, сказать себе правду. Правда же заключается в том, что агитация для всех организаций, безусловно, дело разное. Каждая организация, будь то профсоюз, политический кружок, массовая партия или узкая теоретическая группа, нуждается в своем специфическом подходе, потому что классы, слои и группы, к которым они обращаются, имеют разную материальную базу, разный уровень классового сознания и разные повседневные практики. Но при всем этом разнообразии форм и специфик, при всей этой пестроте организационных задач, я считаю, и я буду доказывать это до последнего, что саму суть, саму сердцевину, саму материальную основу уличной и массовой агитации надо вести СУГУБО и сугубо старыми, проверенными временем, кровью и практикой методами. Никаких новых велосипедов. Никаких попыток переосмыслить непереосмысливаемое. Только опросы, листовки и агитплакаты. И сейчас мы с вами, без всяких глав и разбивок, в едином потоке мысли, разберем, почему это так, почему любые попытки внести сюда «новизну» оказываются лишь мелкобуржуазной блажью, и почему старые методы работают безотказно, как швейцарские часы, если, конечно, эти часы находятся в руках тех, кто понимает, зачем они вообще нужны.

Прежде чем мы перейдем к конкретике, давайте зададим себе фундаментальный вопрос: а что такое, с точки зрения марксизма, агитация?

Агитация — это процесс передачи классового сознания от авангарда к массам. Это процесс преодоления стихийности. Вспомним классический ленинский тезис о том, что рабочие своим собственным развитием могут выработать только тред-юнионистское сознание, то есть сознание необходимости объединяться в союзы для борьбы с хозяевами, а вот социалистическое сознание, то есть понимание необходимости свержения всего класса капиталистов, может быть принесено только извне. И вот этот «внешний» фактор, этот мостик между передовой теорией и повседневной практикой рабочего человека, строится из очень конкретных, очень материальных вещей. Марксизм учит нас, что бытие определяет сознание. Но как бытие, то есть материальная реальность, проникает в сознание? Через органы чувств. Через зрение, через слух, через осязание. И когда мы пытаемся заменить материальные носители агитации какими-то эфемерными, цифровыми или чисто развлекательными формами, мы нарушаем эту базовую диалектику. Мы пытаемся воздействовать на сознание, отрывая его от материальной практики. И именно поэтому любые попытки привнести в агитацию что-то кардинально новое, что-то «свежее» и «модное», чаще всего заканчиваются ничем.

Давайте посмотрим на то, что нам сегодня предлагают.

Нам говорят: «Давайте делать музыку! Давайте записывать рэп или панк-рок, вкладывать туда наши идеи, и молодежь потянется!». Звучит красиво, не спорю, давайте включим критическое мышление и марксистский анализ.

Музыка, особенно в современном капиталистическом обществе, — это продукт индустрии развлечений. Это надстройка, которая в лучшем случае отражает базис, а в худшем — служит инструментом отчуждения и эскапизма. Когда мы пытаемся агитировать через музыку, мы неизбежно скатываемся в то, что Франкфуртская школа называла «индустрией культуры». Человек, приходящий на наш концерт или слушающий наш трек, приходит за развлечением. Он потребляет эстетику протеста, но не впитывает его суть. Он получает суррогат революционного действия. Ему кажется, что, послушав нашу песню, он уже что-то сделал, уже поучаствовал в борьбе. Это классическая подмена практики потреблением. А нам нужны не потребители левого контента, нам нужны бойцы, нам нужны сознательные участники организации. Музыка, разговоры о ней, создание субкультурной тусовки — это все прекрасно для формирования неформальной группы друзей, но это катастрофически слабо работает для построения жесткой, дисциплинированной, идеологически выверенной организации. Это шушера, товарищи. Это развлекаловка, которая маскируется под политику.

То же самое касается так называемых «разговорных агитрейдов». Нам предлагают выйти на улицу или зайти в чат, встать в круг, начать громко обсуждать проблемы, привлекать внимание прохожих, вступать в дискуссии. Идея кажется демократичной, живой, интерактивной. Но что мы видим в реальности? Любой такой агитрейд, любая попытка устроить шоу или громкую дискуссию на ходу неминуемо превращается в срач. Почему? Потому что среда не располагает к глубокому теоретическому анализу. Чаты и улица располагают к эмоциям, к крику, к упрощению. Прохожий, который остановился послушать, не готов воспринимать сложные диалектические конструкции. Он готов к простым лозунгам. А когда наши товарищи пытаются втянуть его в сложную дискуссию, они сталкиваются с защитной реакцией. Человек начинает огрызаться, защищать свои обывательские иллюзии, и в итоге агитрейд скатывается в банальную ругань, в базарный спор, где побеждает не тот, кто прав теоретически, а тот, кто громче кричит или кто более нагл. В итоге мы не агитируем, мы просто тратим время и нервы, создавая вокруг нашей организации ореол скандальности и маргинальности, а не ореол серьезной политической силы. Люди не вступают в организации, которые ассоциируются у них с уличным шумом и срачами. Люди вступают в организации, которые предлагают им ясную, структурированную, серьезную и работающую программу.

А что насчет всяких цифровых новшеств? Нам говорят: «Давайте делать моды для игр! Давайте встроим нашу идеологию в моды для старых игр, чтобы геймеры, играя, проникались нашими идеями!».

Это верх абсурда. Это попытка найти иголку в стоге сена, да еще и в стоге сена, который горит. Человек, который играет в игру, находится в состоянии рекреации, он отдыхает от труда, он хочет снять напряжение. Его сознание в этот момент максимально закрыто для серьезной политической рефлексии. Если он и заметит какую-то идеологическую вставку в моде, он отнесется к этому как к забавному пасхальному яйцу, как к элементу дизайна, но никак не как к призыву к действию. Это та же самая развлекаловка. Это попытка сбежать от тяжелой, скучной, рутинной работы по агитации реальных людей в виртуальный мир, где можно почувствовать себя «революционером», не выходя из-за компьютера. Но революция делается не в виртуальности, она делается в материальном мире, среди реальных людей, с их реальными проблемами, реальной усталостью и реальным потенциалом к борьбе.

И вот здесь мы подходим к главному вопросу: если все эти «новые» методы — музыка, агитрейды, моды, цифровой креатив — по своей сути являются мелкобуржуазной стихийностью, попыткой убежать от рутины и желанием казаться «крутыми» и «современными», то что же тогда работает? Что же реально приводит народ в организацию? Ответ прост, как все гениальное, и суров, как сама материальная действительность. Реально работают только старые, проверенные методы. Те самые, которые мы часто с пренебрежением отбрасываем, считая их «архаичными» и «скучными». Я говорю об опросах, о листовках и об агитплакатах. И я утверждаю, что нам не нужно ничего нового придумывать. Изобретая велосипед, мы просто придумаем что-то из старого на новый лад, потратим на это кучу ресурсов, а в итоге все равно придем к тому, с чего начали. Потому что форма массовой агитации отработана десятилетиями, а то и столетиями классовой борьбы.

Давайте разберем первый метод — опросы. И неважно, проводятся они вживую на улице, на предприятиях, в общежитиях, или в интернете через платформы. Опрос это не просто сбор данных. С точки зрения марксистской социологии и практики, опрос — это инструмент конкретного анализа конкретной ситуации. Когда мы подходим к человеку и задаем ему вопросы о его условиях труда, о его зарплате, о его отношении к тем или иным политическим решениям, мы делаем две важнейшие вещи. Во-первых, мы заставляем человека рефлексировать. Мы вытаскиваем его из состояния стихийного, неосознанного недовольства и переводим это недовольство в плоскость четких, сформулированных ответов. Человек, который отвечает на вопрос «Сколько часов в день вы перерабатываете?» или «Как вы оцениваете рост цен на продукты?», начинает осознавать масштаб своей проблемы. Он видит, что его личные трудности — это не его личные неудачи, а системная проблема. Во-вторых, опрос — это идеальный повод для начала разговора. Он снимает барьер. Мы не приходим к человеку с готовой лекцией, мы не навязываем ему свою точку зрения с порога. Мы проявляем к нему интерес, мы изучаем его положение и позиции. И когда человек видит, что нас интересует его реальная жизнь и его взгляды, а не просто наше желание впарить ему партийный билет, он открывается. А уже на основе его ответов мы можем дать ему инфу, которая бьет точно в цель, которая отвечает именно на его боли. Опрос — это мостик между нами и массой. Это инструмент, который превращает абстрактного «рабочего» или «студента» в конкретного человека с конкретными потребностями. И этот метод работает безотказно, потому что он опирается на базовую человеческую потребность быть услышанным и на марксистский принцип опоры на стихийное недовольство масс.

Теперь перейдем к листовке.

Сколько раз нам говорили, что в эпоху интернета бумажная листовка — это трата денег и времени. Но давайте включим диалектику. Что такое листовка в своей материальной сути? Это коллективный организатор в миниатюре. Вспомним, как Ленин писал о газете, которая является не только коллективным пропагандистом и агитатором, но и коллективным организатором. Листовка выполняет ту же функцию, но на более локальном, более точечном уровне. Листовка — это материальный объект. Ее можно подержать в руках. Ее можно положить в карман. Ее можно перечитать дома, в спокойной обстановке, когда рядом нет агитатора, когда нет давления улицы. Листовка проникает в приватное пространство человека. И это колоссальное преимущество перед любым цифровым постом, который мелькнет в ленте и будет забыт через секунду. Листовка требует от человека физического действия: ее нужно взять, развернуть, прочитать. Это уже акт вовлечения. Кроме того, листовка позволяет нам работать с локальными проблемами. Мы можем напечатать листовку конкретно для одного завода, конкретно для одного района, конкретно для одного университета. Мы можем указать в ней конкретные фамилии, конкретные цифры, конкретные требования. Эта конкретность, эта привязка к материальной реальности делает листовку невероятно мощным инструментом. Человек видит, что мы знаем его проблемы не понаслышке, что мы изучили его конкретные условия эксплуатации. И это вызывает доверие. Доверие это валюта в политической работе. И листовка, как никакой другой инструмент, позволяет эту валюту накапливать. Не нужно придумывать никаких QR-кодов с дополненной реальностью на листовках. Нужен четкий, рубленый, понятный текст, который бьет в боль, и четкий призыв к действию. Старый, добрый, проверенный метод.

Агитплакат это третий кит нашей агитации. Если листовка — это текст для вдумчивого чтения, то плакат — это визуальный удар. Плакат работает с эмоциями, с образами, с символами. В условиях, когда человек устал, когда он идет с работы, когда его сознание перегружено информационным шумом, плакат способен за долю секунды донести главную мысль. Хороший агитплакат это синтез искусства и политики. Он должен быть ярким, контрастным, понятным. Он не должен содержать сложных метафор, которые нужно разгадывать. Он должен бить прямо в лоб. Плакаты 1917 года, плакаты Роста, плакаты антиколониальных движений — все они работали по одним и тем же законам визуальной агитации. И эти законы не устарели. Да, изменились технологии печати, изменились шрифты, но психология восприятия визуального образа осталась прежней. Плакат на улице, на заборе, на остановке — это флаг, который обозначает наше присутствие. Он показывает массам, что мы здесь, что мы не согласны, что у нас есть альтернатива. И, что самое важное, плакат работает на подсознательном уровне. Человек может не остановиться, чтобы прочитать его, но образ, цвет, лозунг отложатся в его голове. И когда позже он встретит нашу листовку или увидит нас в деле, сработает эффект узнавания. Плакат создает фон, создает атмосферу, в которой наша агитация воспринимается не как нечто чужеродное, а как часть ландшафта классовой борьбы.

И вот здесь возникает резонный вопрос: почему мы должны делать именно так? Почему мы не можем позволить себе немного «креатива», немного «современности»? Ответ кроется в том, как агитируют другие партии, в первую очередь партии некоммунистических, буржуазных и мелкобуржуазных взглядов. Давайте посмотрим на них без предвзятости, без левацкого снобизма. Как агитируют правые? Как агитируют либералы? Как агитируют националисты? Они не изобретают велосипед. Они используют именно эти старые, проверенные методы. Они выходят на улицы с опросами, они раздают листовки, они вешают плакаты. Почему? Потому что эти методы реально работают. Они реально приводят народ в организацию. Буржуазные политики прагматичны. Они не занимаются самолюбованием, они не пытаются казаться «модными» в ущерб эффективности. Они знают, что для мобилизации электората, для сбора подписей, для привлечения членов в партию нужны простые, понятные, массовые инструменты. И если буржуазные партии, имея в своем распоряжении огромные финансовые ресурсы, доступ к СМИ и контроль над алгоритмами, все равно продолжают использовать листовки и плакаты, значит, в этом есть глубокий, объективный смысл. Значит, эти методы опираются на какие-то фундаментальные законы массового сознания. Нам, коммунистам, не нужно стесняться использовать то, что работает у наших классовых врагов. Мы должны использовать это лучше, потому что у нас есть то, чего нет у них — научная теория, понимание законов истории, подлинная связь с интересами трудящихся. Форма агитации может быть общей с буржуазными партиями, но содержание, которое мы вкладываем в эту форму, радикально отличается. Они используют листовку для защиты капитала, мы используем ее для победы над ним как над явлением. Они используют опрос для манипуляции, мы используем его для пробуждения сознания.

Давайте задумаемся над тем, почему эти методы остаются неизменными на протяжении более чем ста лет. Агитация по большей части осталась та же, как и в 1917, 1950, 1980, 2000-х годах. И это не случайность. Это отражение того, что базовые потребности человека в политической коммуникации не меняются так же быстро, как меняются технологии. В 1917 году большевики печатали листовки на тайных станках, распространяли их на заводах, проводили опросы и анкетирование рабочих, чтобы понять их настроения, и вешали плакаты на заборах Петрограда. И это сработало. Это привело к победе Октября. В 1950-е годы, в период послевоенного подъема рабочего движения и холодной войны, коммунистические партии по всему миру использовали те же методы: массовые тиражи листовок, уличные опросы, яркие плакаты, привлекающие миллионы. В 1980-е годы, в условиях андеграунда и полулегального существования, самиздат, распространение листовок на предприятиях, тайные опросы и агитация через плакаты были основой выживания и развития левых движений на западе. А в 2000-е годы, когда казалось, что интернет перевернет все, мы увидели, что антиглобалистское движение, новые левые движения в Латинской Америке и Европе снова и снова возвращались к уличной агитации, к листовкам, к плакатам, к прямым опросам людей. Почему? Потому что интернет не отменил материальную реальность. Интернет стал дополнением, инструментом для координации, для быстрой передачи информации, но он не заменил собой физический контакт с массой. Человек по-прежнему живет в физическом мире. Он ходит на работу, едет в транспорте, гуляет по улицам. И именно там, в этом физическом пространстве, происходит его повседневная жизнь, и именно там мы должны его встречать с нашей агитацией.

Попытки отказаться от этих старых методов в пользу чего-то «нового» всегда приводят к одному и тому же результату: к отрыву от масс. Когда мы начинаем увлекаться музыкой, агитрейдами и модами, мы начинаем говорить на языке субкультуры, а не на языке класса. Мы начинаем привлекать к себе таких же маргинализированных, оторванных от производства и от реальной борьбы людей, которые ищут в политике способ самовыражения, а не способ изменения мира. Наша организация превращается в клуб по интересам, в дискуссионную площадку, в тусовку. Но нам не нужна тусовка.

Нам нужна партия, нам нужна организация, способная вести за собой миллионы. А миллионы не приходят в тусовку. Миллионы приходят туда, где видят серьезную, последовательную, понятную и работающую силу. И эта сила проявляется в том числе и в том, как она ведет свою агитацию. Агитация должна быть солидной. Она должна вызывать уважение. Листовка, написанная грамотным языком, с четкими требованиями, с опорой на факты, вызывает уважение. Плакат, сделанный профессионально, с сильным образом, вызывает уважение. Опрос, проведенный вежливо, грамотно, с пониманием сути проблем, вызывает уважение. А вот крики на улице, непонятные перформансы, раздача флешек с музыкой — это вызывает либо смех, либо раздражение, либо жалость. Ни одно из этих чувств не способствует вступлению в революционную организацию.

Факт, что за стремлением к «новизне» в агитации очень часто скрывается обычная лень. Листовку нужно написать. Нужно продумать структуру, подобрать факты, отшлифовать лозунги. Нужно найти деньги на печать. Нужно выйти на улицу, в холод или в жару, и раздавать ее людям, которые могут реагировать по-разному, которые могут отказываться, которые могут рвать ее на их глазах. Это тяжелая, рутинная, грязная работа. Это настоящий труд. А вот придумать концепцию для музыкального клипа или для агитрейда — это легко. Это не требует выхода из зоны комфорта. Это позволяет остаться в теплом помещении, среди своих, и чувствовать себя революционером. Но марксизм — это не философия интерпретации мира, это философия его изменения. А изменение мира требует труда. Требует преодоления. Требует готовности делать скучную, рутинную, но необходимую работу. И старые методы агитации — это как раз и есть та самая работа, которая отличает революционера от обывателя, от мелкобуржуазного романтика.

Более того, использование старых методов имеет еще один важнейший аспект, о котором мы не должны забывать. Это аспект преемственности и исторической памяти. Когда мы раздаем листовку, когда мы вешаем плакат, мы не просто выполняем техническую задачу. Мы встраиваемся в историческую цепь классовой борьбы. Мы чувствуем плечо тех, кто делал это до нас. Мы чувствуем связь с большевиками 1917 года, с антифашистами 1930-х, с борцами за гражданские права 1960-х, с рабочими активистами 1990-х и 2000-х. Эта преемственность дает нам уверенность. Она дает нам понимание того, что мы не изобретаем ничего с нуля, что мы опираемся на колоссальный исторический опыт. А этот опыт говорит нам одно: методы работают. Люди меняются, эпохи меняются, технологии меняются, но суть политической борьбы, суть агитации остается неизменной. Суть в том, чтобы донести идею до ума и сердца человека, и сделать это так, чтобы он захотел действовать. И для этого нет ничего лучше, чем проверенный текст, проверенный образ, проверенный диалог через опрос.

Давайте также рассмотрим психологию вступления в организацию. Почему человек вступает в политическую организацию? Не в дискуссионный клуб, не в фан-группу, а именно в организацию, которая требует от него времени, сил, дисциплины? Человек вступает в организацию тогда, когда он чувствует, что его личные проблемы имеют системное решение, и что эта организация обладает инструментами для этого решения. Когда мы используем старые, проверенные методы агитации, мы транслируем именно это послание. Мы показываем, что мы серьезны. Что мы опираемся на опыт. Что мы не играем в политику, а занимаемся ей по-настоящему. Листовка, которая четко объясняет, почему упала зарплата и что с этим делать, показывает компетентность. Опрос, который выявляет проблемы и предлагает пути их решения, показывает заботу и анализ. Плакат, который смело бросает вызов власти, показывает решимость. Все это вместе формирует образ организации как надежного, сильного, компетентного авангарда. А если мы будем прыгать вокруг людей с гитарами, устраивать срачи на улицах и прятать свои идеи в модах для компьютерных игр, мы сформируем образ несерьезных, инфантильных, оторванных от жизни чудаков. И в такую организацию никто вступать не будет. Потому что люди ищут силу, а не развлечение.

Конечно, это не значит, что мы должны полностью отказаться от интернета или от современных средств коммуникации. Нет, марксистский анализ требует от нас использовать все доступные средства. Интернет — это отличный инструмент для распространения той же самой листовки в электронном виде, для проведения того же самого опроса, для публикации изображений наших плакатов. Интернет — это усилитель. Но он не должен заменять собой базу. База должна оставаться материальной, прямой. Мы должны использовать интернет для того, чтобы загонять людей в наши действительные ряды, а не наоборот в соцсети партии. Мы должны использовать соцсети не для того, чтобы заменять опрос постом "Набираем в партию" в телеграме. Потому что пост в телеграме можно пролистать, а человека, который написал лично и задал вопрос о жизни, проигнорировать гораздо сложнее. Физический контакт имеет совершенно иную силу воздействия, иную энергию. И эта энергия питается именно старыми методами.

Подводя итог этому длинному рассуждению, я хочу еще раз подчеркнуть главную мысль. Мы живем в мире, где левые силы постоянно находятся в поиске «серебряной пули», какого-то волшебного метода, который позволит нам мгновенно привлечь миллионы. И этот поиск постоянно уводит нас в сторону от простой, суровой, но эффективной реальности. Мы увлекаемся формами, забывая о содержании. Мы хотим казаться современными, забывая о том, что наша цель не мода, а работа. И в этом контексте возвращение к старым, проверенным методам агитации — это не шаг назад, это не консерватизм. Это акт подлинного революционного прагматизма. Это отказ от мелкобуржуазного самолюбования в пользу пролетарской дисциплины и эффективности.

Опросы, листовки, агитплакаты. Это наш арсенал. Это то, что работало вчера, что работает сегодня, и что будет работать завтра, пока существует классовое общество. Потому что пока существует эксплуатация, пока существует отчуждение, пока трудящиеся страдают от произвола капитала, им нужна будет ясная, понятная, материальная агитация, которая укажет им путь к освобождению. И эта агитация не может быть эфемерной. Она должна быть осязаемой. Она должна быть такой же реальной, как сама эксплуатация, против которой мы боремся.

Поэтому, давайте перестанем изобретать велосипеды. Давайте перестанем тратить время и ресурсы на шушеру, на развлекаловку, на попытки казаться круче, чем мы есть на самом деле. Давайте возьмем в руки листовки. Давайте выйдем с опросами. Давайте нарисуем мощные, бьющие в цель плакаты. Давайте делать то, что делали наши предшественники, и что будут делать наши последователи. Давайте делать то, что реально работает. Давайте агитировать людей так, как это делали и делают все серьезные политические силы, которые действительно приводят народ в организацию. И тогда, я уверен, наши организации перестанут быть кружками по интересам и превратятся в ту самую силу, которая способна изменить мир. Потому что мир меняется не музыкальными клипами и не модами для игр. Мир меняется людьми, которые берут в руки листовку, смотрят в глаза другому человеку и говорят ему правду о его положении и о путях его освобождения. Вот она, суть агитации. Старая, добрая, неизменная и единственно верная. Давайте же работать, товарищи. Работа ждет.